Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 40)
Неожиданно старушка, стоящая возле нее, покачнулась и упала.
Старушки, что находились тут же, на какое-то мгновение замерли, а потом все наклонились над ней. Рука Хадичи заскользила по кровати и дотронулась до чьего-то плеча. Вскоре она обессиленная соскользнула вниз. Почувствовавшая на своих плечах руку гадалки женщина встала.
Она взяла конверт, вопросительно посмотрела на больную и, сложив его вчетверо, положила в карман Фатимы. Неожиданно связь прервалась. Фатима почувствовала себя так, будто летит над бездной.
Но через мгновение картина той квартиры снова встала перед глазами.
Но картина там была уже другая. Все примолкли. Казалось, что здесь остановилось время. Только сидящий у изголовья Хадичи мулла своим приятным голосом читал какую-то молитву. «Он читает отходную молитву, — подумала Фатима, — читает отходную…» Душу его пронзила безысходная тоска утраты. До этого она еще в душе надеялась, что Хадича еще жива и как-то поможет ей. У нее еще была хоть какая-то надежда. Сейчас она погасла. Она погасла вместе с Хадичой. Гадалка, которая была надеждой людей… Сейчас Фатима осталась одна. Сейчас ей не на кого надеяться. Сейчас она сама должна быть чьей-то надеждой. Всю ее охватила печаль. Но вскоре эта печаль растворилась, и ей снова послышался голос: «Тебе надо спешить. Твоим детям угрожает опасность». Остался только туман в глазах и этот голос в ушах.
Даже когда она вернулась в прежнее состояние, горечь утраты еще не угасла в ней. Одновременно ее охватило и чувство радости. В ее душе было и безграничное, ничем не объяснимое чувство радости.
— Спасибо тебе, Хадича! — повторила она. — Спасибо, Хадича!
Спасибо тебе, Хатмулла (Хатмулла. А тебе зачем?) Спасибо вам, спасибо! Пусть место ваше будет в раю!
Даже вернувшись в прежнее состояние, Фатима еще не могла понять, за что она благодарила Хатмуллу. Но долго она над этим голову не ломала, вспомнив о своих детях, огорчилась, что не узнала об их состоянии. Но это огорчение не было тяжелым. Всему свое время. Сейчас нужно собираться в дорогу. Она бросила взгляд на конверт, что был у нее в руках. Она его уже открыла. Увидев в конверте две большие купюры, она очень обрадовалась. Сейчас она не нуждалась в деньгах.
Вдруг, услышав громкий звук, она вздрогнула, оказалось, что чайник вскипел. Фатима выключила плиту и, желая заварить чай, подошла к шкафу. Быстро-быстро стала перебирать полки. Копию приглашения к Радику она ведь положила именно сюда. Никто не должен был взять. Сюда никто кроме нее не подходил.
Она разворотила все, но бумагу не нашла. Ее никто не должен был трогать, да и не мог тронуть. Кроме Зухры к ней никто не заходил.
Но и она не подходила близко к шкафу. Значит, никто не трогал.
Может, Фатима положила ее в другое место. Нет, она помнит это, как сейчас. Она никуда не могла ее положить, только сюда вместе с другими документами. Вместе с другими документами… Может, Радик взял. С похмелья, не разобравшись, захватил, наверное, и копию. Так могло быть. Так оно, наверное, и было. Уходя из дома, он еще раз проверил, не осталось ли чего. Тогда и взял.
Она потеряла всякую надежду, что найдет бумагу. Но и это не могло остановить ее. Она четко помнила, что на конверте было написано «Петербург». Вот только, какое море находится около него, она не знала. Какие интересно острова находятся в каких морях?
Может, они, собравшись в Петербурге, поехали в другом направлении.
Что ни говори, но, сидя в Казани, ответ на эти вопросы найти невозможно. Дело надо начинать с этого, с Ленинграда. И надо торопиться. Выпить чаю и в путь.
В дверь постучали.
— Входите, открыто, — сказала Фатима, наливая себе вторую чашку. Она примерно знала, кто к ней пришел. Зухра пока, наверное, на работе. — Ляйля, дочка, это ты?
— Это я Фатима апа, комната закрыта. Немного подождала и решила вот к Вам зайти. Вы никуда не собираетесь уходить?
Неожиданно в голову старушки пришла мысль. Она пришла и ушла, но ей этого хватило. Фатима бросила на Ляйлю испытывающий взгляд.
— Что случилось, Фатима апа?
— Ничего не случилось. Я просто собиралась в дорогу… Нет, ты пришла вовремя… Наоборот. Ты ведь приехала, чтобы здесь устроиться на работу.
— Да.
— У тебя же нет готового места, не ждут же тебя с такого-то числа?
— Нет, конечно. А что у Вас есть какое-то предложение?
— Нет, дочка, у меня нет работы, я хотела тебе другое предложить. — Какое-то время Фатима молчала. — Я собираюсь в дорогу. Я же уже стара. Может, ты, дочка, составишь мне компанию?
— Куда Вы собрались?
— Э-э-э… Пока точно не знаю, но сначала в Ленинград. А потом, куда глаза глядят. Было бы очень хорошо, если бы ты составила мне компанию. Если все хорошо сложится, в долгу не останусь.
Ляйля на мгновение замерла. Естественно, она не ждала такого предложения. Для двадцатипятилетней женщины
— Дочка, я бы не стала предлагать человеку, которого вижу впервые. Но это очень важно для меня. Если есть возможность, пожалуйста, не отказывайся. Твое добро вернется к тебе сторицей.
Ляйля не ответила. Она, наверное, уже сожалела, что зашла сюда. Ладно, согласится или нет — ее дело. Она не будет больше ее уговаривать. Но Фатима ничего плохого не сделала. Предложить надо было.
— Если тебя это утруждает, то я, дочка, беру свои слова обратно.
Человеку, у которого свои планы, дорога может быть каждая минута.
— Когда Вы собираетесь отправиться?
— Садись-ка поближе, Ляйля. Стол у меня, конечно, не очень богат…. Но летом и чай придает сил. Садись поближе.
— Спасибо, апа. — Ляйля подсела к столу, — очень хочется пить.
Очень хорошо. Спасибо.
В комнате установилась тишина. Слышно было только, как прихлебывали чай.
— Когда думаете в дорогу, Фатима апа?
— Сегодня.
— Что?
— Надо отправляться сегодня, сейчас. Мои дети могут оказаться в тяжелом положении. Я должна их предупредить.
Свои слова Фатиме показались глупостью, сумасшествием пожилого человека. Она ведь не знает, где ее дети и какая опасность им угрожает. Этому нет никаких доказательств. Нельзя же человека убедить словами: «Так сказала лежащая на одре смерти Хадича».
Этому не поверит никто. А, может, она и не права? Но как объяснить двадцать тысяч, что положены ей в карман? Как объяснить, что у нее оплачены все долги за общежитие? Страх кондуктора в автобусе? Все это невозможно ни понять, ни объяснить, поэтому для простого смертного это непонятное явление. Конечно, и Ляйля ей не поверит.
Зря она заговорила о своих детях. Если рассказать обо всем, Ляйля примет ее за сумасшедшую.
— Надолго?
— Что?
— В Ленинграде пробудете долго?
— Не знаю…
Опять замолчали. Для Фатимы теперь было уже все равно. В душе она была уже готова к отказу Ляйли.
— Хорошо, — сказала Ляйля, ставя чашку на стол, — в Петербург так в Петербург!
— Что? — Фатима не поверила своим ушам. — Ты согласна?!
— Съездим, посмотрим.
4. Остров
У Андрея Николаевича не было настроения. В другое время он дал бы волю чувствам, но сейчас старался сдерживать свои эмоции. Не желая, чтобы слышали другие, возмущался шепотом. Нет, он не выражался. Просто злость в голосе доводила Ольгу.
— Давай, начнем сначала, — сказал он, сердито остановив жену, желающую оправдаться. — Ты закричала от страха. Через некоторое время все вышли из своих комнат, так?
— Да.
— Из какой комнаты вышли первыми, кто?
— Как кто? Первой вышла дочка того алкаша из самой крайней комнаты. Вышла и замерла.
— Дочь алкаша?
— Да, от страха она закричала.
— Дальше?
— После этого вышли остальные. Я тогда дошла уже до лестницы. Быстро побежала на второй этаж.
— Дальше?
— Что дальше да дальше?! Я все сделала правильно.