Луна Вейн – Тьма в его зеркале (страница 2)

Она шла дальше. Стены начали меняться: в одном месте они покрылись трещинами, в другом – каплями ртути, которые стекали вверх, против всякой логики. Иногда в стекле мелькали лица – чужие, незнакомые. Мужчина с закрытыми глазами, женщина с кровавой улыбкой, ребёнок, который смотрел прямо на неё и шептал что-то беззвучно.

Лира стиснула зубы. Она знала, как работают проклятые зеркала. Они питаются страхом, воспоминаниями, желаниями. Если дать им хоть каплю – они выпьют тебя досуха.

Она остановилась перед огромным овальным окном в стене. За стеклом была комната – та самая, из особняка лорда Кассандра. Люстра, портреты, камин. Только теперь в центре зала стояла она сама – её отражение, но без движения. Оно смотрело в упор на Лиру, и губы его шевелились.

«Ты не должна была входить».

Лира отступила назад. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разобьёт рёбра.

– Я пришла вытащить тень, – сказала она вслух, хотя понимала, что говорит с зеркалом, а не с кем-то живым. – Я всегда вытаскиваю тени. Это моя работа.

Отражение улыбнулось – медленно, хищно.

И исчезло.

В тот же миг воздух позади неё сгустился. Лира резко развернулась.

Он стоял в трёх шагах.

Высокий, худощавый, но с той опасной грацией, которая бывает у хищников, притворяющихся уставшими. Чёрные волосы падали на плечи, слегка спутанные, словно он давно не заботился о внешности. Камзол старого покроя, тёмно-синий, с серебряной нитью в виде вороньих крыльев. Глаза – цвета грозового неба перед бурей, почти чёрные, с серебристыми искрами в глубине.

Он смотрел на неё сверху вниз – не с презрением, а с холодным, почти научным интересом.

– Ты, – произнёс он тихо, и голос его был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, как будто он не говорил несколько лет. – Ты действительно вошла.

Лира сглотнула. Горло пересохло.

– Я зеркальная ведьма. Меня наняли почистить это зеркало. Там была тень. Застрявшая. Я пришла её вытащить.

Он чуть наклонил голову. Уголок губ дрогнул – не улыбка, а намёк на неё.

– Тень? – переспросил он медленно, словно пробуя слово на вкус. – Ах да. Тень. Моя тень, наверное. Или твоя. Здесь всё так перемешано.

Он сделал шаг ближе. Лира невольно отступила – и спина упёрлась в холодное стекло.

– Ты не гостья, – сказал он, и в голосе его появилась сталь. – Ты – ошибка.

Слово ударило, как пощёчина.

– Ошибка? – переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я здесь по работе. Я знаю, что делаю.

– Никто не знает, что делает, когда входит в моё зеркало, – ответил он. – Даже я.

Он поднял руку – медленно, словно давая ей время отшатнуться. Пальцы его были длинными, бледными, с тонкими серебряными кольцами на каждом суставе. Он провёл ими по воздуху в дюйме от её щеки, не касаясь.

Лира почувствовала холод. Не просто холод – пустоту. Словно он мог стереть её одним движением.

– Ты чувствуешь? – спросил он тихо. – Это уже началось. Зеркало тебя пробует. На вкус. На запах. На боль.

Она ударила его по руке – резко, инстинктивно.

Пальцы прошли сквозь воздух. Он не отшатнулся. Только поднял бровь.

– Смелая, – сказал он почти с одобрением. – Или глупая. Здесь это одно и то же.

Лира прижалась спиной к стеклу сильнее. Оно прогнулось, как живая мембрана, и она почувствовала, как что-то тёплое, липкое коснулось её позвоночника.

– Выпусти меня, – сказала она сквозь зубы.

– Не могу, – ответил он спокойно. – Даже если бы хотел. Дверь закрыта с той стороны. А с этой… – он развёл руками, – с этой двери нет.

Он повернулся и пошёл прочь – не спеша, словно прогуливался по собственному саду.

– Идём, – бросил он через плечо. – Если останешься стоять – тени начнут играть с тобой. Они любят новых игрушек.

Лира посмотрела на коридор за его спиной. Там, где только что был пустой проход, теперь стояли её отражения – десятки, сотни. Все смотрели на неё. Все улыбались.

Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

И пошла за ним.

Потому что другого выхода не было.

А тьма вокруг тихо засмеялась – тем самым смехом, который она слышала всю жизнь в своих кошмарах.

Глава 3. Правила отражения

Коридор изгибался, словно живой. Только что он был прямым и холодным, а теперь стены медленно наклонялись внутрь, сжимая пространство, как будто зеркало решило попробовать её на прочность. Лира шла следом за Эрианом, стараясь держать дистанцию в три шага. Его спина в тёмно-синем камзоле казалась слишком прямой, слишком уверенной для человека, запертого здесь семь лет. Или сколько там на самом деле? Время внутри зеркала уже начинало плыть.

– Долго ещё? – спросила она, когда тишина стала невыносимой.

– Пока не надоест спрашивать, – ответил он, не оборачиваясь. Голос был бархатным, но с острым краем. – Здесь расстояния обманчивы. Иногда комната ближе, чем кажется. Иногда – дальше, чем вся твоя жизнь.

Он внезапно остановился. Перед ними возникла дверь – обычная, деревянная, с потемневшей латунной ручкой. Совершенно неуместная среди стекла и теней. Эриан толкнул её ладонью, и дверь открылась бесшумно.

За ней оказалась комната. Небольшая, почти уютная, если бы не стены. Все четыре – сплошные зеркала. В центре – низкая кушетка, обитая чёрным бархатом, и маленький столик с графином вина и двумя бокалами. Люстра из хрусталя висела в воздухе без цепи, светила мягко, но холодно.

– Добро пожаловать в мою гостиную, – сказал Эриан, делая приглашающий жест. – Или в твою тюрьму. Как больше нравится.

Лира вошла. Её отражения окружили со всех сторон: уставшая, растрёпанная, с тёмными кругами под глазами. Но в одном из зеркал она улыбалась. В другом – плакала. В третьем стояла спиной и смотрела на неё через плечо.

– Красиво, – процедила она. – Особенно когда понимаешь, что выйти нельзя.

Эриан закрыл дверь. Щёлкнул замок – хотя замка не было видно.

– Теперь слушай внимательно, маленькая ведьма. Правила отражения просты, но беспощадны.

Он подошёл к одному из зеркал и провёл пальцем по стеклу. Поверхность пошла рябью, как вода.

– Зеркало Ворна – не просто артефакт. Это живое. Оно принимает только тех, кого считает частью себя. Частью своей тьмы. Частью своей боли. Пока этого не произошло – ты заперта. Дверь наружу существует, но она откроется только тогда, когда зеркало увидит в тебе… своё отражение.

Лира скрестила руки на груди.

– И как именно я должна стать «частью»? Поцеловать тебя? Спеть колыбельную? Или просто умереть здесь от скуки?

Он повернулся. В глазах – серебристые искры.

– Ты должна почувствовать. По-настоящему. Страх. Гнев. Желание. Любовь. Всё то, что я прячу уже семь лет. Когда зеркало поймёт, что ты не пытаешься сбежать от меня, а принимаешь меня – оно отпустит. Или поглотит. Иногда это одно и то же.

– Семь лет? – тихо повторила она. – Ты здесь… семь лет?

Эриан отвернулся к зеркалу. Его отражение не повторило движения – оно осталось стоять лицом к Лире и улыбнулось.

– Да. С тех пор, как та, кого я любил, заманила меня сюда и разбила дверь с той стороны. Селеста всегда была талантлива в предательстве.

Он замолчал. Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой.

– А теперь, – сказал он уже другим тоном, холодным и деловым, – устраивайся. Первая ночь всегда самая тяжёлая. Зеркало будет испытывать тебя снами. Не сопротивляйся слишком сильно – оно любит, когда сопротивляются.

Лира села на край кушетки. Бархат был мягким, но холодным, как лёд.

– Я не останусь здесь на ночь. Я уйду.

Эриан тихо рассмеялся.

– Попробуй.

Она дождалась, пока он выйдет. Дверь за ним закрылась. Лира вскочила. Подбежала к стене-зеркалу и ударила кулаком. Стекло зазвенело, но не треснуло. Она вытащила из кармана плаща серебряный нож – тот самый, которым чистила зеркала. Провела ритуальную линию по стеклу, шепча слова на древнем наречии.