Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 90)
Марчюлёнис: «В ”Жальгирис“ меня не звали. В июле (1981) я играл на Спартакиаде, а в сентябре перешел в ”Статибу“. Первый год (1981/82) я играл во второй команде, а в 1982/83-м меня перевели в основной состав» [135].
Всего за несколько месяцев он превратился в форварда ростом 190 см, сильного, как бык: «Я никогда не думал, что смогу играть в баскетбол, я был маленького роста. Но за первый год учебы в университете в Вильнюсе я вырос на 11 см» [135].
Жан Боже: «Когда я жил в СССР в 1982–1983 годах, я ходил на несколько матчей. В одной из них играла ”Статиба“, и по традиции первыми играл второй состав команды. Я впервые увидел там Шарунаса. Меня поразила его физическая мощь» [152].
Кроме тренера «Статибы» Эндриятиса, на него положил глаз еще один талантливый человек – Гомельский. Папа, ошеломленный его игровыми и физическими качествами, добился включения неизвестного литовца в состав команды на юношеский чемпионат Европы летом 1982 года. Тренеру, которым тогда был Обухов, ничего не оставалось, как включить его в состав, хотя он вряд ли позволил бы ему играть. Уже закрепившись в основном составе «Статибы», летом следующего (1983) года он вновь был вызван в юниорскую сборную, на этот раз для участия в чемпионате мира, который проходил в Пальма-де-Майорке.
Гомельский вновь просил о его включении в состав, на что Обухов опять же без особого энтузиазма согласился. Несмотря на отсутствие Бирюкова, уже в Мадриде, Шарунас получал минуты только в заранее решенных матчах из-за слабости соперников, отсутствуя на поле в решающей стадии турнира. В финале против США команда, которая с Сабонисом была явным фаворитом, уступила со счетом 82:78, и в этой игре решения тренера вызвали критику со стороны игроков и прессы. Знакомо?
Марчюлёнис: «Я думаю, что несправедливое отношение Обухова ко мне родило во мне желание доказать, что я могу играть в баскетбол, потому что он меня совсем не любил. Я всегда вспоминаю: в 1983 году с юниорской сборной мы были в турне по американским университетам, готовились к чемпионату мира. Нам предстояло сыграть одиннадцать матчей, и первые десять я все время сидел на скамейке запасных. В последней игре он вывел меня на поле за 17 секунд до конца и крикнул остальным игрокам: ”Дайте Шарасу забить!“ Это разве справедливое отношение?» [135].
В 1984 году Гомельский включил его в орбиту первой сборной, но, похоже, рановато, да и потом случился знаменитый бойкот. После лета Жан Боже писал: «Ничего нового среди прибалтов. Только большая надежда – Марчюлёнис. Какой прогресс! Ведь всего два года назад он был среди запасных!» [224].
После отличного сезона, в котором он уже был безоговорочным лидером «Статибы» и одним из лучших бомбардиров лиги, он был вызван Гомельским на предварительный этап перед Евробаскетом-85 с перспективой попасть в число двенадцати лучших. Когда Папу объявили невыездным и команду возглавил Обухов, он решил проигнорировать протеже Гомельского, хотя уровень его игры уже выглядел достаточно высоким для попадания в сборную.
В качестве компенсации Шарунас был выбран для участия в Универсиаде, где присутствовало подавляющее большинство игроков, которые только что выиграли золотую медаль чемпионата Европы. В финале СССР выиграл у США, и Марчюлёнис прошел свое международное боевое крещение, несмотря на то, что это было соревнование второго уровня и не освещалось в СМИ.
В те годы «Жальгирис» пытался исправить свою историческую ошибку и несколько раз приглашал Шарунаса в команду, но игрок отклонил предложение из преданности тренеру и клубу, который помог ему стать частью баскетбольной элиты: «Я не мог подвести Эндрияйтиса и ”Статибу“ и просто отвернуться от них. Я бы никогда себе этого не простил. Я много играл, был очень уверен в себе, это был отличный опыт» [135].
Куртинайтис: «Шарунас был расстроен тем, что Гарастас не выбрал его, он думал, что его не ценят в Каунасе. Он знал, что он нужен ”Жальгирису“, мы хотели, чтобы он играл в нашей команде, но он отказался от предложения, хотя понимал, что в ”Статибе“ он не достигнет того же уровня. Но он не хотел уехать из ”Статибы“» [112].
В конце сезона Марчюлёнис, набиравший в среднем около 30 очков за игру, имел все шансы попасть в состав сборной и отправиться на чемпионат мира в Испании. Однако, как мы видели в предыдущей главе, в последний момент он был исключен, казалось бы, своим заклятым врагом – Обуховым. Возможно, это была месть за то, что Гомельский заставил его взять начинающего спортсмена на чемпионат в юниорском возрасте.
По мнению большинства игроков, его уровень был намного выше Екабсонса, любимца Валтерса. Шарунас всегда находился в неудобном положении, он словно не принадлежал никому. По понятным причинам он не принадлежал ни к российскому клану, ни к клану ЦСКА, но в то же время не принадлежал и к литовскому клану, поскольку играл за «Статибу».
Волков: «Нас пригласили в сборную практически в одно и то же время. Обухов не взял Шарунаса ни на Евробаскет-1985, ни на чемпионат мира – 86. Я был очень удивлен, ведь он уже тогда был одним из лучших игроков СССР. На 1986 год я был на сто процентов уверен, что он поедет, но вечером накануне поездки нам сказали, что он не едет. Я считаю, что он должен был быть в команде, и он бы очень помог. Думаю, с Шарунасом мы бы выиграли чемпионат мира» [114].
Марчюлёнис: «Я был один. В начале был Вайнаускас, тоже из ”Статибы“, но он не попал в сборную. Так что я был один, конкурировал за одно место с людьми из своей страны. Куртис и Хомичус были старше меня на четыре-пять лет, и это нормально, что они не хотели, чтобы я играл. В конце концов, ты многое терял, если не играл в сборной. <…> Я не хочу жить с ненавистью, это был хороший урок. Я был сбит с ног, но смог встать. Я оставался позитивным. Мы стали друзьями. Я проиграл, думаю, так и должно было случиться» [135].
Неучастие в чемпионате мира стало огромным моральным ударом для Марчюлёниса, который после окончания учебы подумывал уйти из баскетбола и начать карьеру журналиста: «В 1986 году меня не взяли в последний момент, хотя я был уверен, что попаду в сборную. Тренер ”Статибы“ приехал в Испанию посмотреть на мою игру, думая, что я буду там. Моя семья тоже думала, что я поеду в Испанию, но в итоге я вернулся в Вильнюс. Со мной поступали так не один раз. Если в 1984 году я понимал это решение, потому что были такие игроки, как Ерёмин и Мышкин, они были великими. Но вот в 85-м и 86-м я мог бы помочь команде. И тогда я сказал себе: ”Я ухожу. Я не хочу проходить через это снова и снова. Я буду журналистом“» [135].
Однако к нему пришел его тренер Эндрияйтис и убедил его продолжать: «Эндрияйтис сказал мне: ”Ты что, слабак? Хочешь, я принесу тебе карандаш, чтобы ты писал свои статьи? Ты собираешься бросить все, ради чего ты работал столько лет?“ Он дал мне толчок, чтобы я нашел силы бороться дальше. Я передумал и вернулся в ”Статибу“» [135].
Марчюлёнис сыграл еще один выдающийся сезон. Восстановленный в должности Гомельский должен был стать тренером сборной на Евробаскете-87, так что на этот раз ничто и никто не помешает ему дебютировать на крупном турнире в составе национальной команды.
Волков: «Помню, что на тренировках при подготовке к Евробаскету 1987 года Гомельский предупредил, что если он увидит какие-либо выпады в сторону Шарунаса, то кто бы ни был виновен, он поплатится за это» [114].
Эдельман: «Помню, впервые я увидел его в 1987 году. Они проводили турне по летней лиге с объединенной командой ”Ястребов“ (Hawks) и советских игроков. С первой минуты, как я его увидел, я сказал: ”Этот парень играет как американец. У него есть быстрота, смена направления и физическая сила“» [198].
Несправедливость осталась в прошлом, и Шарунас был готов к штурму континента.
Хомичус: «Гомельский имел огромное значение в жизни каждого из нас, но, пожалуй, больше всего он повлиял на карьеру Шарунаса. Кто знает, как сложилась бы его карьера, если бы Гомельский не вернулся в 1987 году» [168, с. 230].
Евробаскет-1987. Бог по имени Галис
Евробаскет 1987 года проходил в Греции – стране, где баскетбол развивался благодаря успехам национальной сборной. Место проведения было только одно: монументальный (и иронично названный) Дворец мира и дружбы, расположенный в Пирее, портовом районе Афин, и вмещающий 17 000 зрителей. Сроки проведения были с 3 по 14 июня, а формат – тот же, что и на предыдущем Евробаскете.
СССР прибыл в качестве явного фаворита вместе с Югославией, но состав команды претерпел многочисленные и существенные изменения и значительно уступал составу прошлогоднего чемпионата мира. В команде остались Энден, Йовайша и Панкрашкин, дебютантами выступили Марчюлёнис, Сергей Бабенко (российский форвард с ростом 2,08 м) и Гоборов (украинский центровой ростом 2,11 м из ЦСКА). Отсутствовали тогда Сокк, Гришаев, Екабсонс, Белостенный, Куртинайтис и Сабонис. Ну и, конечно, товарищ Обухов уже ушел в историю, а амнистированный Гомельский вновь встал у руля сборной СССР.
Хомичус: «Мы, игроки, радовались возвращению нашего тренера <…>. В стране набирало обороты движение демократизации, и слово ”перестройка“ стало самым популярным. Это отразилось и на спорте. На протяжении десятилетий капитана назначал тренер, но Гомельский решил провести эксперимент и организовал выборы капитана. Кандидатов было трое: Тараканов, Валтерс и я. Голосование было тайным, чтобы никто не поднимал разговоров о давлении. В нем участвовали не только игроки и тренеры, но и остальные сотрудники. За мою кандидатуру было подано 16 голосов, против – 7. Гомельский был доволен решением» [168, с. 221].