Марат Кабиров – Имя твоего ангела (СИ) (страница 19)
Он быстро освободил мальчиков от пут и вытолкал их в двери.
— Уходите! Уходите скорей! Бегите отсюда, пока не проснулся этот злодей, — говорил он, искренно переживая за судьбу мальчиков, — шевелитесь быстрее.
Мальчики были напуганы. Первым в себя пришел тот, что повыше.
— Не бойтесь, дядя, — сказал он виновато, — этот злодей больше не проснется. Он умер. Вы воскресли. Навечно.
Он застыл в недоумении. И только когда до него дошел смысл сказанного, он повернулся к мальчику спросить что-то, но их уже не было.
Обессилев, опустился на каменный пол. Он был в состоянии человека, увидевшего страшный сон. Хотя и понимал, что увиденное им, это не сон, а страшная действительность. Сколько прервал он детских жизней, сколько сорвал цветов. За эти грехи ему нет прощения. Он — проклят. Он был болен. Теперь он выздоровел. Но выздоровление для него было тяжелее смерти. Как выйдет он к людям, как посмотрит им в глаза?!
Нет, он никогда не сможет выйти из этого подвала.
Он останется здесь.
Так должно быть.
Иного пути нет.
Но нужно было выходить на свет. Если остаться в этом подвале, можно снова превратиться в Человека Тьмы. А сейчас он — Человек Света. Он должен выйти на свет!
— Я хочу выйти на свет! — закричал он. — Я выйду! Ради дочери!
На свет! Сколько можно жить в темноте! На свет!
— Папа, папа!
Он проснулся оттого, что кто-то его сильно тряс за плечо.
Какое-то время он не мог ничего понять.
— Папа! Проснись, папа!
Вдруг он все вспомнил. Ильнур. Ильнур был его собственным сыном. А кто Актуш?
Радик очнулся. Они ведь с дочкой приехали на остров. Его будила Айгуль.
— Айгуль, дочка…
— Папа, все нормально? Ты сильно бредил.
— Дочка…
— Попей воды, папа… На, — девушка протянула ему чашку, — успокойся.
Радик быстро выпил воды. Душа его переполнилась.
— Дочка, доченька моя… — он прижал руку дочери к лицу и, словно маленький ребенок, заплакал взахлеб. — Извини, доченька…
Извини ради Бога… Так не должно было быть. Я должен был сделать вас счастливыми. Дочка…
Неожиданно раздался чей-то крик.
Анна, вцепившись пальцами в матрац, сделала последнее движение и, обессиленная, затихла. Расцепила зубы, готовые разорвать подушку в клочья, и глубоко вздохнула. И Михаил, обессилев, растянулся рядом. На мгновение в комнате стало тихо. Слышалось только учащенное биение их сердец.
Женщина стала тихо ласкать мужа рукой. Она нежно прошлась снизу вверх по его голому телу и ласково потрепала его подбородок. Михаил, схватив руки жены, прижал их к губам. Анна, облокотившись, повернулась набок и, положив голову на грудь мужа, стала щекотать его волосами, целовать. Михаил приподнял ее повыше и губами нашел ее губы. Нежный поцелуй длился недолго. Женщина подняла голову и, улыбаясь, посмотрела на мужа:
— Ну и зверь ты…
— А сама-то, сама. Ты любого зверем сделаешь.
— Спасибо тебе, дорогой!
— Единственная моя.
Губы опять слились в нежном поцелуе.
— Интересно, а соседи ничего не услышали? — виновато улыбнулась женщина. — А если даже и услышали…
— Нет, мы же не шумели…
— Не шумели?! Дом ходил ходуном!
Это только нам так кажется…
— Ну и пусть слышат… — женщина прижалась к губам мужа. — Спасибо тебе, дорогой. Я думала, умру.
Мужчина ничего не ответил, только улыбнулся и крепче прижал жену к себе.
Какое-то время они лежали без движения. Дыхание выровнялось.
— Спокойной ночи, дорогой, — сквозь сон прошептала женщина. — Я тебя люблю…
— И я тебя люблю.
Больше они не разговаривали. Через некоторое время Анна перелегла к сыну и спокойно засопела. Михаилу казалось, что она и во сне улыбается.
Но Михаил не мог уснуть.
Утрауга аяк баскач та ниндидер сəер халəт кичергəн иде. Утрау аны ятсына, читкə тибəргə тырыша кебек тоелган иде. Хəзер ул моның алай түгеллеген аңлады.
Он видит этот остров чужим, он недоволен им. Расположенный в одном из уголков этого безграничного озера клочок земли чем-то напоминал его судьбу. Он ведь и сам как этот остров. На глазах у всех, но никто его не видит, никто не знает, кто он и что из себя представляет. Даже готовая отдать за него душу, Анна не знает, кто он. Она знает, что он — духовный служитель, который ради любви отрекся от религии. Гордится тем, что ради нее можно даже Бога забыть. Ее любовь к мужу безгранична. Это, конечно, счастье.
Возможно, Анна — это первая и единственная, повстречавшаяся в жизни любовь Михаила. Поэтому он боится рассказывать ей о своем прошлом. Возможно, Анна и поняла бы его. А может… Кто знает? Нет никакой гарантии.
Даже если бы поняла… Узнав, кто такой Михаил, она начала бы твердить свое. Так нельзя, давай вернемся к тебе на родину. Увидим твоих родителей, родных. И Михаил согласится с ней. У него нет сил и желания спорить с ней. Да и свое желание большое. Отдал бы все, чтобы побывать в родных краях. Но в душе поселился страх. Он был у него всю жизнь. Этот страх руководил всем, все перепутал. Если б Михаил победил его в самом начале, возможно, все сложилось бы иначе. Все. И не мучился бы он, скрываясь ото всех. Но все случилось не так, сейчас и страх стал другой. Он стал больше, сильнее. Сейчас он хорошо представлял, чем может закончиться его поездка в родную деревню. Самое малое — он потеряет Анну. А Анна была для него всем, поэтому он не пойдет на это. В результате, получив проклятие родителей, он будет вынужден вернуться обратно. В этом у него не было ни капли сомнения. Это ведь не в первый раз. Он хорошо помнит, что случилось с братом…
Сначала побоялся сообщить, что попал в тюрьму. Думал, не поймут, будут горевать, осудят. Освободившись и не найдя себе места, ушел в монастырь. Показалось, что здесь он нашел душевное успокоение. А когда в душе поселилась тоска, опять испугался сообщить о себе. Казалось, что его не поймет никто. А сейчас вот еще… Если бы можно было одним словом определить судьбу человека, то у Михаила это слово было бы — «Страх». Почему? Почему все произошло именно так? А ведь он ни в чем не был виноват.
В те годы деревенская молодежь помногу уезжала в Сибирь.
Много платят, можно найти работу. Хорошая возможность позаботиться о себе, накопив за короткий срок денег. После армии парень со своими одноклассниками направился в Сургут. Сибирь он себе представлял заброшенным уголком. Раньше сюда отправляли ссыльных. А в хорошие места, как известно, не ссылают. С такими мыслями и с желанием преодолеть все трудности приехал он в Сургут.
Но город был красивым. Маленький, аккуратный. С ним не могли сравниться даже маленькие города Татарстана. Сначала он думал, что все здесь очень дорого. Но цены не очень отличались. Одежда, действительно, стоила дороже. Зато продукты были дешевле. Город ему сразу понравился. Не жаль остаться здесь и навсегда. Однако после недельного поиска работы понял: здесь его не ждали. Работу, оказывается, здесь найти было нелегко.
— Не горюй, — успокаивал его друг. — Жизнь меняется, и тебе найдется место. Я, когда приехал в первый раз, ждал больше месяца.
Действительно, через некоторое время нашлась и ему работа. По специальности, да и платят хорошо. Но есть одно «но»: без прописки не берут. А без места работы никто не прописывает. Вот и получается чертово колесо: без работы не прописывают, а без прописки не принимают на работу. Он, было, уже разочаровался во всем, но на помощь опять пришел друг.
— Я тебя к себе пропишу, — сказал он, — но долго держать тебя у себя не могу. Постарайся понять молодоженов — ребеночка ждем.
Устройся на работу, а потом подыщешь себе жилье.
Конечно, он был бесконечно благодарен другу. Не обиделся, что тот сказал ему все напрямик. Все по-мужски.
— Спасибо, друг, я и так тебя немало помучил.
— Не без этого, — улыбнулся друг. — В начале мы кого-то мучаем, а когда устроимся, живем вместе. Есть ли общежитие на своей работе, не узнавал?
— Если уж они требуют прописку, наверное, не спешат давать и комнату.
— И это верно. Что же делать думаешь?
— Не знаю пока…
Друг какое-то время колебался сказать или нет.
— Есть тут один вариант.