Максим Бирюков – Только убивать (страница 3)

– Эх. Нет, и никогда не было, – сказал Игорь, стараясь звучать увереннее. – Вечный холостяк.

– Тогда не понять тебе. Когда родному человеку плохо, ты хоть в ад будешь готов спуститься, чтобы ему полегчало. Я и Марина детдомовские, родни не осталось. Лекарства, деньги, врачи – всё сами искали. Только бестолку. Чем только Марину не обследовали чем только не пичкали, а с каждым разом приступы всё дольше и дальше продолжались. Когда совсем худо стало, я подумал, она сама начала крышей ехать. После каждого приступа лежит и шепчет: «Любочка приходила, мучала меня опять». Я Маринку всю жизнь знаю, никаких Любочек у неё среди знакомых не было. Если бы и были, то я после таких выкрутасов на горячую голову приехал бы и спросил как следует.

К тому времени меня комиссовали по ранению. Наш отряд в засаду попал, а я единственный, кто в БТРе не сгорел, чудом просто. Соответственно, и деньги брать стало неоткуда, так что в клинике начали намекать на выписку. Мы даже спорить не стали, да и Маринка просилась, чтобы её домой отвезли. Не хотела в больнице умирать, сдалась она. А я нет. Теперь вот думаю, зря не успокоился. Марина дома одна умирала, пока я маялся.

Виктор замолчал. Сигарета в его пальцах дотлела до фильтра.

– Я хорошо запомнил тот день, когда Любочка и мне показалась, – голос Виктора становился всё тише и тише, пока не перешёл в шёпот. – Ей видимо поглумиться захотелось.

Игорь молча нахмурился и поскрёб щетину.

– Сначала я услыхал, как Марина захрипела, тут же метнулся за мешком амбу и уколами, всего-то в соседнюю комнату, вернулся через минуту и вижу, что на груди у неё сидит кто-то и тонким голоском шепчет, а Маринка объясняет что-то чуть не плача. В темноте не видать, свет ещё выключили, как назло. Тихо, чтобы не спугнуть, я чиркнул спичкой. Пламя задрожало на сквозняке и тут же потухло, но я успел увидеть. Маленькая девочка, годика четыре-пять где-то. Пухленькая такая, светленькая, волосики кудрявые, вроде обычный ребёнок. Спичка потухла, я зажёг сразу несколько и смог рассмотреть получше. В полумраке эта тварь выглядела ещё отвратительнее. Кожа склизкая, бледная, аж вены просвечиваются, рот красный, как кровавый порез. Сидит, ногами болтает, смеётся, весело ей, а глаза стеклянные, как у мертвеца, и смотрят с такой ненавистью, что живые и не умеют так ненавидеть. Встала она вдруг на Маринку и как рассмеётся, как крикнет: «Задушила меня мамка в утробе, вот я теперь у неё дыхалку-то и заберу». Не успел я спохватиться, тварь спичку задула и убежала, только и слышно было топот в темноте.

– Чертовщина какая-то.

– Знаешь, я же раньше верил только в то, что гнуснее человека на Земле нет никакой твари. Но вот оказалось, что нечистая сила такого же мнения о нашем брате.

За окном сверкнула молния. Её отсветы замелькали в уставших от жизни глазах Виктора, от сокрушившего дом грохота грома он даже не дрогнул. Стихия и не думала униматься, ветер настырно штурмовал тонкие стены дома, так и норовя проникнуть внутрь.

Игорь поёжился то ли от гулявшего по полу сквозняка, то ли от рассказа про мавку. Что если все дети, умершие не своей смертью, становятся нечистью? А Вадик? К Игорю он не приходил, но что насчёт Василисы? Вдруг это она страдает от ночных приступов удушья, а Игорь не знает. От тяжёлых мыслей он невольно скривился.

– Оказалось, что чудо искать бесполезно, потому что оно сама тебя находит, – продолжал Виктор. – Только чудо это не хорошее, злое. Знаешь, ведь если что-то плохое и невероятное тебе на голову само сваливается, это ведь тоже чудо, да? Вот такая сволочь на меня и свалилась. На следующее утро я проснулся от телефонного звонка. Звонила какая-то старуха – я сперва думал, что номером ошиблась, пока она не сказала про Маринкины приступы. Веришь, нет, банки от телевизора никогда не заряжал. Но тут слушал и только мог челюсть поддерживать, чтобы не отвалилась. Рассказала мне всю подноготную: где родился, как в детский дом попал, как первый раз с Маринкой поцеловались, как переспали, даже, сука, про её аборт по малолетству сказала. Я уж думал: «Всё, хватит, верю, прекращай», а она не останавливается. Шептала, пока не вывалила обо мне и о Марине всю грязь. Что аборт я её уговорил сделать, что плакала она в тайне, потому что злился я на её слёзы.

Потянулся было за стволом, подумал: раз эта сука всё знает, значит, она и натравила Любочку. Уже прокручивал в голове, как назначу встречу, как приеду, как буду этой суке делать очень-очень больно, пока она Маринку не вылечит. Да только старуха будто прочитала мои мысли. Посмеялась только и сказала: «Пуля там единственная, и то для тебя, если не будешь слушаться. К жене твоей мавка привязалась, так что времени у неё мало. Если будешь слушаться, то мавку изгоню, и Маринка твоя будет лучше прежней». Я после разговора пистолет осмотрел – и правда, магазин пустой, единственная пуля в стволе.

– Волшебница получается, – невольно усмехнулся Игорь.

– Смеёшься, а мне не до шуток было. Маринка только лежать могла, дышала и то с кислородным баллоном. Кормил её с ложечки, в туалет и то на руках носить приходилось. Говорила мне: «Умираю я, а страдаешь ты, потому что жалеешь. Только не надо мне твоей жалости, за свои грехи ведь страдаю. Отпусти меня с миром и живи дальше, на мне свет клином не сошёлся». Но ни хрена подобного, сдаваться я не умею.

– И ты послушал старуху? – спросил Игорь, едва подавляя нервный смешок.

– К тому моменту мы уже всё перепробовали: молились, в церковь ходили каждый день, только Бог не помог. Не он же ту колдунью подослал. Решил я тогда, что грехов и так у меня на душе много, пусть будет ещё, зато Марина поживёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.