Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 23)
Халиль задумался. Роберт ему был очень дорог. Не потеряет ли он его, отправив в незнакомую деревню к больным людям? Это же Роберт! Его сын! Сын его горячо любимой жены.
Нависла тишина. Кажется, можно было даже услышать, как мысли летают.
— Нет, — сказал он немного погодя, — сына я никуда не отпущу. Он постарался не смотреть в глаза мужчины.
— Понимаю, — сказал мужчина, — и потихоньку направился к двери.
— До свидания.
Воздух в комнате застыл.
Мир застыл.
На одно мгновение.
Халиль почувствовал себя преступником. Убийцей целой деревни. А ведь в бедствиях этой деревни был виноват и он. Он был именно из этой деревни. Сначала он сбежал из деревни на учебу.
Окончив учебу, вообще уехал за границу и не приезжал, не давал о себе знать.
Родители вырастили детей, а под старость остались одни.
Сначала так поступил Халиль, а за ним — остальные. Вот и рассердился Всевышний. «Если вы способны мучить своих родителей, — сказал он будущим новорожденным, — то уж лучше рождайтесь мертвыми… Так все сразу разрешится. То, что вас нет, лучше, чем вы есть». И дети в этой деревне стали рождаться мертвыми. В этом была вина Халиля.
Если бы он не оставил деревню, не бросил своих родителей, никто бы не дошел до такого состояния. А вот сейчас он отказал человеку, который пришел к нему за помощью. Не захотел им помочь. И сейчас деревня должна будет исчезнуть с лица земли. Она вымрет. И убийцей ее станет Халиль. А он не хотел быть убийцей, поэтому вскочил с места и бросился к двери.
— Подождите, мужчина, подождите!
Но ему никто не ответил.
— Дядя, я согласен, — крикнул он. — Я согласен отдать Роберта.
Неожиданно перед ним опять появилась Хадича.
— Подожди! — страшно холодным голосом сказала она. — Подожди, глупый! Разве собственного ребенка можно отправлять на верную смерть?!
— На какую смерть? — Халиль не знал, что говорить, что делать, — он едет лечить деревню, а не умирать.
Старуха не ответила. Она резко повернулась и исчезла. Халиль потянулся за ней…
— Подожди! Ты что-то путаешь!
С той стороны, куда ушла женщина, послышался чей-то душераздирающий крик. Это был женский голос. Крик повторился.
Затем еще раз. А затем исчез под звуки чьих-то шагов и разговора.
Пропал и сон. Халиль даже, вроде, на какое-то время проснулся, но потом повернулся на другой бок и снова захрапел. Больше ему уже ничего не снилось.
Мое имя
Услышав это имя, Хамит потерял спокойствие. Все, что происходило вокруг, потеряло для него смысл. Все его существо теперь было связано лишь с одним словом — Анна.
Так не должно было быть. Он был мужчина, разменявший четвертый десяток, с двумя взрослыми детьми и женой, шагавшей с ним по жизни рядом. Он уже не молод, а находится в том возрасте, когда на жизнь смотрят трезво.
Так не должно было быть. Но в душе звучало лишь одно слово «Анна». И это имя ему не давало покоя.
Резкие перемены в нем заметила, вроде, и жена. Но не придала этому особого значения. Появившийся перед взором остров привлек всеобщее внимание, пленил своей таинственностью и красотой.
А когда они остались на острове одни, в их души вселился страх.
Предстоящая неопределенность какой-то тяжестью надавила на их мысли. К этому прибавилось и сожаление о том, что, поверив какому- то письму, бросив все нажитое, пустились в дальний путь. Каждый замкнулся в себе и остался один на один со своими сомнениями.
Никому ни до кого не было дела. Но даже в такое время в душе Хамита постоянно звучал этот звук, словно музыкальный фон ностальгических эпизодов.
Немного погодя, когда, расположившись в доме, немного перекусили, настроение у всех поднялось. И Хамит не остался в стороне: что-то сказал, даже пошутил. И с детьми поговорил по душам. Хорошо. А тот звук все же не исчезал. Он не прекратился даже тогда, когда Хамит лег спать, и он ясно понял, что звук этот появился не сегодня, не сейчас. Это слово, это имя звучало в его душе всю жизнь. Он не обратил на это внимание только из-за повседневных забот и суеты.
Рассеялся временной туман, и снова возникли ее рыжие волосы, розовые щеки и излучающие из-под длинных ресниц волшебные лучи голубые глаза. Глаза ее горели опьяняющей энергией. Возможно, так казалось только Хамиту. Анна не сказала ему ни одного обидного слова, не бросила ни одного косого взгляда. Никогда. Он был счастлив с Анной так, как ни с кем и никогда. Они были благодарны судьбе, которая помогла им встретиться и полюбить друг друга. Благополучие и красота царили вокруг. Казалось, что впредь жизнь будет еще лучше, красивее, нежнее. Они очень сильно верили в это.
Конечно, в двадцать лет на жизнь смотришь иначе. Впереди вся жизнь, кажется, что каждый день будет приносить тебе только радость и успех. Если даже нет никакого повода, верить в это, все равно ждешь от будущего хорошего. Веришь в это.
Но их надежды были не на пустом месте. Они очень любили друг друга, и любовь придавала им силы. Когда в душе любовь, а рядом любимая, кажется, не победят тебя никакие жизненные трудности. Ты — пуп Земли, ты сильнее всех. Если бог тебе дал такую большую любовь, значит он считает своим, выделяет среди других.
Человеку, которого недолюбливает, он не дал бы столь сильного и таинственного чувства.
Хамит был счастлив. У него была Анна.
И Анна была счастлива. У нее был Хамит. Анна поехала в гости вместе с соседской девчонкой, которая училась в музыкальном училище райцентра. Хамит заметил ее уже на остановке автобуса.
Подняв пыль, проехал было мимо них на своем стареньком мотоцикле, но вернулся обратно.
— Привет, Гульчачак, — сказал он, не отрывая взгляда от гостьи, — на выходные приехала?
Девушка что-то ответила и поставила сумку в люльку мотоцикла. И, показав взглядом, чтобы гостья села на заднее сиденье, сама полезла в люльку.
Хамит ей был очень благодарен. Девушка села, свесив обе ноги в одну сторону и, чтобы не упасть, осторожно взялась за талию Хамита. Так сделал бы каждый. Но Хамит был рад. Ему показалось, что девушка сама обнимает его. От таких мыслей он чуть не потерял голову. Чувствуя особое тепло по всему телу, нажал на газ. Мотоцикл резко рванулся с места. Но, увидев маленьких гусят, переходивших улицу, парень резко затормозил. Мотоцикл резко сбросил скорость, и девушка всем телом прижалась к парню. Всего лишь на мгновение. Но это мгновение он не забудет никогда! Он почувствовал прикосновение тугих грудей девушки к своей спине, а возле уха — нежное ее дыхание.
Ему даже показалось, что он слышит ее сердцебиение. У него закружилась голова. Хорошо еще Гульчачак была рядом.
Приподнявшись с места, она тронула его за плечо:
— Хамит!
Только тогда он пришел в себя. Он выровнял мотоцикл, который ехал в направлении деревьев у обочины. Замедлив ход, повернулся к девушке.
— Что говоришь, Гульчачак?
— Остановись.
Хамит остановился.
— Хамит, эта девушка моя подруга. Зовут ее Анна. Анна, это Хамит. Он наш соседский пац… парень. С Анной мы пробудем в деревне неделю, Вы сможете подружиться и вдоволь наговориться. А пока, Хамит, пожалуйста, довези нас спокойно до дома.
Хамит не ответил. Ему было неудобно. Через зеркальце посмотрел на Анну. Та благодарно посмотрела на Гульчачак и, увидев, что Хамит смотрит на нее через зеркальце, улыбнулась. Анна улыбнулась. Но это была не насмешливая улыбка. Ему даже показалось, что он слышит ее голос: «Гульчачак говорит правильно, Хамит. И познакомиться, и подружиться у нас еще будет много времени. К тому же и ты мне нравишься». И Хамит с каким-то особым нетерпением пустился в путь. Даже подъехав к воротам, он ничего не сказал. Конечно, он понимал, что нужно что-то сказать. Нельзя стоять и молчать, как будто на что-то обиделся. Зная, что не сможет оторвать взгляда от Анны, он не осмелился даже поднять на нее глаза.
— Спасибо, Хамит, — сказала Гульчачак, взяв сумки, — спасибо.
Хамит не ответил. Он поднял глаза, увидел Анну и, как истукан, застыл в оцепенении. Нет, не как истукан. Так могло показаться только со стороны. А на самом деле, он был в состоянии вулкана, который дошел уже до последней точки и застыл лишь на мгновение.
Нет, даже не так.
Он был влюблен. И ему показалось, что и в глазах Анны он увидел искорки зарождающейся любви.
Он был счастлив.
Мотоцикл заводить не стал. Оттолкнул его к забору и опьяненный охватившими чувствами прилег на веранде. Это была его первая любовь, первое с ног сшибающее чувство.
С этого дня он жил в постоянном ощущении счастья. Все мелкие неудачи и неприятности тонули в этом чувстве. А неприятности были.
Знавшая о взаимоотношениях сына с Анной мать однажды мягко предупредила его:
— Любовь слепа, сын. Посмотри-ка на все трезвыми глазами.
— Что случилось, мама?
— Не знаю, сынок… Отцу вчера русско-татарский разговорник дали и посоветовали начать его изучать. Мужики из МТМ. Он в недоумении. Вот ему и сказали о том, что ты ухаживаешь за русской.
«Будет невестка русской, понадобится. Пока повторяй русский», — сказали они.