Мария Симонова – Третья стихия (страница 59)
— Совершенно верно — это именно от нас вы только что так отчаянно удирали. Об имперце можешь забыть. Хотя мы действительно пересеклись с ним по дороге; в результате этой встречи ему пришлось кардинально изменить маршрут и навестить окрестности черной звезды Мадлены.
— Ему конец?.. — быстро спросила Илли.
Карриган ответил:
— Пассажиры в безопасности. Думаю даже, что они довольно скоро оттуда выберутся — скоро, разумеется, по их теперешним понятиям времени.
— Закинул бы их прямо на карлик — и дело с концом, — проворчал со своего места Петр и спросил у Михаила: — Голс на Земле? Жив?
Пересказывать сейчас подробности всех злоключений и гибели Голса у Михаила не было ни желания, ни времени, поэтому он ответил коротко:
— Его убили.
Петр, поиграв скулами, коротко кивнул, мол, так я и думал — и произнес индифферентным тоном экс-командующего:
— Подбирать, я так понимаю, нам здесь больше некого. Не пора ли куда-нибудь двигаться?
Карриган, не торопясь с ответом, предложил сначала любезно Михаилу и Илли:
— Присаживайтесь!
После чего, полуобернувшись на город, ответил Петру:
— А чем вас, собственно, не устраивает это место?
Снаружи в воздухе — то есть практически в воде — плавала к этому времени целая стая «акул»; они шныряли, сверкая мигалками, на расстоянии около пятидесяти метров от корабля. Ближе почему-то ни одна не подлетала.
Михаил оглянулся — прямо позади них образовались, оказывается, еще два персональных кресла. Уже усаживаясь, он вновь обратил взгляд к экрану и невольно сморгнул: там не было больше ни «акул», ни дождя, не было хмурого неба и города, похожего на туманную галлюцинацию, потому что названию его так и суждено было, похоже, остаться для них загадкой (уж не Москва ли часом, вон и избы вовсю порхали, и архитектура — конем, в смысле «бычком», не объедешь?). Теперь перед ними распахивала черную пасть космическая бездна, полная звезд. Но, кроме звезд, там светилось еще что-то, очень похожее на затейливое кольцо, соскользнувшее в незапамятные времена с пальчика беспечной богини и затерявшееся среди галактик. Кольцо висело впереди, чуть правее, занимая примерно четверть экрана, и казалось металлическим, хотя светилось собственным синеватым светом.
— Где мы теперь? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Илли. Ее слова заставили развернуться к экрану всех, кто еще не успел.
— В космосе, — обронил Карриган, как будто у кого-то могли остаться на сей счет сомнения. И добавил задумчиво: — У конца одной древней космической дороги.
— Великая дорога лангов? Вечных бродяг? — подала насмешливо голос Рейчел.
— Они еще не были бродягами, когда прокладывали свою великую дорогу. Тогда они были расой великих мечтателей. К тому же самой, пожалуй, целеустремленной из всех рас в этой Вселенной.
— Я слышала о лангах, — сказала Илли. — Вот только не уверена, доводилось ли мне их видеть.
— Если бы видела, то не забыла бы, — насмешливо покосился на нее через плечо Петр.
Она спросила:
— Разве они не гуманоиды?
— Гуманоиды, а как же. Но только… Нет, это надо видеть!
Михаил настоящих лангов тоже никогда не видел, потому что их вообще мало кому довелось видеть. Зато он слышал про них немало историй — особенно в детстве, потому что ланги были любимыми персонажами многих космических сказок и легенд. Одна из таких легенд повествовала о великой дороге лангов, и звучала она примерно так. Когда-то давным давно ланги были одинокой затерянной цивилизацией, запертой в своей звездной системе, поскольку не умели еще преодолевать гигантских космических расстояний. Но настал однажды великий в их истории день, когда их ученые нашли наконец способ перемещаться мгновенно из одной точки пространства в другую. Однако для мгновенного перемещения необходимо было сначала создать между этими двумя точками особый коридор из мощных силовых колец. И ланги принялись за дело, выбрав своей целью ближайшую к их системе звезду, вокруг которой астрономы обнаружили наличие планет. Расстояние между двумя соседними кольцами должно было составлять несколько тысяч километров, но что такое тысячи километров по сравнению с непостижимыми пропастями, разделяющими даже соседние звезды? Столетия летели за столетиями, научный гений, открыв этот единственный способ, оказался заперт в каком-то роковом тупике, искал и не находил других путей для прорыва к иным мирам. И ланги продолжали строить свою дорогу, из поколения в поколение, сосредоточив все силы и знания цивилизации на единственной необъяснимой мечте — вырваться за отпущенные природой пределы, победить равнодушное пространство силой и волей десятков поколений, чтобы дотянуться до другой, пусть даже самой близкой космической печи, отдающей в пустоту чудовищные количества энергии, чтобы рано или поздно породить поблизости от себя жизнь. Поколения всходили, зрели и увядали, на планете полыхали войны, сменялись общественные строи и правители, но одно оставалось неизменным — кольцо нанизывалось за кольцом вопреки всем бедам и катаклизмам; ведь ланги по природе своей были потрясающе целенаправленны и упрямы, в течение столетий они упорно слагали свои жизни на алтарь одной древней, банальной в общем-то истины, гласящей: дорогу дано осилить только идущему. Великий путь был проложен уже на две трети, когда их собственную планету нашли неожиданно братья по разуму — гуманоиды, подобные самим лангам, давно освоившие переход через гиперпространство, дружелюбные, готовые к сотрудничеству. Потрясенные беспримерным упорством лангов, они открыли им суть гиперперехода. И тогда ланги, создав собственные корабли, бросились на просторы Вселенной. В течение нескольких следующих десятилетий они полностью покинули свою планету, как заключенные покидают открытую тюрьму, и рассеялись по бескрайнему космосу, став в нем вечными бродягами, нигде надолго не задерживаясь и никогда не оседая, ценя из многообразия его даров превыше всего лишь один дар — абсолютную свободу, оплаченную ими чрезмерно высокой ценой.
Михаил никогда не верил в эту легенду: по его мнению, чем надрываться столетиями над дорогой, лангам проще было бы долететь до соседней звезды на обыкновенной ракете. Но вот оно, доказательство, — невинно голубело перед ним, опровергая всю его примитивную, чисто человеческую логику.
— Стало быть, это и есть их легендарная дорога? — спросил Петр. — Выходит, она и в самом деле существует? — И, обернувшись к Карригану, поинтересовался насмешливо: — Никак ты собрался ее завершить?
В голосе Петра определенно сквозило любопытство: в самом деле, от Карригана можно было ожидать чего угодно. Не зря же, надо думать, он их сюда привел. Тот ответил, не поворачивая головы, глядя на неподвижно висящее в пустоте кольцо:
— Просто дань старой привычке. Посидеть иногда на обочине заброшенной дороги.
И таким древним духом неприкаянных странствий повеяло от его слов, что им невольно прониклись все, обратившие сейчас взгляды к тускло светящемуся эллипсу, завершающему собой последний пролет недостроенного космического моста. «Устанавливая это последнее кольцо, ланги еще не подозревали, что освобождение уже близко, вот-вот на подходе, и что весь их тысячелетний труд окажется напрасным…»
— Любой труд напрасен, — произнес вдруг Карриган, опять, похоже, запустивший телепатический щуп в заповедные мысли Михаила. — Рано или поздно всему, что было создано — и завершенному, и незавершенному, — суждено обратиться в прах.
Михаил предпринял попытку прищемить этот нахальный щуп мысленной дверью, одновременно возражая вслух:
— Завершенное творение двигает прогресс, по незавершенному остается память как урок для будущих поколений…
— Будущие поколения тоже обратятся во прах. Да и сама Вселенная не бессмертна.
— Зачем тогда все?.. Ведь Вселенная зачем-то существует?.. — не сдавался Михаил, надеясь, кстати, раздавить хвост щупу этим своим убийственным доводом.
Карриган горестно вздохнул.
— Я постепенно прихожу к выводу, что этот дурацкий вопрос «зачем?» заложен в основу мироздания. И когда мы на него ответим, наступит конец света. В целях приближения этого конца я готов даже высказать свою версию ответа. Бесспорно, что разум, начиная с определенного этапа развития, делает попытки создать подчиненный себе мир, для которого он будет своего рода «создателем». Вы уже давно этим грешите, вызвав к жизни так называемый «виртуальный мир» и без конца его совершенствуя. Спрашивается — зачем вы его создали? Как я понимаю — для собственного удобства и развлечения. Кем являетесь вы для обитателей вашего «виртуального пространства»? Естественно — высшими существами, то есть богами, всемогущими, всесильными и всемилостивыми. Кем являются они для вас? Наборами заданных программ, чья виртуальная смерть не стоит гибели обычной живой мухи, потому что настоящей убитой мухи вам уже вовек не воскресить, а виртуальных героев вы можете вызывать к жизни снова и снова, в разных вариантах и с разными — для них — последствиями. Идем далее. Чем совершенней разум, тем сложнее сотворенный им мир. Сотворенный — опять же — для собственного удобства, развлечения и мало ли еще для чего: с совершенством разума усложняются, соответственно, и его задачи. Кажется, я уже ответил на ваш вопрос. Кстати, как вам мой пример? По-моему, он безупречен.