Леонид Юзефович – Жизнь после смерти. 8 + 8 (страница 65)

С горы Бэйманшань господин вернулся с большим рыболовным крюком, изготовленным Гномами. Во всем мире только им было под силу воплотить в реальность чертежи, собственноручно нарисованные Ху. Тот крюк был вырезан из золотого коралла и представлял собой зонтик из двенадцати спиц по двенадцать чи[47] в длину, которые нажатием на рычажок плотно прижимались к стержню или, наоборот, раскрывались. В собранном состоянии он был не больше чи в диаметре, но стоило спустить механизм, как острые спицы крюка, как зонтик, раскидывались на двадцать четыре чи. Благодаря мастерству кузнецов Гномов и легкости материала, крюк был совсем не тяжелый, его могли поднять двое взрослых мужчин.

Когда молодой господин с крюком возвратился в Ваньчжоу, уже наступила осень следующего года, рыб в море стало еще меньше. Обычно у рыбаков из Ваньчжоу и ущелья Тяньто был такой хороший улов, что хватало на все Восточные Земли, но в тот год даже в самом Ваньчжоу осталось мало хорошей рыбы, а на рынках в Тяньто прилавки и вовсе были пустые. Немало рыбаков оказалось в тяжелом положении: говорили, что это кара небесная, и уже собирались просить астрономов задобрить звезды и попросить у них благословения.

Молва о господине Ху ходила по всем Восточным Землям, и на второй день, как он прибыл на побережье, все рыбаки уже знали, что он приехал поймать морского змея. Однако хоть этот змей и был ужасно ядовит, он все же не относился к каким-то редким чудищам, а потому обычно не привлекал внимание таких любителей диковинок, как господин Ху. Рыбаки побросали сети и отправились к постоялому двору, где остановился господин. Он был настроен крайне решительно и прямо там нанял за щедрую плату всех, кто пришел, однако ни слова не сказал о том, что именно предстоит делать, а только велел рыбакам слушаться его приказов.

Получив такое богатое вознаграждение, рыбаки согласились. Спустя несколько дней господин вышел на побережье и купил акулу, случайно заплывшую в береговую зону. Помощники господина вместе с рыбаками соорудили на отвесном берегу огромную лебедку с катушкой в целый чжан[48] диаметром и намотали на нее тонкую железную цепь, выкованную Гномами. Господин Ху приказал рыбакам, которые умели охотиться на китов, подготовить лодки и гарпуны, а остальные же должны были погонять быков, чтобы те сильней натягивали цепь на лебедке. Крюк из коралла надобно было обернуть китовой кожей и зашить акуле в живот. Слугам господина было велено скупить всех пятнистых иглобрюхов, которых им удастся найти на рынке, вытащить у них желчные пузыри и набить сушеными водорослями, а затем тоже засунуть в мешок из китовой кожи. Когда все это было сделано, господин Ху велел рыбакам опустить акулу обратно в море, чтобы ее тушу отнесло прочь от берега, и чем дальше ее уносили волны, тем дальше протягивалась железная цепь, на которой держался коралловый крюк.

Когда все было готово, господин Ху с невозмутимым видом расположился на утесе рядом с лебедкой и стал выпивать и веселиться вместе с приближенными. Рыбаки терялись в догадках о том, что это значит, а один особо смелый пошел к нему выспросить, но вместо ответа господин лишь широко улыбнулся и напоил его вином допьяна. Так прождали они двадцать дней, а на двадцать первый господин спустился к воде прогуляться и вдруг увидел, что весь берег усыпан мертвыми медузами. Помешкав лишь мгновение, он сломя голову помчался наверх, к лебедке, крича рыбакам подстегнуть быков. И тут же пятьдесят китобойных лодок ринулись вперед по волнам.

Двенадцать быков тянули цепь, уже отошли на тридцать ли[49], а она все натягивалась как струна, будто вот-вот порвется. Но то было гномье изделие, так что прочности было не занимать, а вот фундамент под лебедкой уже готов был разрушиться. Молодой господин бросился к нему и велел помощникам, сведущим в строительстве, скорей починить его — те привалили его большими камнями и укрепили железными стержнями по два чи в длину. После господин велел рыбакам потянуть за рычаг. Со всей округи на берег сбежались зеваки поглазеть на это дивное зрелище. Цепь вытягивалась, вытягивалась, и тут все увидели, что оно будто тащит огромную волну. Похоже, громадное чудище вырывалось из последних сил, но тело его скрывали брызги, так что с берега была видна только неясная тень в толще воде.

По команде господина рыбаки-китобои поплыли на лодках поближе к волне и остановились шагах в пятистах от нее. Она вздымалась до небес, и рыбаки, с трудом держась на плаву, быстро метнули в водяной туман гарпуны на длинных цепях и сразу повернули назад. Двести наконечников, покрытых ядом, вонзились в туманное облако. Но сокрытое брызгами чудище билось все яростнее, и наконец господин отдал приказ всем возвращаться на берег. Слуги огромным штырем пригвоздили цепь от кораллового крюка к утесу, а сам Ху в это время развел костер, чтобы остаться на ночь и наблюдать за метаниями чудовища. Оно металось в разные стороны, будто пытаясь избавиться от плена, — но тщетно. Казалось, натянутая струной цепь вот-вот лопнет, но постепенно силы морского дьявола угасали.

На рассвете следующего дня господин приказал вынуть штырь и вновь тянуть цепь лебедкой. В этот раз быков уже было двадцать голов, и тянули они изо всех сил. Цепь натягивалась, и с каждым чи у людей, наблюдавших за зрелищем, сжималось сердце. Вода в море бурлила словно кипяток, никто не смел сойти на берег. Так продолжалось до самого вечера, пока наконец цепь вместе с чудищем не вытянули на сушу. Дрожа от страха, народ наблюдал, как огромный змей в судорогах бьется об песок, вздымая облака желтой пыли, застилавшей глаза, — будто Великий Дракон в яростном танце.

Это и был морской змей, которого хотел поймать молодой господин.

Силы чудовища почти иссякли, но он боролся еще целую ночь, и только наутро тяжелое тело обессилено упало на берег, а в пронзительно-красных глазах угасла жизнь. Тогда молодой господин вместе с подручными и рыбаками осторожно спустился к отмели, и люди увидели, как широко раскинул спицы коралловый крюк, впившись в горло змею, острые наконечники торчали из темно-серой чешуи. Тело змея было всего двадцать чи в толщину, но длиной аж в пятьсот чи, каждая чешуйка была площадью с целый стол и тверда, словно сталь, половина гарпунов так и не смогли ее пробить. В предсмертной агонии змей искрошил скалы у берегов, а сам не получил даже царапины. Ху велел раскрыть рот чудища: показался белый частокол острых зубов, а меж них застряли кости акулы-приманки, которую раненый змей уже не сумел проглотить.

Кто-то уж было собирался преклонить колени, решив, что это тот самый Великий Дракон, о котором гласят предания. Но молодой господин заявил, что никакой это не дракон, а всего лишь маншэн — страшное чудище из морских глубин, совсем не такое мудрое, как драконы из древних книг. Так как живут маншэны очень долго, то и вырастать могут до невероятных размеров — вот такому здоровому, как этот, по меньшей мере несколько сотен лет. Маншэны обычно не приближаются к берегу, а питаются глубоководной рыбой и особенно любят полакомиться желчью пятнистого иглобрюха. Поэтому, услышав, что с рынка пропала рыба, а в особенности пятнистый иглобрюх, господин Ху сразу понял, что это стая маншэнов заплыла во внутренние моря, и решил выйти на охоту.

Господин велел слугам разрезать туловище змея и вылить кровь в море. Почуяв ее запах, другие маншэны поймут, что здесь им не рады, и тогда испугаются и сами уплывут обратно на глубину — и можно будет не беспокоиться о товаре на рыбном рынке. Рыбаки невероятно обрадовались и еще больше прониклись уважением к молодому господину, а потом еще добрых полмесяца жгли костры прямо на берегу, пели песни и пьянствовали. Господин сказал, что если порезать мясо маншэна и пожарить на костре по старинному рецепту, то оно станет невероятно нежным. А огромный желчный пузырь разделили меж стариками в городе, чтобы каждый мог отведать вина из змеиной желчи. Из черепа маншэна извлекли две кости и изготовили из них два острых прозрачных меча в дар Се-вану. Поговаривали, что эти мечи из кости могли потягаться с мечами из лучшей стали.

И только с пузырем яда маншэна господин не знал, что делать, ведь то был особый яд, очень сильный. Он строго наказал ни в коем случае не протыкать пузырь, а целиком доставить его домой и закопать в землю. Молодой господин снял со змея кожу и сделал ковер, такой длинный, что можно было постелить его от ворот до самого центрального павильона, да еще бы осталось. И сейчас еще люди говорят: мол, ходили по этому самому ковру из змеиной кожи — идешь и мурашки бегут.

Огонек на столе дрогнул, и Сюэ Бэйкэ словно очнулся.

— Господин Ху — это имя я и сам слышал когда-то, а еще слышал, что добрая половина этих историй — все выдумки его потомков, то ли двадцать, то ли тридцать лет назад уехал он из Байшуя, не поймешь, все твердят свое, а правды нет, — заговорил Сюэ Бэйкэ, но его взгляд был будто устремлен куда-то. Немудреный рассказ старика о далеких чуждых землях был полон таких реалистичных подробностей, что невольно задумаешься. Таинственные чары крылись в этом монотонном голосе.

— Правда то иль нет, нам уже знать не дано, — улыбнулся старик, — может, это всего лишь легенда, но настоящее чудо господина Ху — еще не то, как он змея маншэна ловил, а как на ветер охотился…