Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 25)

— В деревне двенадцать человек женились на русской, — сказал он спокойно, — и все повстречались с каким-то несчастьем. Вы думаете, что это случится и со мной. Но я буду совсем несчастлив без нее.

Опять воцарилась тишина.

— Мать, пойди, покорми своих кур…

Нехотя мать вышла из дома. Отец, тихо встав с места, подошел к окну. Так он простоял долго. Терпению Хамита начал приходить конец.

— Отец…

Отец резко повернулся и ударил поднявшегося с места сына.

Хамит отлетел на пол. Хотел встать. Но отец снова схватил его.

Ударил еще раз. Парню было нелегко. В его сердце была боль, обида, чувство унижения. Но отец не дал укорениться этим чувствам, бил его со всех сил.

Затем, тяжело вздохнув, сел на стул. Он не сказал ни слова.

Только лицо его было убито горем, да руки чуть заметно дрожали.

И Хамит, тихонько приподнявшись, сел на пол. Краем ладони вытер окровавленный нос, губы. Боли он не почувствовал. Но от унижения хотелось плакать. Поэтому ничего не сказал. Ему казалось, что если он заговорит, то обязательно заплачет.

Отец ушел в маленькую комнату и через некоторое время принес пол-литровую банку водки. Поставил на стол две чашки.

Какое-то время смотрел на сына молча. Протянул руку. Хамит посмотрел на протянутую руку и сам встал.

— Садись, — сказал отец, — указав на стул, — нужно пропустить по одной.

— Я не пью.

— Выпьешь.

Отец налил в обе чашки по половинке.

— Идем.

Хамит не очень дружил с водкой. Никогда не пил перед отцом.

Немного смутившись, выпил. Водка обожгла рану на губах. Хамит сморщился. Отец, немного усмехнувшись, посмотрел на него.

— Когда думаешь справлять свадьбу?

— А?!

Хамит не ожидал такого поворота. Мгновенно исчезли все его обиды, переживания.

— Быстрее бы справить.

— Вы, молодые, стараетесь все сделать быстро…

— Спасибо тебе, отец!

— Спасибо, — передразнил его отец, — как будто нет уже девушек у татар… Исчезни, а не то опять попадет.

Хамит радостный убежал.

Встретившись с Анной, он поспешил ее обрадовать.

— Дорогая, мои согласны. Ты поговорила со своими, на какое время запланируем свадьбу?

Анна не ответила.

Она стояла, закрыв глаза.

— Мои не согласны, — сказала она с каким-то спокойствием, — говорят, мы не растили дочь, чтобы отдать ее за татарина — Ладно, согласятся еще, ты ведь знаешь взрослых. Мои тоже сначала были против.

— Мои давно уже против. Это началось с того времени, как они узнали, что мы с тобой дружим. Каждый раз говорили мне об этом.

Мама даже ходила в РОНО. Просила, чтобы меня перевели в другую деревню. Когда я сказала о свадьбе, дома был полный разгром.

Хамит обнял девушку сильнее.

— А ты сказала, что беременна?

— Сказала… — девушка прикусила губы, чтобы не заплакать. — Велели сделать аборт.

— Аборт?!

Хамит не ожидал такого.

— Только пусть попробуют!

— Они попробуют, Хамит… Нам, наверное, не суждено быть вместе.

Анна, прижавшись к груди парня, горько заплакала.

Парень стоял молча. Слезы девушки, казалось, огнем заполняют его душу.

— Если добром не согласятся, они тебя больше не увидят, — сказал он.

— Что?!

— Мы с тобой убежим. Далеко.

— Единственный мой!

Через два дня Хамит пошел к родителям девушки и сказал эти же слова. Но те не придали этому никакого значения. Они, зная о визите Хамита, даже подготовились к этому. Хотя никто об этом им не говорил. На каждое его слово у них был готов ответ.

— Девушку татарку еще можно взять, но вот отдать за татарина…

— сказал отец. — Нет, голубок мой, нет. Даже не думай. Мы и Анне об этом постоянно говорили: «Порви отношения, мы не согласны». Надо было порвать до того, как отношения зашли так далеко. Любовь нужна только на свадьбе, через пять-десять лет ничего не останется. Нет девушки, которая была бы счастлива, выйдя замуж за татарина. А если так…

— Мы все уже решили, — сказал он, стараясь держаться спокойно.

— Если будете против, дочь больше не увидите.

— Слова настоящего мужчины! — засмеялся тот. — Даже жаль, что ты не русский, отдал бы, не колеблясь. А так…

— Я не шучу.

— З наем, — вступила в разговор и мать. — Мы знали и о том, что ты придешь. Знали, и что скажешь. Но и ты знай, куда бы вы ни уехали, всегда будете в поле нашего зрения. Колдунья Мария из соседней деревни — наш человек. Хватит одного заговора.

— Ха-ха-ха, — Хамит не принял эти слова всерьез. — Хорошо, значит договорились. Я увожу Анну, а вы колдуйте здесь, сколько вам хочется.

Ему, действительно, это показалось интересным. До самой деревни он смеялся над этими словами. Колдунья Мария… Татарин…

Разделение на нации, группы — это лишь временное явление.

Человеком правит любовь. Она помогает ему жить. И для нее нет ни наций, ни бедных-богатых. Для нее есть только любящее сердце.

Но в сердце, однако, осталась и какая-то горечь. Ведь они знали о его приезде и подготовились. Стол накрыли. Значит, в их словах есть и доля правды. Но парень постарался не придавать этому особого значения. Мимо ушей он пропустил и восторженные рассказы Анны о колдунье Марии из соседней марийской деревни. Хотя и это не совсем правильно. Рассказы эти задели его душу, именно они способствовали тому, что он решил, как можно быстрее уехать отсюда. Правда это или неправда, но лучше быть подальше от колдовства.

Хамит думал, что домашние с радостью отнесутся к тому, что родители девушки настроены против. Но ошибся. Отец даже выругался:

— Ах, ты… Теперь жди беды.

Хамит не понял, почему он так сказал. Может, отец чувствовал, что сын покинет родной дом. Наверное. Когда он сообщил об отъезде, отец легко на это согласился и только сказал:

— Хорошо. Сам хозяин своей судьбы. Только нас не забывайте, — и как будто говорил что-то секретное, еще раз повторил, — нас не забывайте.