Люк Дженнингс – Это случится не завтра (страница 28)
Номер Сайласа Орр-Хадоу, напротив, выглядит так, будто туда никто не заходит. Он сам заправляет кровать, аккуратно складывает и убирает всю одежду и оставляет комнату в первозданном виде. На письменном столе все книги, бумаги, карандаши лежат ровненько, по линеечке. На ночном столике – фото тревожного мальчика в очках, в чертах которого безошибочно узнается сам Орр-Хадоу; он держит за руку одетую в форму няню. Рядом с фотографией – две замусоленные книги в твердых переплетах: «Винни-Пух» и «Майн кампф».
К восьмой, и последней, комнате, где живет Ричард Баггот, Вилланель подходит в мстительном настроении. В номере воняет одеколоном, и, сняв с кровати белье, она обнаруживает скомканные стринги – наверняка Иоганны – и завязанный узлом использованный презерватив. Когда комната приобретает наконец приличный вид, Вилланель позволяет себе опуститься в обшитое телячьей кожей кресло. Пусть работа неприятна, а порой даже тошнотворна, Вилланель все же сознает, что обязанности горничной дают ей хоть немного столь нужного уединения. Мария – дружелюбная соседка, но Вилланель раздражает ее депрессивность, и к тому же она храпит.
На проведенном Биргит утреннем инструктаже Вилланель узнает единственный, но чрезвычайно важный факт – расположение номера Линдера. Он живет в просторных апартаментах на втором этаже, их окна смотрят на площадку перед отелем. У Вилланель нет ни одного номера на втором этаже, так что для убийства требуется тщательнейший хронометраж.
Для гостей Линдера жизнь в «Фельснаделе» протекает весьма неспешно. До одиннадцати утра – долгий завтрак в обеденном зале. После этого напитки подаются на открытой террасе, где установлены кресла с откидными спинками и инфракрасным подогревом, чтобы ничто не мешало наслаждаться видами Высокого Тауэрна. Заснеженный хребет Гранатшпитце лезвием сверкает на фоне густой и чистой небесной синевы.
А внутри здания тем временем текут неформальные беседы. Когда Вилланель входит в холл, чтобы отчитаться Биргит о завершении уборки, она застает там миниатюрного итальянского фашиста Леонардо Вентури, ораторствующего перед небольшой группой поклонников.
– Старый порядок наконец рухнет, – витийствует он. – И наступит новый золотой век. Но этот процесс не будет безболезненным. Ибо для рождения новой Империи должны быть безжалостно истреблены все старые призраки.
– Старые
–
– Прошу прощения, мне послышалось «старые физруки».
– Что такое физруки?
– Учителя физкультуры. В школе мы ходили на физкультуру каждый день. Физруком был бывший офицер из военной полиции, и, если ты не мог как следует отжаться, он отправлял тебя под холодный душ и непременно следил, чтобы ты простоял там не меньше пяти минут. Славный был старик. Извини, я перебил.
Но Вентури уже потерял ход мысли, и в возникшей краткой паузе Вилланель проскальзывает через холл к административной стойке.
Биргит поднимает на нее ледяной взгляд.
– Седьмой номер. Жалоба. Сейчас же ступай туда и все исправь.
– Да, Биргит.
Комната семь – это Петра Фосс. Когда Вилланель, постучавшись, открывает дверь ключом-карточкой, Петра с сигаретой лежит на кровати. На ней джинсы и отутюженная белая рубашка.
– Иди сюда, Виолетта. Ведь тебя, кажется, так зовут?
– Да.
Петра разглядывает ее.
– А в этой форме ты милая штучка. Вполне арийская куколка.
– Как скажете.
– Так и скажу. Принеси мне что-нибудь, куда стряхивать пепел.
Вилланель в ответ наклоняется и вынимает сигарету изо рта Петры. Подходит к окну, открывает его, впуская волну холодного воздуха, и выбрасывает окурок в снег.
– Так. Значит, ты меня не одобряешь.
– Вы гость. Подчиняйтесь правилам.
Петра улыбается.
– Я тут никакой, б…, не гость. Мне заплатили, чтобы я сюда приехала. И неплохо заплатили.
– Это не имеет значения.
– Хм, надо же, что позволяет себе прислуга! Какое высокомерие. – Петра томно свешивает ноги с кровати и встает перед Вилланель, глядя ей прямо в глаза. Очень медленно и демонстративно она вынимает черный галстук-платок Вилланель из кожаного фиксатора. – Тогда я, наверное, в твоем вкусе.
Вилланель прикидывает. В сегодняшнем послеобеденном расписании – часовая вертолетная экскурсия над пиками Тироля и Каринтии, которую будет вести лично Линдер. Отправляются в два. То есть часик у нее, пожалуй, найдется.
– Все может быть, – отвечает она.
– Значит, Константин Орлов, – говорит Ричард. – Не ожидал услышать это имя столько лет спустя.
Они сидят у окна, выходящего на Оксфорд-стрит, за столиком в кафе на пятом этаже универмага. Ева пьет чай, а Ричард без энтузиазма разглядывает тарелку с разогретой картофельной запеканкой.
Ева улыбается.
– Жалеешь, что заказал?
– Потерял голову.
– Судя по всему, да. Убит под Одессой при невыясненных обстоятельствах.
– Грустно, но закономерно. Вся его жизнь была чередой невыясненных обстоятельств. – Он на пару секунд переводит взгляд на крыши за окном, затем берет вилку и решительно приступает к еде. – Какое отношение его смерть имеет к нашему расследованию?
– Его убили в доме украинского бандита Рината Евтуха. Тошнотворный тип.
– Они обычно такие и есть, да. Продолжай.
– В прошлом месяце на отдыхе в Венеции Евтух исчез с лица земли, отчалив от отеля на катере вместе с неизвестной эффектной, по словам очевидцев, молодой женщиной. Нам стало известно, что наша киллерша была в Венеции в то самое время, и теперь я думаю, не стала ли смерть Евтуха наказанием за смерть Орлова.
– Это предполагает наличие связи между ней и Орловым. Есть основания считать, что такая связь существует?
Ева отпивает чай и ставит чашку на блюдце.
– Пока нет. Но дослушай. Мы знаем, что наша киллерша – ее, кстати, зовут Вилланель, я потом объясню, – была в Венеции. Мы знаем, что она работает на «Двенадцать», организацию, о которой говорил Крэйдл.
– И о которой нам толком ничего не известно.
– Да. Теперь предположим – просто как гипотезу, что Орлов тоже работал на них.
– Да, мне ясно, что если исходить из этого предположения, то можно выстроить мотив мести. Но из того, что эта женщина и Орлов были как-то связаны с этим… э-э…
– Евтухом.
– Точно, с Евтухом. Из этого отнюдь не следует, что они были знакомы друг с другом. И аналогичным образом – из того, что она и Евтух одновременно находились в Венеции, отнюдь не следует…
Они замолкают, увидев старушку, медленно везущую мимо их столика магазинную тележку.
– Я взяла цветную капусту в сырном соусе, – доверительно сообщает она Еве. – Вообще никакого вкуса.
– Да уж. А моему другу нравится запеканка.
– Мило. – Она разглядывает Ричарда. – Кажется, он простоват.
Они смотрят ей вслед. Ева делает последний глоток чая и подается вперед.
– Ричард, разумеется, это она его убила. Он уехал с ней и не вернулся. В этом деле из каждой дырки торчит ее имя.
– Как, говоришь, ее зовут?
– Я почти уверена, что имя, которым она пользуется по работе или в качестве оперативной клички, – Вилланель.
– Как ты пришла к такому выводу?
Ева объясняет.
Ричард откладывает вилку.
– Ну вот, снова.
– Что?
– Эта женщина оставляет тебе записку, опрысканную парфюмом и подписанную «В». Ты обнаруживаешь, что она пользуется духами «Вилланель», и отсюда заключаешь, что она так себя и называет. Это все гадание на кофейной гуще, а не логические следствия из известных фактов. И то же самое касается связи между этой женщиной… как там…
– Вилланель.
– Хорошо, если тебе так нравится, между Вилланель и Орловым. Ты хочешь, чтобы было так, поэтому делаешь соответствующие выводы. Лично мне кажется, что нам надо разрабатывать линию со «Свердловск Футурой», которую ты наметила в отчете. Следить за деньгами, иными словами.