Лора Старцева – Потерявшиеся в реальности (страница 3)

–Маша, нет! – слабо возразил муж, чем только усилил громкость Машкиных рыданий.

–Хорошо, хорошо. Возьмем – ты только успокойся. – через минуту согласился он, и слоник, размером с детскую подушку, оказался в машине.

Устроившись в детском кресле, Машка, доедая шоколадку взяла слоника на руки и прильнула мордашкой к бархатной спинке игрушки. Маленькой ладошкой, испачканной в шоколаде, она держала слоника за задние ножки отчего на задних конечностях игрушки образовалось коричневое пятно, пахнущее шоколадом. Я хотела заругаться на дочь, но передумала. Неприятностей и так было много, и игрушку всегда можно было отстирать.

Подъезжая к родительскому дому, я увидела небольшую толпу женщин стоящих у наших ворот. Когда машина остановилась от толпы отделилась одна из женщин и подошла к нам. С трудом я узнала в ней тетю Лиду, мамину самую близкую подругу.

–Лерочка, как хорошо, что вы приехали еще до вечера, а то я прямо не знала, что и делать. Давно хоронить пора. Погода то жаркая стоит.

У меня из глаз полились слезы. Значит, это все-таки правда, мамы больше нет.

–Вы хоть расскажите, что произошло! – взмолилась я.

Лида, взяв меня под руку, повела к калитке нашего дома.

– Никто ничего толком не может объяснить. Но я-то точно знаю, что Аня с утра собиралась в лес, по грибы. Сама знаешь, грибов нынче видимо невидимо. Вот Анна и решила сходить, запастись на зиму, а в лесу, видно, заплутала и попала ногой в охотничий капкан. Да выбраться из него не смогла. Было это три дня назад. А когда ее нашли, то почти ничего от Анечки не осталось. Звери дикие сделали свое дело.

Тетя Лида вытерла мокрые глаза платком.

–Лерочка, ты прости нас, но гроб закрытый. Поверь, смотреть на то, что осталось от Ани тебе лучше не надо.

–Так может это и не она была там, в капкане? – спросила я, со слабой надеждой. – Вы же экспертизу не делали, опознавание не проводили!

–Наш участковый был на том месте, понятые были, – начала перечислять Лида, – а потом и из района какие-то люди приезжали. А что говорить-то, если по всем признакам выходит – это наша Анечка! – тетя Лида громко заплакала.

– Какие признаки? –не поняла я.

– На Анне куртка, стеганная была надета, в которой она всегда в лес ходила. В кармане куртки заколка ее была, которую ты ей подарила, с разноцветными камнями, помнишь? Сапоги резиновые на ногах ее были. Там еще голенище порванное, а я знаю эти сапоги. Порвала Аня их, когда мы с ней через забор лезли, еще год назад…

Мы приблизились к дому. Тетя Лида махнула кому-то рукой, двери дома распахнулись, и я увидела мужчин, которые на плечах выносили обитый красной материей гроб.

Я, готова была упасть на землю перед этим шествием, что б не пустить, не разрешить … И вдруг почувствовала, как меня кто-то крепко обнял. Я подняла глаза. Около меня стоял муж, а рядом с ним, держась за руку, стояла Машка, сжимающая в маленьком кулачке хобот бедного слоника.

Мы последовали за гробом вдоль улицы. За нами шло еще человек двадцать, в основном это были женщины.

Я знала, что до деревенского кладбища нам идти минут пятнадцать, даже если идти очень медленно, а мне хотелось, как можно тише передвигать ноги или вообще остановиться и стоять, до конца не в силах осознать случившееся.

Я видела маму неделю назад. Она приехала к нам и целый день возилась с Машкой, дав мне возможность отоспаться и привести в порядок квартиру. Я никак не могла представить ее мертвой, и может от этого я не чувствовала горя. Мне почему-то казалось, что все это какая-то нелепая театральная постановка и гроб не настоящий, и могила бутафорская, а эти люди-обычная массовка.

После того, как гроб опустили на дно ямы я первая, бросила ком земли и посмотрела на Лиду. Та горько плакала, забывая вытирать слезы.

Когда вместо ямы образовался холм и все принесённые цветы и венки были положены на еще влажный грунт, мы пошли домой.

–Я не увидела тетю Иру. Она была? – спросила я у Лиды. Та покачала головой.

–Нет. Они так и не помирились. Но Ира дала денег и на похороны, и на поминки. А еще… – зашептала она, – Я видела, как Ирка смотрела из окна, когда мы с гробом шли.

И я вспомнила, что мама и ее родная сестра действительно уже много лет были в ссоре, о причине, которой не знал никто кроме них.

Глава 6

Странная это была ситуация и, на первый взгляд, абсолютно необъяснимая. Но только на первый взгляд.

Мама вернулась в деревню, как и обещала, с красным дипломом педагогического училища, когда мне едва исполнился год. Все, что я знала о причине возвращения в отчий дом – это то, что моего отца посадили за то ли мошенничество, то ли за кражу на долгий срок и мама оставшись без поддержки, вернулась к родителям.

Через год в Речном появилась Ира с новорожденным Марком. Егор Никитич с радостью принял дочку в дом, не смотря на ее статус матери-одиночки. Марк был продолжателем фамилии и это для деда было главное.

Это было, наверное, самое счастливое время для нашей семьи. Две молодые красивые женщины с детьми, похожих на ангелов. Дедушка и бабушка еще живы и здоровы, и все вместе, в одном доме, за одним столом …

Егора Никитича не стало, когда мне исполнилось десять лет. Через два года не стало бабушки, Екатерины Даниловны. Ира и Анна, резко повзрослевшие после потери родителей, вместе вели хозяйство, растили детей. Мы с Марком ходили в одну школу, только в разные классы. Все нас воспринимали как брата и сестру.

И вдруг, как будто кошка пробежала между сестрами.

В один день они люто возненавидели друг друга. Вернее, это тетя Ира кричала на весь двор, что ненавидит мою маму, и не хочет жить с ней под одной крышей, а мама молча вытирала слезы.

Но жить под одной крышей пришлось, и дом был поделен строго на две половины, а нам с Марком было запрещено общаться друг с другом, иначе нас ждало наказание.

Меня и Марка эти условия ввели, мягко говоря, в ступор. Мы не понимали почему нам вдруг запретили быть братом и сестрой, и какое отношение мы, дети, имели к тому, что случилось между сестрами. Но мы стали осторожны и общались в основном в школе, на переменах.

А через год, закончив восьмой класс я уехала в город, где поступила в техникум и поселилась в общежитии. По выходным я часто навещала Речное, встречалась с подружками, отъедалась мамиными пирогами, но с теткой не пересекалась. Дом по-прежнему был разделен на две равные части и ни каких шагов к объединению ни та, ни другая сторона не предпринимала.

Ближе к окончанию учебы я засобиралась замуж. Мама грустно качала головой «Мои ошибки повторяешь.» Но я, естественно, никого не слушала, тем более, что во мне уже жила маленькая Машка.

Диплом и ребенка я получила почти одновременно и с молодым мужем переехала в однокомнатную квартиру в семейном общежитии, которую выделили городские власти для молодых специалистов. Мама стала чаще приезжать ко мне, что б помочь с малышкой и потихоньку начала готовиться к переезду в город, поближе ко мне и внучке. И перед тем, как погибнуть мама тоже приезжала ко мне.

История ее гибели так и осталась для меня загадкой. Деревенские и милиция сочли это несчастным случаем, тем более, что в тайге, за долгие годы не раз находили останки людей, явно побывавшие в лапах диких зверей. А если случался голодный год волки, а то и медведи сами выходили к людям, и тогда начиналась кровавое столкновение, где совсем не факт, что победа доставалась человеку.

Но мама с детства знала тайгу как свои пять пальцев. Она не раз ходила с дедом на охоту, знала, как вести себя, если на дороге встретиться дикий зверь, она прекрасно ориентировалась в самой глухой чаще и вдруг чей-то капкан лишил ее возможности спасти свою жизнь. В это не верилось.

Мама была совсем не новичок в тайге, охотничий нож всегда был при ней, и при помощи него можно было, если не освободиться от капкана, то хотя бы отбить атаку животных! Тем более на дворе стоял сентябрь, и таежный зверь был сытый и без нужды не нападал. Что же тогда могло случиться такого от чего мама погибла? Это осталось для меня загадкой.

Но жизнь продолжалась, а я, пообещав тете Лиде приехать на поминки на девятый и на сороковой день, не приехала. Ехать по бездорожью, по темноте, что б поучаствовать на грустном мероприятии мне совсем не хотелось.

Я исправно ходила в храм, ставила свечки и за семейными обедами поминала маму. Машка присоединялась ко мне, вспоминая Речное тем, что слоник, которого она так любила, потерялся именно там и когда мы садились в машину, дочь рыдала на всю деревню, сожалея о потери. В тот момент на фоне похоронных мероприятий ее вой был как нельзя кстати.

Конечно, как только мы приехали в город, то тут же отправились в ближайший магазин игрушек, где был куплен очень похожий на утерянного, слоник. Вздыхая и размазывая по щекам слезы, Маша благосклонно согласилась принять замену.

Глава 7

С тех пор прошло много времени и событий, которые не отпускали меня в Речное. Сначала был быстрый развод, потом долгие поиски жилья, молниеносная смена работы на более денежную, и постоянные, бесконечные болезни Маши, наполнение кашлем, насморком и температурой.

Когда, примерно через пять лет, я уже полностью адаптировалась к стремительным переменам, как вдруг позвонил Марк.

Я знала, что Марк Аникин вдруг из столичной суеты вернулся в родные края, чем не мало удивил меня. Дом в Речном, к тому времени уже лет пять стоял бесхозный.