Максим Шейко – Плеть богини (страница 20)
- Мой лучший друг однажды сказал: "Моя родина там, где стоят лагерем мои солдаты". Боюсь, я, несмотря на знакомство с некоторыми трудами по философии и риторике, не смогу высказаться лучше.
- Всё же это смотрится как-то... неестественно.
- Неужели? А знаете, как звучала бы эта фраза, если бы ее сформулировал не наемник, а горожанин либо крестьянин - неважно империи или любого из королевств Лиги? "Моя родина та, чьи солдаты стоят сейчас у нас лагерем". Примерно так. И чем их позиция лучше? Или её вы тоже считаете неестественной?
- Вы забыли упомянуть позицию благородного сословия. Разве дворяне не связаны со своим сюзереном куда прочнее горожан и крестьян?
- О, безусловно! Весь вопрос только в том,
- А к какому правителю склоняетесь вы? Под чьей эгидой хотели бы завершить войну? Ведь не будете же вы вечно вести боевые действия.
- Ах, ваше высочество, вы затронули больную тему. "Сто лет войны и ни одного сражения" - хрустальная мечта любого наемника. Увы, несбыточная. К сожалению, вести войну бесконечно нам действительно не удастся. Ибо уже довольно скоро ни у кого просто не останется достаточного количества денег для оплаты наших услуг. В этой прискорбной ситуации меня утешает лишь одно: к тому времени, как это случится, мы сами будем решать, кому позволить закончить войну под
Глаза принцессы удивленно распахиваются (уже в который раз за время нашего короткого разговора):
- Вы вправду думаете, что и после войны сможете навязывать свою волю монархам?!
- Почему нет? Власть любит силу, а сила сейчас на нашей стороне.
- Но ведь нельзя же строить свою политику исключительно на принуждении! Наследственные права, законы и обычаи, торговые и вассальные связи, множество других факторов, которые можно перечислять бесконечно, просто не позволят вам этого! Никто не будет терпеть диктат солдат, когда непосредственная необходимость в них отпадет!
- Неужели?
Я улыбаюсь настолько иронично, насколько это вообще возможно. Кажется, наш неожиданный диспут о морали и государственности начинает не на шутку меня увлекать.
- Вы любите историю, ваше высочество? Даже если нет, вам наверняка пришлось ее изучать. Вспомните, что писалось в книгах о временах Великой войны. Ваши преподаватели просто не могли обойти стороной этот период. Эпоха грандиозных свершений, основание династии, становление империи...
Моя собеседница недоверчиво щурится.
- К чему вы ведете, граф?
- У вашего великого предка - Рейнара Первого не было ни титула, ни наследственных прав, ни даже денег. Зато у него было 3000 всадников и 8000 копейщиков. Наёмников. И этого вполне хватило, чтобы основать новую династию... подумайте об этом, ваше высочество.
- Неужели вы считаете, что...
- А что не дает вам думать точно так же?
- Но ведь то была эпоха величайших потрясений, крушение старого мира, легендарные времена!
- Всего лишь история. Которую вершили простые люди. Такие же, как мы. А история имеет забавную привычку повторяться. Вы знаете, нынешнюю войну кое-кто уже сейчас называет Великой. И империя вновь на краю гибели... Любопытное совпадение, не находите?
- И вы так спокойно об этом рассуждаете?! Ведь за великими потрясениями стоят великие несчастья! Судьбы тысяч и тысяч, возможно, даже миллионов людей. Вы готовы принести их жизни в жертву вашим амбициям?
Приходится беззаботно пожать плечами.
- Убивать людей - это моя работа. И еще никто не говорил, что я делаю её плохо.
Ответом на мою блестящую речь стала звенящая тишина. Тиана собралась было парировать, но затем как-то резко выдохнула и отвернулась, принявшись рассматривать снующих в воде рыбок. Лишь через пару минут принцесса, задумчиво хмурясь и по-прежнему не глядя в мою сторону, нерешительно произнесла:
- Отец говорил, что вы страшный человек, граф. Наверное, он был прав. Для вас нет ничего святого или хотя бы дорогого.
Я несерьезно хмыкаю в ответ:
- Вы мне определенно льстите, ваше высочество. Не будем сейчас о вашем досточтимом батюшке. Я вполне допускаю, что он не хотел этой войны, хотя и немало сделал для ее начала. Пусть. Ведь людям свойственно ошибаться. Но что вы скажете про монархов Лиги? Про герцогов империи, поспешивших отречься от своей присяги при первых же поражениях имперских армий? Неужто те, кто разжёг этот пожар, а затем прилагал все силы, чтобы раздуть его пламя, более достойны вашего снисхождения, чем скромный наемник, всего лишь ищущий своей выгоды на чужой войне?
Моя собеседница, еще недавно метавшая громы и молнии, теперь выглядит задумчивой и даже... печальной? Неужели она и впрямь восприняла нашу маленькую пикировку так близко к сердцу?
- Наверное, вы в чем-то правы, граф. И в том, что случилось, нет вашей вины. Войны - удел всех государств. Но всё же в вашем цинизме есть что-то кощунственное, что убивает саму суть войны. Вы превращаете честное соперничество в торговую сделку, а вооруженное противостояние - в бойню.
- И вы еще не раз поблагодарите Эйбрен-заступницу за нашу беспринципность! Ибо если б не она, у империи сейчас не было бы армии, способной защитить её от иноземного вторжения...
Последняя фраза, произнесенная вкрадчивым голосом, заставила принцессу дернуться, словно от пощечины. Затем худенькие плечи поникли, а шкодливая мордашка единственной дочки императора приняла совсем уж несчастное выражение, и мне стало её жалко. Чего это я, в самом деле, на нее насел? Даже Валли боится этой войны, хоть и старается лишний раз не показывать свои сомнения и страхи. Но то всё-таки Валиан - живучая и цепкая, словно ядовитый плющ. А тут цветок оранжерейный. Она ж дитё ещё практически - жизни не видела толком. Выросла в любви и ласке, среди богатства и благоденствия, под защитой всей мощи величайшего государства этого мира. И вдруг оказалось, что мир - дерьмо, да еще и густо замешанное на крови, а все кто им правит - по уши вымазаны в этой неаппетитной субстанции. Оно, конечно, так, но...
- Вы грустите, ваше высочество? Не стоит принимать всё так буквально. Мир - достаточно сложная штука, и я еще не встречал человека или нелюдя, который постиг бы его законы до конца. Кто знает, может, всё, что я наговорил, окажется в итоге пустой болтовней глупого наемника, которую спустя много лет вы будете вспоминать с улыбкой?
Принцесса действительно улыбается в ответ, но улыбка выходит какой-то вымученной.
- Увы, граф. Ваши слова звучат жестоко, но слишком похоже на правду.
Я отмахиваюсь от такого аргумента с максимально легкомысленным видом.
- И что с того? Сегодня истиной выглядит одно, завтра - другое. Мы живем в эпоху перемен, и каждый прожитый день необратимо меняет мир вокруг нас. Скажите, если бы прошлой весной, когда имперская армия стояла у границ Лигранда, кто-то сказал, что спустя всего несколько месяцев империя переживет жесточайшую катастрофу в своей истории и окажется на грани полного уничтожения, вы бы ему поверили? А если бы полгода назад вам сообщили, что маршал ле Трайд - величайший полководец Лиги, разгромивший имперскую армию под Фоллингдейлом, станет главным союзником Рейнара Пятого и последней надеждой империи?
Вряд ли те, кто затевал эту войну, рассчитывали на такой результат. Но случилось то, что случилось. И теперь уже не важно, кто первый начал раскачивать сложившееся в предыдущие века равновесие. Важно лишь то, что мир перевернулся. И уже не будет прежним. Каким он станет в итоге - неизвестно никому, но одно я знаю совершенно точно... грусть вам не к лицу!
Глава XCI
Всё-таки своего я добился - Тиана улыбается уже по-настоящему, и наша дальнейшая беседа проходит вполне мирно, а расстаемся мы и вовсе, можно сказать, друзьями. После расставания наступает черед невеселых мыслей. Раньше за переговорами и прочими интригами столичного двора у меня как-то не было времени поразмышлять об отношениях в правящей семейке, а тема-то интересная...
Вообще, даже если не вспоминать про всяких дальних родственников, с наследниками у императора дела обстояли просто сказочно. В смысле старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший... Младший вообще дочерью оказался - такая вот неприятность. Так что Рейнар Пятый был счастливым отцом двух дуболомов-сыночков и лапочки-дочки девятнадцати лет от роду. Точнее, 19 лет ей должно исполниться только осенью, но это уже мелочи.
При более внимательном рассмотрении ситуация с имперскими потомками становилась куда запутанней. Начать хотя бы с того, что все три отпрыска были нажиты счастливым папашей от разных женщин. Причем ни одна из монарших избранниц не дотянула до наших дней, правда, по разным причинам. Впрочем, обо всём по порядку.
Старшего отпрыска - Бермонда принесла императору его первая супруга, когда последний еще был кронпринцем. Брак организовал папаша Рейнара по чисто политическим соображениям. Избранница - дочурка одного из имперских герцогов должна была поспособствовать улучшению взаимоотношений центральной власти и полунезависимых северных провинций. Взойдя на престол, новоявленный император тут же поменял государственную политику в отношении мятежных герцогов, взяв курс на жесткую централизацию. А нелюбимая супруга, пережив развод по ускоренной процедуре, отправилась на историческую родину, где благополучно коптила небо следующие двадцать лет и тихо загнулась незадолго до начала Великой войны с Северной лигой. Юный Бермонд, однако, остался при отце, и прав на престол его никто не лишал.