Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 89)
В свою очередь, ЦСКА пострадал от перехода Тихоненко в СКА (Алма-Ата), который в предыдущем году был выведен во Второй дивизион. Задержавшись в команде на сезон дольше, чем предполагалось, казахстанский игрок не хотел ничего другого, кроме возвращения на родину. На его место из киевского СКА был приглашен Виктор Бережной (2,03 м, 27 лет), а позиция разыгрывающего, которая была слабым местом в предыдущем сезоне, была усилена: Владимир Горин (1,85 м, 26 лет), который перешел из ленинградского «Спартака», а дисквалификация Миглиниекса и Белостенного была отменена, так что оба вернулись на поле в состав ЦСКА и киевского «Строителя» соответственно. Таким образом, с потерей Сабониса и полученным усилением команда Селихова стала явным претендентом на чемпионский титул, и на этот раз она не подвела.
Основное внимание в сезоне уделялось лиге, так как советские команды, как обычно, не участвовали в еврокубках в преддверии Игр, к большому огорчению тренера «Жальгириса». Не обошлось и без новшеств в формате: плей-офф был расширен и проводился по более привычной сегодня модели, начиная с 1/4 финала. За весь сезон ЦСКА потерпел всего три поражения, причем два из них пришлись на время, когда первое место и преимущество домашней площадки были уже обеспечены. Интересно, что самым сложным для ЦСКА в плей-офф стал первый матч против минского РТИ, в котором «красные» победили с минимальным счетом 71:69.
Вторая игра закончилась со счетом (104:68), а в полуфинале было безжалостно разгромлено тбилисское «Динамо» (77:106 и 130:69). В финале вновь ждал «Жальгирис», который, несмотря на отсутствие Сабониса, обеспечил себе второе место. В четвертьфинале литовцы в двух партиях обыграли рижский ВЭФ, а в полуфинале им пришлось помучиться гораздо больше, чтобы расправиться с киевским «Строителем». В первой встрече в столице Украины хозяева площадки разгромили «Жальгирис» (99:72).
В Каунасе ситуация изменилась, и команда Гарастаса сравняла счет, причем лидером стал Куртинайтис (23 очка). Возвращение к победе было завершено в напряженной третьей партии (87:85) благодаря Римасу (27 очков).
Шестой (и последний) подряд финал между ЦСКА и «Жальгирисом» окончился с самой большой разницей, которая была за все время соперничества. Результат первого матча в Каунасе может ввести в заблуждение (80:87 в пользу ЦСКА). Дело в том, что команда Селихова уже в первой половине доминировала 28:51, и игра «Жальгириса» была скорее следствием расслабленности москвичей. На этот раз чудес не произошло, второй матч в Москве стал продолжением того, что мы уже видели в Каунасе. ЦСКА разгромил «Жальгирис» со счетом 94:66 и после трех сезонов разочарований наконец-то вернул себе звание чемпиона страны. Это было несколько неубедительное завершение соперничества, которое подняло интерес к баскетболу в СССР на невиданный ранее уровень.
Лопатов: «Это было даже больше чем баскетбол, фактически, дуэль двух держав – Литвы и России. Четыре финала подряд мы разыгрывали чемпионский титул. В СССР тогда творилось нечто невероятное! На баскетбол ходило огромное число болельщиков, с каждым годом наш вид спорта обретал все большую популярность и, соответственно, большее число почитателей. Никогда не забуду, как в Каунасе наша команда ездила в автобусе на матчи. На улицах не было ни души, город просто вымирал! В ожидании игры все местные жители либо окружали телевизоры, либо толпились около арены. Между этими двумя командами, ЦСКА и ”Жальгирисом“, существовала всегда только спортивная злость. На площадке во время игры. Матч заканчивался – и, кто бы ни выиграл, всегда друг друга приглашали в ресторан. Йовайша с Ерёминым – они очень близкие друзья были. Потом – Сабонис и Ткаченко. Я помню, что Арвидас, когда уехал в НБА, всегда Володе присылал посылки – обувь большого размера» [167].
Тараканов: «С железной дорогой связаны самые противные воспоминания. Никогда мы не летали – всегда ездили поездом. Не знаю, может, денег на самолет не выделяли. А поезд – это гарантированная бессонная ночь. Владимир Ткаченко (рост 220 см) вообще спал на верхней полке, а ноги засовывал в багажное отделение. Это надо было фотографировать! А мне всегда не хватало нескольких сантиметров, чтобы нормально выпрямиться. В результате скрюченный лежишь, спина и так болит <…>. Самая запоминающаяся история – стоим в Вильнюсе на вокзале, ждем поезда. Стоит мерзкий хмурый вечер, да и настроение поганое после проигрыша. Объявляют: «Поезд Вильнюс – Москва на таком-то пути». Бредем к этому вонючему вагону – и тут по громкой связи мерзким голосом кто-то говорит: «Проиграли! Проиграли!» Думаю, эх, взять бы сейчас автомат» [151].
Мышкин: «Сейчас я иду по улице в Литве, и люди вспоминают меня, говорят, что я враг Литвы или что-то в этом роде. А тогда мы шли в ресторан, садились все вместе и дружно смеялись без всяких проблем. Они все помнят, что я сказал, сколько очков набрал. Потом, помню, когда я был в Израиле, куда я часто езжу, я пришел к врачу, потому что у меня болела нога, и тот мне сказал: ”Не надо было так прыгать в матчах с ”Маккаби“! В Литве то же самое. В конце концов самое важное то, что остается в памяти, – а там у меня хорошие воспоминания» [156].
Марчюлёнис. Гадкий утенок
Литовский атакующий защитник Шарунас Марчюлёнис был последним большим талантом, вышедшим из СССР. До Евробаскета-87 его биография напоминала историю гадкого утенка, в отличие от его соотечественника Сабониса.
В отличие от центрового, которого с юных лет обожали и признавали болельщики, коллеги и тренеры, Шарунас терпел всевозможные неудачи, а на пути его постоянно возникали препятствия, не давая ему проявить себя, примером чего может служить его позднее появление на международной арене. Марчюлёнису приходилось бороться за каждый свой шаг, но в итоге он добился большого успеха, что было неизбежно, учитывая его физические и технические данные и целеустремленность.
Раймондас Шарунас Марчюлёнис родился в центре литовского баскетбола – Каунасе – в 1964 году. Первой спортивной любовью всей его жизни был теннис. Будучи амбидекстром, он всегда бил по мячу правой рукой, перемещая ракетку из одной руки в другую. Хотя до десяти лет он несколько раз становился чемпионом Литвы, его необычный стиль не позволил ему продолжить обучение теннису в Москве в элите советских ракеток: «Я вырос в Каунасе, баскетбольной столице Литвы. Все дети, все до одного, играют в баскетбол. Но я начал играть в теннис. Я играл четыре или пять лет, до десяти лет примерно» [222].
В тринадцатилетнем возрасте с ним произошел серьезный несчастный случай: при подрыве взрывчатки, которую он сделал сам, что-то пошло не так, и она взорвалась у него перед лицом, причинив тяжелые травмы лица и полную потерю зрения. Шарунас провел месяц в больнице, но, к счастью, зрение вернулось, и инцидент закончился для него небольшими шрамами на лице и убеждением, что все могло быть гораздо хуже: «Это было своего рода чудо. У меня было много времени подумать о своей жизни» [223].
После выписки из больницы, опираясь на поддержку родителей, он решил начать заниматься баскетболом, хотя в то время и не отличался выдающимися способностями и не думал, что будет играть профессионально. Тем не менее в последний год учебы в Каунасе он был вызван на Спартакиаду в составе юниорской сборной Литвы, главной звездой которой был Сабонис, и стал чемпионом. Постепенно он начал занимать свою, пусть и небольшую, нишу в конкурентном мире литовского баскетбола. В 1981 году, столкнувшись с отсутствием интереса со стороны «Жальгириса», он переехал в Вильнюс, чтобы изучать журналистику. Однако главный столичный клуб «Статиба», также выступавший в Высшем дивизионе советского баскетбола, обратил на него внимание и предложил ему перейти в свои ряды.
По прошествии времени Владас Гарастас, тренер команды из Каунаса того времени, объясняет это смесью недопонимания и теории заговора: «Меня обманули, да и его тоже. Он хотел играть за ”Жальгирис“. Но был у нас один тренер, у жены которого тренировался Шарунас. Он сказал, чтобы я не беспокоился, мол, Марчюлёнис поступит в наш институт физкультуры и останется в Каунасе. И вдруг тот уезжает в Вильнюс и начинает учиться в университете <…>. Что я только не делал, чтобы его вернуть! Ездил в Вильнюс, в ЦК партии, объяснял: ”Мы с «Цибоной“, ”Реалом“ бьемся за Кубок чемпионов. А ”Статиба“ – за выживание в Высшей лиге. Марчюлёнис будет играть против лучших баскетболистов Европы. Это и для него, и для сборной хорошо“. – Они: ”Да, конечно, понимаем“. А сами ему – ”Жигули“ и квартиру новую. Через год опять еду в Вильнюс. ”Да, все правильно вы говорите“, – соглашаются. А сами Марчюлёнису – ”Волгу“ и квартиру в Старом городе <…>. В 1987-м на чемпионате Европы в Афинах я был консультантом Гомельского. В последний день первенства отмечали день рождения Шарунаса. Я попросил его ответить лишь на один вопрос: говорил ли ему кто-нибудь, что ему открыта дорога в наш институт физкультуры. Он ответил, что никто даже не заводил с ним разговор об этом. А секрет был прост: сын того тренера потом тоже играл в ”Статибе“ вместе с Марчюлёнисом» [170] [187].