Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 31)
— И это даже лучше.
— Чем?
Уголок ее рта дернулся.
Нехорошо.
Зло.
— Теперь я могу его ненавидеть без скидки на мертвых.
Марат долго смотрел.
Потом кивнул.
— Вот с этим уже можно работать.
Они пошли обратно в операционную.
На полпути им встретился Костя с двумя пластиковыми стаканами кофе.
Он оглядел их лица и тихо присвистнул.
— Ну все, — сказал он. — Похоже, корпоративный красавчик уже успел нам всем испортить день.
— Не всем, — сказала Агния, забирая у него стакан. — Мне он его только начал.
Глава 6. Нарушение
К полудню «Меридиан» окончательно перестал притворяться судном и стал режимом.
Время здесь не текло.
Оно переключалось.
Сигнал в восемь тридцать. Инструктаж. Сигнал в девять ноль пять. Перемещение в сервисный отсек. Сигнал в девять сорок. Медицинская отметка. Сигнал в десять. Начало проверки комплектов.
Каждое действие — по команде.
Каждый переход — по карте.
Каждая дверь — через считыватель и взгляд камеры под потолком.
Даже воздух здесь будто был не общим, а выданным по лимиту. Сухой, прогретый вентиляцией, с привкусом металла и фильтров. После сырого палубного ветра он раздражал горло. После воды — раздражал все.
Сервисный отсек находился ниже жилой палубы, ближе к корме.
Туда вели два пролета лестниц и длинный коридор, от стен которого тянуло теплом машинного отделения. Чем ниже они спускались, тем громче через корпус проходил гул судна. Не ровный, не успокаивающий. Тяжелый, низкий, будто где-то в кишках «Меридиана» работало большое упрямое сердце.
Когда дверь сервиса открылась, в лицо ударил знакомый запах: мокрый неопрен, смазка, кислородные смеси, резина, солярка, холодный металл. Здесь уже было легче.
Не потому, что безопаснее.
Потому, что это была их территория.
Почти.
Отсек тянулся вдоль борта, широкий, с низкими потолочными балками, желтыми линиями разметки и длинными стойками под снарягу. Их гермокейсы уже стояли вскрытые у дальнего стола. Рядом были развешаны сухие костюмы, подвески, фонари, катушки, связки строп и маркированные ящики с расходниками. На центральной платформе — контрольный стол под проверку регуляторов и аварийных систем. На стене — большой экран с перечнем каждого комплекта, номером и статусом готовности.
Возле стола стояли двое бортовых техников в одинаковых темно-синих комбинезонах.
И Кай.
Он уже успел сменить рубашку на черную непромокаемую куртку с жестким воротом. Рукава были закатаны снова, словно его раздражала любая лишняя ткань между кожей и работой. На шее под светом холодных ламп рубцы выглядели почти белыми. Правая сторона лица в этом отсеке резалась тенями жестче, чем на палубе. От этого шрам от скулы к виску казался еще глубже.
Агния поймала себя на том, что смотрит.
Слишком пристально.
Слишком долго.
Ее разозлило это мгновенно.
Кай заметил взгляд.
Ничем не показал.
Только перевел внимание на команду и сказал:
— На стол все, что не внесено в судовой реестр. Ножи, дополнительные резаки, личные фонари, таблетки, инструменты, резервные аккумуляторы. Все.
Костя оглянулся на Марата:
— Он сейчас серьезно?
— Ты видишь на мне улыбку? — спросил Кай.
— На тебе вообще трудно что-то увидеть человеческое.
Марат не успел даже пнуть Костю взглядом.
Кай ответил раньше:
— Это удобное качество для работы с людьми, которые слушают только после второго предупреждения.
Костя фыркнул, но из кармана жилета все-таки выложил на стол карманный мультитул и складной фонарь. Дамир добавил набор собственных аккумуляторов и тонкий тестер. Марат — нож-стропорез, уже заявленный, но почему-то все равно лежавший у него отдельно.
Агния не двигалась.
Кай это видел.
Подошел ближе.
Не впритык.
Но достаточно, чтобы она почувствовала, как меняется воздух.
— Ростова.
Только фамилия.
И у нее уже стиснуло мышцы живота.
— Что?
— Вы тоже.
— У меня ничего сверх того, что нужно для работы.
— Это не ответ.
— А вопрос ты не задал.
Костя тихо пробормотал:
— Господи, дай мне дожить до вечера.
Марат молчал.