Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 96)
Когда Кук ознакомился с рентгеновскими снимками, он высоко оценил работу Виткуса, но при этом отметил, что Сабонис вполне мог бы получить разрешение на использование парковочных мест для инвалидов, настолько в плохом состоянии была его нога. Медицинский персонал Blazers объявил, что Сабас будет работать с травмированным Сэмом Боуи, вторым номером драфта 1984 года, и что его реабилитационная программа будет включать плавание, велотренажеры, занятие на специальных тренажерах, ультразвуковой массаж, прогулки и стрельбу.
Сабонис: «Я уже не локомотив, а просто трамвай» [185].
Джей Дженсен (тренер по физической подготовке Blazers): «Каждый раз, когда я спрашивал Арвидаса, как его нога, он всегда отвечал: ”То же самое. Болит. Никаких изменений“. Изо дня в день менялась лишь степень боли, но болела она постоянно. Я смотрел на его рентгеновские снимки и думал: ”Как это возможно, что он вообще мог бегать по площадке?“» [185].
И снова тренер Джон Томпсон был в ярости от такого благоприятного взаимодействия СССР и США. Врач Blazers говорил: «Сабонис – это пример предсказания Ленина, который говорил: ”Капиталисты сами продадут нам веревку, на которой мы их повесим“. Наши соперники воспользовались нами. Нам предстоит открытое соперничество, готовить его к игре против нас не очень правильно» [238].
Роберт Кук: «Если мы не можем победить Советский Союз, когда все их игроки здоровы, то мы не заслуживаем победы. Отказать им в медицинской помощи не может быть путем к золоту» [10, с. 313].
Хотя Сабас скучал по семье и Литве, в Портленде он был счастлив и мог уделять время своим любимым увлечениям: рыбалке, гребле, просмотру видеофильмов и вождению внедорожника, который ему предоставили Blazers: «Усилия стоили того <…>. Я чувствовал себя в Портленде очень комфортно из-за того, как ко мне относились. Американцы – приятные люди, и у меня ни с кем не было ни малейших проблем. Ну, с некоторыми я не соглашался, потому что они упорно называли меня ”русским“, а я всегда поправлял их, говоря, что я литовец, пусть никто этого не забывает <…>. Я пользовался удобствами и роскошью, которые ранее никогда не были мне доступны» [236].
Гомельский: «Мы разговаривали с Сабонисом по телефону. Он шел на поправку, он даже пробежал три километра трусцой, но врачи запретили ему прыгать и спринтовать. В любом случае он вернется в СССР в первую неделю августа и приступит к тренировкам. Его ждет целая бригада врачей. Возможно, он примет участие в нашем турне по Испании и Австралии, будет с командой в Сеуле, даже если не сыграет, его присутствие повлияет на моральный дух остальных» [239].
Сабонис: «Пребывание в Портленде помогло мне понять, что я не могу жить без баскетбола. Я был очень близок к тому, чтобы больше никогда не играть, и это приводило меня в ужас. Долгое время мне было не по себе, но мой настрой улучшился, когда я понял, что мне становится лучше» [236].
После трех с половиной месяцев, в течение которых он добился огромного прогресса, Сабонис в августе вернулся в СССР, чтобы продолжить реабилитацию, хотя до полного выздоровления было еще далеко, и американские врачи рекомендовали ему потерпеть. Однако у Папы Гомельского были другие планы.
Сабонис: «После 1984 года, когда нас так бездарно и подло ”прокатили“ мимо Лос-Анджелеса, мысль о риске пропустить Сеул доводила до отчаяния. Тогда в 23 года сам себе я казался уже почти ветераном и не надеялся попасть на следующую Олимпиаду <…>. И вот перед 1988-м я приехал к Папе (Александру Гомельскому. –
Тараканов: «Переговоры, ехать ли Арвидасу в Сеул или нет, проходили на высшем уровне, в них были задействованы председатель Спорткомитета СССР Марат Грамов и литовское руководство. Гомельский делал все, чтобы заполучить свою главную звезду: уговаривал, обещал, грозил. В итоге он надавил на нужные кнопки в душе Сабаса, и тот на свой страх и риск решил ехать» [192].
Сабонис: «Все решения принимал я сам <…>. Мне говорят, что мы не советуем тебе играть, я говорю, понимаю, что вы мне не советуете, но я хочу попасть на Олимпиаду. <…> Я благодарен Гомельскому за громадное доверие, которое он всегда оказывал мне, даже травмированному. Но главный ”виновник“ моей поездки в Сеул – юношеский максимализм» [189]; [241].
29 августа 1988 года, чуть более чем за две недели до начала турнира, Спорткомитет СССР объявил, что Сабонис наконец-то будет участвовать в Олимпийских играх в Сеуле. После долгих месяцев подготовки и с невероятной новостью о возвращении своего звездного игрока СССР ехал на Игры в качестве одного из главных фаворитов. Дорога была долгой и утомительной, и, конечно, не обошлось без забавных историй.
Тараканов: «Врач олимпийской сборной Василий Авраменко как-то посчитал, что за год перед Олимпиадой-1988 мы 300 ночей не ночевали дома. Не знаю, правда или нет. Думаю, правда. 25 дней на сборе, потом на пару дней домой – и снова куда-нибудь уезжаешь на три недели» [151].
Авраменко: «Александр Яковлевич был очень строг, но в некоторых случаях относился к нарушениям режима с юмором. Например, Витя Панкрашкин любил выпить и курил постоянно. Помню, как-то мы сидели на сборе в болгарском Бельмекене месяца два. В конце Папа устроил конкурс: сто бросков с разных точек на точность. Соревнования, как ни странно, выиграл Панкрашкин, а не лучшие снайперы команды – Куртинайтис, Хомичус или Сокк. Вечером на ужине Вите принесли огромный торт, специально изготовленный по такому поводу, Папа вручил его и заявил во всеуслышание: ”Ну ладно, бандиты, – он игроков в шутку всегда называл ”бандитами“, – теперь все пейте и курите как Панкр!» [242].
Олимпийские игры в Сеуле 1988 года. Избранные для славы
Хомичус: «До отъезда в Сеул оставалось совсем немного времени, и последние дни были проведены в Новогорске. Тот день начался с обычного завтрака. За несколько минут до начала тренировки пришел Сабонис с доктором Косаускасом. Все так обрадовались, подошли к нему. Гомельский молчал. ”Он будет с нами тренироваться? А для чего еще, по-вашему, он приехал?“ Первое упражнение: Сабонис стоит на линии штрафного броска, игроки выходят к кольцу, и Сабас отдает им пас, не глядя. Все играют осторожно против Сабониса, но он бросает нам вызов: ”Сильнее! Чего вы боитесь?“ В конце Гомельский собирает нас и говорит: ”Сегодня хороший день, Сабонис снова с нами“. Его возвращение дало нам уверенность, мы никого не боялись» [168, с. 246].
Волков: «Мы очень много готовились: предолимпийская подготовка, тренировки, игры с ”Ястребами“… Мы играли очень хорошо, но без Сабониса. И тут, за несколько дней до начала Олимпиады, он вернулся. Представьте себе ситуацию, мы почти два года готовились играть без него, а теперь он вернулся[118]» [114].
Игры XXIV Олимпиады, проходившие в Сеуле в 1988 году, были известны как Игры примирения. В международной обстановке, характеризующейся окончанием холодной войны, не было массовых бойкотов, и оба политических блока пришли к урегулированию своих разногласий с помощью спорта. Это означало, что на этот раз мы сможем увидеть долгожданную дуэль на вершине между США и СССР… конечно, если позволит Югославия. Что касается предолимпийского состава, то главной новостью стало появление в нем Арвидаса Сабониса, который заменил Ткаченко. Остальной состав остался прежним.
Куртинайтис: «После того как мы выиграли предолимпийский турнир, Гомельский позвал Валтерса обратно. Валдис не тренировался два месяца. Среди игроков было проведено голосование, на котором было решено, что в команде должен быть Игорс Миглиниекс, а не он. Миглиниекс провел подготовку, выиграл с нами предолимпийский турнир, поэтому, несмотря на то, что Валтерс был лучше, может быть, лучше всех, мы выбрали Миглиниекса» [112].
Авраменко: «Перед поездкой на Игры Гомельский устроил им открытое голосование: Игорс Миглиниекс или Валтерс? И ребята выбрали Игорса» [243].
Саша Гомельский: «Валтерс никогда не нравился команде, его просто не любили. Как игрок он мог многое, но как человека его недолюбливали. Игроки проводили вместе по шесть-восемь месяцев в году, каждый день видели друг друга, так что такие вещи имеют значение» [34].
Валтерс, один из лучших европейских разыгрывающих восьмидесятых годов, в решающий момент поплатился за свои прежние грехи. Без него и Ткаченко из старой гвардии остались только Белостенный, Тараканов и Хомичус, причем последний продолжил работу в качестве капитана. Гомельский готовил своих рыцарей к крестовому походу. Турнир проходил с 17 по 30 сентября на одной площадке – в Джамсильском манеже, вмещающем 11 000 зрителей.
Система проведения соревнований была такой же, как и на предыдущих соревнованиях: предварительный раунд из двенадцати команд, разделенных на две группы по шесть, там играют между собой по круговой системе, четыре лучшие из каждой группы выходят в четвертьфинал, затем – полуфинал и финал. СССР попал в группу А с Югославией, Австралией, Пуэрто-Рико, Южной Кореей и Центрально-Африканской Республикой и играл с ними именно в таком порядке. В общем, календарь можно было признать удачным.