Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 102)

«Спасение ждет нас через полчаса…» — подумал Милон.

Но сам он не мог сделать и двухсот шагов.

Шатаясь, он преодолел расстояние, отделявшее от тропы. В глубине леса по-прежнему виднелся Лисис, помогавший продвигаться раненому учителю. Остальные исчезли из виду. Он остановился в начале тропы и обернулся. В двадцати шагах от него из пробоины появились первые гоплиты.

«Они убили Эвандра», — с тоской подумал Милон.

Проем в стене был узок, и солдаты выскакивали по одному. Они продвигались к нему, но выглядели неуверенно, то и дело оглядывались назад, чтобы убедиться, что их отряд продолжает расти. Преданный главнокомандующий, славный Милон Кротонский, стоял перед ними, загораживая въезд на лесную тропу. Должно быть, именно по ней сбежали немногие пифагорейцы, пережившие бойню во дворе. Они готовы были устремиться в погоню, но сперва предстояло разделаться с самым опасным кротонцем.

Окровавленный Милон выглядел еще внушительнее. Льняная туника едва ли не полностью утратила первоначальный белый цвет. Раны, покрывавшие тело, выглядели ужасно, но он все равно держался прямо, выставив перед собой щит и меч.

Солдаты не догадывались, что Милон уже почти ничего не видит. Он различал лишь медленно надвигавшиеся размытые пятна. Всю свою силу он сосредоточил на том, чтобы устоять на ногах. Каждая секунда увеличивала вероятность того, что кто-то из учителей доберется до берега.

Бойцовская гордость оказалась сильнее боли и изнеможения. Его последняя военная хитрость удалась. Силы были ужасающе неравны, и все же получилось спасти нескольких человек. Он улыбнулся. Килон и человек в маске уверены, что все они погибли. Вскоре им сообщат, что Пифагор и еще несколько учителей сбежали, проделав дыру в стене, за которой никто не следил.

«Глупцы», — с презрением подумал Милон.

С одежды капала кровь. Взгляд потемнел. Он не понимал, стоит ли по-прежнему на ногах или уже упал, но изо всех сил держал наготове щит и меч.

И когда его пронзили первые копья, полемарх почти не почувствовал боли.

Глава 129

29 июля 510 года до н. э

Ариадна чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Все попытки вырваться оказались тщетны: рука, прижимавшая женщину к исполинской груди, не поддавалась ни на миллиметр. Она могла двигать только ногами. Отчаянно размахивала ими, чтобы не дать лапе великана полностью себя обездвижить, но огромные пальцы скользили меж ее бедер, как черви.

Борей хотел изнасиловать ее, держа на весу.

Ариадна подумала было, не попытаться ли его отговорить, признавшись, что беременна. Но сразу же отбросила эту затею. Ничего не поможет, к тому же она не хотела, чтобы чудовище знало о ней что-то сокровенное.

Борей мог осквернить ее тело, но не душу.

Она чувствовала на внутренней стороне бедер омерзительные прикосновения и сжала ноги. Борей тяжело задышал ей в ухо и выпятил грудь, заставляя принять нужное ему положение. Все еще сжимая ноги, Ариадна почувствовала, как ступни коснулись стены. Она прижала их покрепче и изо всех сил выпрямила ноги. Ее внезапный порыв застал Борея врасплох, он вздрогнул и отступил на пару шагов назад. Попытался выпрямиться, но потолок был слишком низок, и он продолжал топтаться на месте. Вдруг что-то запуталось у него в ногах. Стул, на котором сидела Ариадна. Борей предпочел рухнуть на спину, чем выпустить ее и удержать равновесие.

Оказавшись на упавшем великане верхом, Ариадна снова услышала его громоподобный смех. Ее охватила ярость: любое сопротивление лишь усиливало удовольствие чудовища. Оба рухнули на пол, и у нее перехватило дыхание. Тело гиганта смягчило удар, но рука врезалась ей в живот, как удар кулаком.

Через секунду давление на живот уменьшилось.

«Еще одна уловка, чтобы позабавиться со мной?» — подумала Ариадна.

Она обеими руками оттолкнула руку великана, скатилась по его груди и упала на пол. Отползла на четвереньках, с ужасом предчувствуя, что рука Борея вот-вот схватит ее лодыжку. Наконец встала и бросилась к двери.

Рев великана заставил ее вздрогнуть. Не сбавляя темпа, она обернулась.

«Что он задумал?» — спросила она себя, подозревая, что это новая игра. Борей лежал неподвижно, вытянув руки вдоль тела и уставившись в потолок.

Ариадна достигла двери, положила руку на дверной косяк и снова обернулась. Ей казалось, грудь вот-вот лопнет от нетерпения, инстинкт вопил, что надо бежать, и все же она внимательно наблюдала за Бореем.

И тут она увидела.

Под головой Борея лежала та самая доска, которой она пыталась его ударить. Гвоздь торчал острием вверх и, когда гигант рухнул на пол, вонзился ему в затылок. Ариадна заметила, что он вошел всего на три-четыре сантиметра, но, видимо, этого оказалось достаточно, чтобы его обездвижить.

«Беги, пока есть время!» — вопил у нее в сознании голос инстинкта.

Ариадна стояла у порога, на границе между свободой и темницей, где провела два дня в ожидании пыток и смерти, не в силах отвести взгляд от Борея. Гигант чуть слышно зарычал, и по его лицу прошла судорога.

«Я не могу бежать», — подумала Ариадна.

Она отошла от двери и осторожно двинулась к Борею. Страх, преследовавший ее всю жизнь, с каждым шагом становился сильнее, но она не останавливалась.

Голова Борея была приподнята, подпертая двенадцатисантиметровым острием, пронзавшим затылок. Ариадна остановилась рядом и с тревогой его осмотрела. Борей впился в нее взглядом. Его физиономию исказило выражение бесконечной ненависти, и Ариадна содрогнулась. Ни разу в жизни не видела она на человеческом лице такой злобы. Она не сомневалась, что, вернись к Борею подвижность, играть с ней он больше не станет. Он придумает самую лютую пытку, стараясь как можно дольше растянуть ее предсмертные мучения.

Ариадна подошла к великану и заставила себя выдержать его взгляд.

— Теперь ты в моей власти, — прошептала она.

Борей зарычал, лицо его исказилось. Он силился преодолеть паралич. Ариадна горела желанием ударить его, но понимала, что, сколько ни колоти, удары не причинят ему никакого вреда. Хуже того, могут заставить подняться.

Она огляделась с нарастающим беспокойством. Сломанный и опрокинутый стул лежал у ног изверга. Ариадна подошла и подняла его с пола. У стула недоставало спинки и одной из задних ножек, но сиденье было массивным, и стул все еще был очень увесистым.

Держа его в руках, она встала над головой Борея.

— Посмотри на меня.

В глазах великана полыхала угроза, но Ариадна смотрела на него не отрываясь. Ей хотелось, чтобы он видел ее решимость, ее уверенность. Ей хотелось, чтобы он видел, что она полностью владеет ситуацией. Чтобы знал, что она накажет его за то, что он сделал с Акеноном и хотел сделать с ней.

— Посмотри на меня внимательно, потому что я буду последним, что ты увидишь в своей жизни.

Ариадна схватила стул за передние ножки и ударил краем сиденья по лбу гиганта. Раздался звук, как будто удар пришелся по камню. Борей все еще смотрел на нее, но теперь глаза его были широко открыты. Она заметила, что толстый гвоздь вошел ему в голову еще глубже. Он зарычал и оскалился, как бешеная собака. Потом открыл безъязыкий рот и заревел с такой силой, что Ариадна отпрыгнула. Но тут же снова подалась вперед и посмотрела сверху на огромную голову Борея.

Лицо великана ужаснуло ее звериной свирепостью. Взгляд источал ненависть. Он ревел, брызгая пеной.

— Умри, проклятое чудовище!

Ариадна приподняла тяжелый стул, откинула назад голову; на мгновение замерла, мышцы ее напряглись, как тетива лука, и тогда она закричала и обрушила на Борея сокрушительный удар, выплеснув наконец всю скопившуюся ярость.

Пятнадцать сантиметров ржавого железа пронзили мозг великана.

Глава 130

29 июля 510 года до н. э

«Пришло время уничтожить общину», — размышлял человек в маске.

Он вернулся в Совет после нападения на виллу Милона. Стоя на возвышении, он наблюдал за залом: семьсот повернутых к нему напряженных лиц и зияющая пустота с левой стороны, где раньше сидели пифагорейцы.

Из-под черной маски донесся хриплый, обжигающий шепот, потрясший гласных:

— Мы обезглавили змею, но теперь нам предстоит сделать то же самое, что сделал Геракл с Гидрой: убедиться, что не вырастут новые головы. — Человек в маске наклонился в сторону слушающих, затем продолжил более энергично: — Или вы хотите, чтобы братство — это чудовище, которое полностью подчинило себе вашу волю — снова превратило Кротон в стадо баранов?

— Нет! — в один голос взревели семь сотен.

Человек в маске удовлетворенно кивнул: обида и насилие опьянили Совет, они сделают все, о чем он попросит. Следует продержать их в этом состоянии как можно дольше, пока он не уничтожит все, что связано с Пифагором.

Он воздел руки и продолжил речь, не скрывая ликования, отчетливо звучавшего в голосе:

— Тогда мы должны использовать нашу силу, нашу армию, чтобы стереть общину с лица земли. Камня на камне не должно остаться от логова тех, кто десятилетиями обманывал и позорил Кротон!

Слушатели восторженно зааплодировали. Он продолжал их подогревать, хотя ему не терпелось перейти к делу. Килон настаивал, что действовать необходимо через Совет, и следовало удовлетворить это его требование. Чтобы использовать армию, нужно было опираться на закон… по крайней мере, до поры до времени.