Мария Симонова – Третья стихия (страница 62)

Михаил вскочил с постели — благо, что ложился он на случай тревоги не раздеваясь, — пожелал попасть к Болу и уже в следующий миг оказался на небольшом травянистом островке почвы — примерно пять на пять метров жизненного пространства, — дрейфующем в прозрачном солнечном воздухе среди других таких же островов — сверху ровных, поросших травой, снизу землистых и с корнями, но только пустующих. Данный же остров грех было назвать пустующим, потому что на нем стоял Михаил, оглядываясь и размышляя, куда в этом новом месиве мог подеваться Бол Бродяга. Хотя, конечно, — бассейн, спортзал, массаж, игротека — и мало ли какими еще удобствами «золотой рыбки» мог в данную минуту пользоваться Бол, покинув свою каюту, переделанную им предварительно в «землю обетованную», плавающую среди других, «необетованных» земель. Михаил было заколебался, стоит ли ему подождать Бола здесь или попросить «рыбку» перенести его прямо к Бродяге, где бы тот ни находился, рискуя при этом нарушить его личный интим. А вдруг он уже с Рейчел? Как раз сейчас? Футбольным мячом прямо в лоб бабахнула страшная мысль: «А ну как Петр его уже того?..» Но тут как раз довольно высокая — где-то по колено — трава неподалеку от Михаила зашевелилась, и над ней галлюцинацией безумного гения о конце мира собрался Бол Бродяга.

«Живой!» — отлегло первым делом от сердца у Михаила. А вторым делом еще больше отлегло, потому что, увидав еще раз перед собой воочию Бола, Михаил не смог представить себе способа, каким Петр мог бы расправиться с человеком, и без того уже существующим в состоянии разрезанности на мелкие кусочки.

— Привет, Бол! Извини, если разбудил, — начал Михаил, соображая, как бы ему подоходчивей обьяснить Болу суть нависшей над ним угрозы.

— Привет! Да ты садись, не стой, — сказал Бол, приближаясь. — Молодец, что зашел. Сейчас, кстати, чего-нибудь перекусить организуем.

— Я к тебе по важному делу, — сообщил Михаил, оглядываясь. Обнаружив возникшее за своей спиной кресло, он присел в него и продолжил: — К тебе тут случайно Рейчел не заходила?.. Прости — наверное, слишком личный вопрос, но это на самом деле важно.

— Хм, — сказал Бол, вырастив тем временем еще одно кресло напротив и между ними — накрытый стол. — Такой уж важный?

Михаил энергично кивнул — мол, можешь мне поверить.

— А в чем дело? Ну да, заходила недавно.

— Черт!

Вот ведь ушлая баба! Везде она успела!

— С ней что-то не так? — обеспокоился Бол.

И в это время где-то рядом раздался голос Илли, такой близкий, словно она сидела с ними третьей за столом:

— Я на месте.

— Черт! — снова выдал Михаил и торопливо объяснил Болу: — Остерегайся Петра. Рейчел — это его жена, и между ними свои заморочки… Сейчас уже недосуг объяснять. Короче — будь начеку!

— А чего там объяснять, все понятно, — сказал Бол. — Только я ее не трогал.

— Я тоже ее не трогал. Но, не будь я его братом, он бы меня уже прикончил.

— Ну, пусть теперь меня попробует. Флаг ему в руки, — усмехнулся рот Бола, пребывавший все это время на самом верхнем ярусе архитектурного ансамбля. Михаил в очередной раз подивился особенностям абсолютного языка: неужели Бол и впрямь упомянул про флаг, или это прозвучало только в русской интерпретации фразы?

Бол между тем продолжал с досадой:

— Жаль, перекусить не успели. Придется с собой брать.

Обе его руки протянулись над столом, одна подхватила бутылку, вторая — тарелку с каким-то горячим блюдом и унесли их куда-то в глубины его разрозненного организма. Михаил запасаться не стал, поскольку голода пока не испытывал, да и не имелось у него таких карманов, куда можно было бы спрятать целую тарелку, да еще без ущерба для ее содержимого.

В зале управления они с Болом оказались почти одновременно. Остальные были уже тут. Карриган пребывал на своем прежнем месте; вполне возможно, что он так и просидел здесь все время передышки, глядя на последнее кольцо дороги лангов в размышлениях о тщете всего сущего. Илли теперь занимала соседнее с ним кресло, Петр и Рейчел расположились по другую его руку, на спинках их кресел висело оружие — те самые причудливые лазерники из реальности третьего рода. Михаил едва скользнул по ним взглядом — состояние его в данную минуту было таково, что более пристальное внимание к родственничкам вполне могло спровоцировать его на семейный скандал, вряд ли сейчас уместный. Он занял свободное кресло рядом с Илли, Бол усилием творческой мысли соорудил себе в ряду с того же края еще одно кресло. Как только все устроились, Карриган обратился к Илли:

— Приступай.

Все замерли, уставясь в космическое пространство в ожидании радикальных перемен пейзажа. С минуту ничего не происходило, и эта минута, как водится, показалась Михаилу более продолжительным отрезком времени, чем весь недолгий срок их пребывания на корабле. «Снизошла бы хоть до сообщения, куда теперь путь держит, — думал он, чувствуя, что от напряженного вглядывания звезды наинают колоть глаза. — Как-никак нам в ту же сторону». Висящее в пустоте древнее кольцо почему-то напомнило ему сегодня чеку чудовищной гранаты, укрытую в безмерных пространствах Вселенной так, что сами эти пространства охраняют его надежнее любых секретных бункеров. Миллионы, миллиарды лет висит эта чека на одном месте и ждет своего часа — когда придет кто-то, знающий заветный код, состоящий всего-навсего из ее точных координат. Придет и дернет. И тогда…

Пространство впереди внезапно вспыхнуло белым и голубым светом. Михаил вздрогнул, шатнулся назад в суеверном ужасе бедового пророка: «Накаркал!..» Потом подался вперед. Лишь спустя пару секунд он понял, что оказался свидетелем не апокалиптического взрыва Вселенной. Просто чернота космоса сменилась мгновенно и очень резко обычным белым днем какой-то планеты, причем день этот, как выяснилось при окончательном наведении в глазах резкости, был даже не из самых солнечных. Но белым он являлся в прямом смысле, потому что на той части планеты, вблизи которой корабль вышел из… прыжка?.. Михаил понятия не имел, как именуется такой прогрессивный способ космоплавания. Но тем не менее: расстилавшаяся под ними на довольно близком расстоянии часть суши была сплошь покрыта снегом. Еще там росли деревья. Много деревьев. Вообще говоря — ничего, кроме деревьев, там и не и росло. Зато их внизу наблюдался целый лес. Что-то очень похожее на елки, елки и еще раз елки. И так до самого горизонта.

— Если я не ошибаюсь, планета Дьюгарь. Родина лангов, — великодушно просветил Карриган всех несведующих.

— Брошенная планета, — спокойно уточнил Петр. Хмель с него, кстати сказать, уже как рукой сняло.

Илли обернул… ь вопросительно к Карригану:

— И что теперь?

— Насколько я понял, ты захотела побывать на планете лангов. И еще ты хотела чего-то чистого до абсолютной белизны. Прошу прощения за такие сугубо личные подробности. Стало быть, мы прибыли именно туда, куда надо. И для начала попробуем здесь просто осмотреться.

Михаил подумал было, что Карриган имеет в виду визуальный осмотр окрестностей. Но тот, помолчав несколько секунд, сообщил:

— По информации корабля, разумной жизни под нами в радиусе пяти километров нет. На юго- западе имеются древние постройки, в которых, похоже, есть разумная жизнь. Значит, двигаемся на юго-запад.

Корабль моментально воспринял приказ: лежащая перед ними зимняя панорама, накренясь, поехала в сторону, потом выровнялась и понеслась стремительно навстречу: корабль взял курс на юго-запад. Из-за горизонта бескрайним одеялом выплывал все тот же заснеженный лес. В какой-то момент прямо по курсу в воздухе образовалось золотое облако нечетких очертаний. Огибать это подозрительное воздушное явление Карриган, по всей видимости, не собирался, так что в конце концов они в него врезались и пролетели насквозь, при этом по экрану забарабанил снаружи как будто бы крупный град. Михаил вгляделся в экран и понял, во что корабль влетел по пути своей разогнавшейся массой: облако оказалось стаей довольно крупных насекомых, больше всего смахивающих на большекрылую золотую саранчу. «А может, это здешние пернатые?» — размышлял Михаил, с любопытством разглядывая распластавшийся перед ним на экране крылатый силуэт, поминая попутно с грустью профессора Семиручко, путешествовавшего с ними инкогнито под полевым псевдонимом Попрыгунчик. Вот бы кто сейчас порадовался!.. Саранча среди зимы роится! Это ж просто потрясающ-щ- ще! Михаил поймал себя на том, что озвучивает мысленно вероятную реакцию Попрыгунчика. «Эх, Игнатий Рагволдович, героический бедовый профессор, истинный ценитель женских прелестей, лучший друг летающих «носорогов», жив ли ты теперь? Если жив, то не поминай лихом!»

Вскоре после того, как саранча осталась позади, впереди среди лесов выросло большое темное нагромождение — не иначе как обещанные кораблем древние постройки с вероятной разумной жизнью внутри. Постройки быстро приближались, разрастаясь в размерах. Если они и были древними, то выглядели все равно очень и очень даже ничего себе. Михаил ожидал в лучшем случае каких-нибудь величественных руин, но то, к чему они стремились сейчас с большой скоростью, было похоже на мощную крепость, построенную в форме ромба. В центре возвышалась огромная ромбовидная же башня, широкие стены также были украшены тремя своеобразными башенками. Лишь когда крепость оказалась почти под ними и корабль завис над ней, то, что Михаил издалека принял за три башни, оказалось малогабаритными космическими кораблями, стоящими на посадочных площадках, сооруженных прямо на стенах — их ширина вполне это позволяла.