Лорел Гамильтон – Змеевик (страница 84)

Олаф вмешался в наш разговор:

— Капитан Тиберн знает ответ на этот вопрос. Если он захочет поделиться информацией — он так и сделает.

Олаф был прав. Нам не следовало обсуждать личные темы, поскольку наш статус немного застрял между ребятами, которые ведут расследование, и ребятами, на которых могут повесить вину за произошедшее. Я оценила, что Олаф вступился и напомнил, что мне не следует болтать о чем-то, кроме сцены преступления.

— Я не узнаю следы инструментов. — Произнес Олаф.

Это заставило меня саму опуститься на корточки возле трупа, балансируя на пятках. На нас были бахилы, но остальные части тела все еще были открыты и могли испортить улики. Мне не хватало комбинезона, который я обычно надеваю в таких случаях в Сент-Луисе, но я собирала чемодан не для выездов на убийство. Я собирала его для свадьбы. Теперь я смотрела на тело и не была уверена, что эта свадьба вообще состоится. Где Денни? Я отбросила эту мысль, пытаясь сосредоточиться на деле. Если я буду работать так, словно не знакома с девушкой, труп которой лежит передо мной, может, я и смогу быть полезной, и у нас получится отыскать Денни. Если же я буду переживать из-за того, что она пропала, это ничем нам не поможет. Я не могла позволить себе поддаться эмоциям.

— Что значит не узнаете следы инструментов? — Не понял Лин.

— Это значит, что чем бы ни пользовались для разделки этого тела, это были не те инструменты, с которыми я знаком. Хотя до этого момента я был уверен, что знаю их все.

Я заставила себя снять очки и посмотрела в зияющую дыру, на месте которой когда-то располагалась одна из самых значимых частей человеческого тела. Пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к яркому солнечному свету. Окровавленные куски были слишком яркими, слишком резкими. И я была права насчет фрагмента позвоночника. Блядь. Я попыталась посмотреть на все это, как на мясо. Просто что-то, что было порезано. Как оно было порезано, чем? Могла ли я сказать?

Пристроив запястья на коленях, я наклонилась ближе, пытаясь понять, прав ли Олаф. Здесь правда отсутствуют следы инструментов? Это вообще реально сделать без ножа? У меня ушла секунда на то, чтобы понять, что полость выглядела настолько ровной, что я даже поверила, будто бы все это было проделано с максимальной аккуратностью, но это было не так. Края кожи были разодраны. Как будто ее драли, а не резали. Это могли быть когти? Или кто-то пытался подчистить следы?

Я наклонилась так близко, что мой нос почти коснулся трупа. Ни следов лезвия, ни следов когтей я не увидела. Я автоматически задержала дыхание и поняла, что если я нахожусь так близко к телу, то мне нужна маска, а не только бахилы с перчатками. Я выпрямилась, чтобы сделать глубокий вдох, и это была плохая идея, потому что на таком расстоянии обязатально должен быть запах. Я ждала, что он будет мерзким и раздражающим, но его не было. Здесь должно было пахнуть дерьмом, потому что ее кишечник при таких повреждениях наверняка был пробит, но запаха не было. Странно. В смысле, я не жалуюсь, но дерьмо всегда воняет, и труп Беттины — не исключение. В тот момент, когда я вспомнила ее имя, мне стало невыносимо находиться рядом с телом. Меня бросило в жар, и не потому, что мы стояли на солнцепеке. Я встала чуть быстрее, чем следовало бы, от чего перед глазами все поплыло. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы вернуть себе контроль. Меня годами не выворачивало на трупы, и я не собиралась повторять тот случай, после которого местные копы у нас дома еще долго не давали мне об этом забыть.

Я с трудом сглотнула и посмотрела вдаль, чтобы не видеть тела и сосредоточиться на чем-то, что помогло бы остановить тошноту. У меня перед глазами визуализировался знак «стоп». Это похоже на теорию о том, что справиться с морской болезнью можно, если сосредоточиться на линии горизонта.

— Вы в порядке, маршал Блейк? — Поинтересовался Лин.

Я нашла в себе силы ответить:

— Да. Почему тело почти не пахнет? Кишечник наверняка травмирован. Мы должны чувствовать запах. — Я не была уверена в том, что хочу знать ответ на этот вопрос — просто озвучила свое недоумение.

— Кишечника здесь нет, как и остальных внутренностей из нижнего отдела. — Сказал Олаф.

Я посмотрела в его сторону. Он все еще сидел на корточках возле трупа.

— Даже если он, оно, они, кто бы это ни был, вырвали кишки, содержимое должно было пролиться внутрь.

— Может, морской водой смыло. — Предположил Лин.

— Может. — Согласилась я.

— Или он достаточно умел, чтобы аккуратно вынуть органы. Как охотник, который не желает испортить мясо. — Сказал Олаф.

— Вы думаете, что они ее ели?

— Я не знаю этого наверняка. Но они не ели ее в процессе, потому что следы слишком аккуратные.

— Это не похоже на когти или зубы, как по мне. — Сказала я. — Отто прав. Я тоже не вижу здесь следов знакомых мне инструментов.

— Погодите. — Сказал Лин. — Если это не клыки, не когти и не инструменты, тогда что? Как убийце удалось сотворить подобное?

— Здесь есть следы зубов. — Произнес Олаф.

— Где? — Спросила я.

— Тебе придется либо еще больше соприкоснуться с телом, либо подойти к нему с моей стороны. Тогда ты сможешь увидеть.

Я посмотрела на труп. Нет, мне не хотелось соприкасаться с ним еще больше. Совсем не хотелось. Мне было тяжело, потому что в голове все еще стоял другой образ этого тела — живого, бегающего, говорящего. Я уже видела смерти тех, кто был мне знаком. Беспокоило ли меня это до такой же степени тогда? Я не могла вспомнить. Или не хотела вспоминать. Вы невольно осваиваете избирательную потерю памяти, чтобы выбросить из головы все самые ужасные аспекты своей работы — в противном случае вы просто не сможете ее делать. Это как мои друзья, которые рассказывают, что ты забываешь все ужасы беременности и родов. Иначе ты бы не стал заводить второго ребенка.

Я обошла тело и присела на корточки рядом с Олафом. Его рука, обтянутая перчаткой, указала на край грудной клетки. С этого ракурса кожа чуть-чуть отступала от краев.

— Видишь это ребро?

— Да, оно укушено. Ну, или выглядит так, как если бы это были следы зубов прямо на кости. Нам нужны судмедэксперты, чтобы сказать точно. Я к тому, что это может быть какой-то необычный инструмент, о котором я не знаю.

— Это зубы. Посмотри на отметины на кости здесь. — Он указал пальцем. — И здесь.

— Черт. По ходу, ты прав.

— Значит, это клыки, как у верживотного? — Уточнил Лин.

Мы с Олафом синхронно посмотрели на него, будто внезапно осознали, что он здесь.

— Нет, не как у верживотного. Не знаю, что это за тварь, но она не похожа ни на одного ликантропа, который мне известен.

— Больше похоже на человеческие зубы. — Добавил Олаф.

— Хотите сказать, это сделал человек?

— Нет. — Сказали мы в один голос и посмотрели друг на друга. Я сделала невнятный жест рукой, предлагая ему пояснить. Он вел себя превосходно, безо всяких жутких выходок в стиле серийного убийцы, и я хотела его поощрить.

— Человек не может прокусить кость таким образом. Кроме того, тот, кто это сделал, будто бы зарылся руками в плоть, чтобы разорвать грудную клетку. Большинство людей либо недостаточно сильны для этого, либо им не хватает знаний.

— Знаний? О каких знаниях вы говорите? — Не понял Лин.

— Можно хотеть сделать это с женщиной, но не знать, как. То, что выглядит грубым месивом, на самом деле таковым не является.

— Что? — Опять не понял Лин.

Я перевела:

— Следы слишком гладкие для такого зверства. Я не думаю, что это дело рук человека, но если и так, то у этого кого-то явно есть опыт.

— Этот убийца явно не здесь набрался своего опыта, потому что ничего подобного у нас не было с тех пор, как я на службе.

— Как давно вы здесь работаете? — Уточнила я.

— Пять лет.

Олаф покачал головой.

— Он явно делал это где-то еще.

— Соглашусь. — Сказала я.

— Так или иначе, этот тип практиковался где-то помимо нашего архипелага. — Сказал Лин.

К нам подошел Эдуард.

— Если он практиковался, нам надо понять, где именно. Это даст подсказку к тому, с чем или кем мы имеем дело.

Я глянула мимо него на Бернардо, привалившегося к столбику на краю парковки. Я не стала спрашивать, как он там, потому что даже отсюда он выглядел чертовски бледным. И он не вернулся к работе — значит, ему было действительно паршиво.

Мы с Олафом синхронно встали, но он еще поднимался какое-то время, когда я уже была на ногах. Я знала, что в нем почти семь футов, но внезапно ощутила это сильнее, чем обычно.

— Расскажите, что вы нашли. — Попросил Эдуард.

Мы рассказали.

— Я надеялся, что кто-то из вас уже имел дело с созданием вроде этого. — Сказал он.

— Созданием? — Переспросил Лин.

— Термин «монстр» считается неполиткорректным в отношении сверхъестественных граждан. — Ответил Эдуард.

— А «создание» — корректный?

Эдуард пожал плечами.

— Вроде того. Согласно списку утвержденных слов, который недавно выпустила маршальская служба.

— Так вы уверены, что мы имеем дело не с убийством человека человеком? — Уточнил Лин.