Леонид Юзефович – Жизнь после смерти. 8 + 8 (страница 64)

Путешествие было трудным и опасным, и из семи судов до берегов Ланьчжоу добрались лишь три, более трети сокровищ сгинули в морской пучине. Рассказывали, что во время шторма сам молодой господин, голый по пояс, прямо под шквальным ветром и потоками бурного ливня, командовал моряками и слугами, собственноручно спускал паруса и стоял у руля, два дня и три ночи не спускался в трюм. В этом, на первый взгляд утонченном, человеке крылось что-то звериное — моряки диву давались, но слушались его беспрекословно, так что всего за двадцать три дня они доплыли до Ланьчжоу. Не дав себе времени на отдых, господин Ху тут же с сундуками сокровищ отправился в город Цюе закупить древесины на будущий год. Каждому владельцу участка леса он сразу платил золотом, без промедления. Такого местные не видывали, и слава о Гунцзы Ху мгновенно разлетелась по округе. Всего за три дня он распродал все золото и богатства в обмен на лес, но поток желающих продать не иссякал. Репутация молодого купца была уже такова, что продавцы соглашались и на расписку — лесные угодья так и шли ему в руки. Когда семь дней спустя гонцы Чжу Вэня со своими телегами взобрались на нагорье Ланьчжоу, до них дошла страшная весть: все лесозаготовки на будущий год уже принадлежат молодому господину. Сам Гунцзы Ху в это время вальяжно попивал вино при дворе Цзиньского князя и рассуждал о том, что уже через год его азартный ход принесет огромную прибыль.

Как Ху и планировал, он завладел лесом у реки Цзиньхэ, а Чжу Вэнь попал впросак. Он планировал победить господина Ху — а пострадал сам. Лес с его угодий не мог соперничать древесиной с реки Цзиньхэ, да еще и в таком огромном количестве — уже через год этот богач из Наньхуая вынужден был продать свое дело молодому господину, да еще и себе в убыток.

Когда Чжу Вэнь с растерянным видом вручал Гунцзы Ху бумаги, тот вздохнул — так тяжко, будто бы сдерживал этот вздох целый год.

— Послушай, — сказал он, — вот смотри, эти купчие забирай обратно.

Господин Ху не хотел совсем уж разорять Чжу Вэня — он вернул ему две десятых земли и поручил следить за лесом, так Чжу Вэнь стал у него главным управляющим на всем лесном хозяйстве. Приближенные отговаривали молодого купца, мол, Чжу Вэнь умен и коварен, дай ему власть — непременно начнет ею злоупотреблять, в будущем замыслит какую-то каверзу. Но Ху лишь улыбнулся и ответил, что Чжу Вэнь уже проиграл — воин со сломанным копьем уже не станет прежним. Так и вышло: Чжу Вэнь присмирел, усердно присматривал за лесом вплоть до того, пока Гунцзы Ху не покинул Байшуй насовсем, — а хитрого и могущественного дельца будто и не бывало.

Господин Ху, можно сказать, прославился. Хоть его богатства даже в самые золотые времена и не превышали состояние клана Цзянов, знатного и могущественного рода, что господствовал в Ваньчжоу на протяжении многих лет, еще с эпохи Крылатого Ле-вана, но его дерзости мог позавидовать сам патриарх Цзян.

Господин обладал изысканными манерами, точь-в-точь как у древней знати, и потому любил принимать гостей у себя в резиденции. К нему мог прийти любой, кто имел хоть какой-то талант и хотел попасть в его дом, — для гостей двери всегда были открыты настежь. Он не отказывал даже городским повесам, что захаживали, прикинувшись образованными мужами. Приближенные упрашивали его умерить радушие, но он отвечал, что негоже из-за пары низких людишек портить свою репутацию гостеприимного хозяина.

Хотя в резиденции Ху было без счету певичек и танцовщиц на любой вкус, из любого клана, сам он был весьма аскетичен в том, что касалось плотских желаний. За всю жизнь он так и не нашел себе достойную спутницу, и вся эта красота нужна была только лишь для услаждения взора гостей, чтоб им было с кем пригубить вина. Одевался он просто, ел мало — но был разборчив, не роскошествовал и попусту съестные припасы не расходовал. Заливные желе, прозрачные словно хрусталь, хитроумные блюда с легендарного Пира Карповой Губы и Верблюжьего Горба и застолий Лю Бэя — его повара все это умели, но готовилось подобное лишь для гостей, сам же господин обычно держался поодаль с чаркой рисового вина в руках.

Это раньше он жил на широкую ногу, в свое время он истратил немало золота на женщин и развлечения — уж не меньше, чем другие богатые купцы.

Но зато молодой господин очень любил охотиться.

Простая охота на зайцев да на антилоп — это, конечно, не бог весть какое развлечение: нужен простой лук, мешок стрел да быстрый скакун, только и всего. Кого таким удивишь? Нет, господин Ху предпочитал занятие посерьезнее — он охотился на громадных тварей, о которых никто и слыхом не слыхивал, а если и слыхивал, то дрожал от ужаса.

В Ебэе водился один редкий зверь, что звался чжуаньли, — все знали о нем, но никто не посмел бы на него поохотиться, даже мысль об этом страшила. Еще чжуаньли называли Морозным зверем, по легендам, у него в каждом суставе было по ледяной жемчужине, которая холодным дыханием намертво замораживала его тело. Холод не мог вынести даже сам зверь, а потому искал спасения в горячих источниках. Стоило ему приблизиться к другому животному, как оно тут же промерзало до самых костей.

Господин Ху был человек отважный и конечно же сразу заинтересовался этим опасным чудищем. Вычитав в древних книгах о чжуаньли, он пришел в неописуемый восторг и тут же созвал приближенных составлять план охоты на зверя. Сейчас этот план и не выглядит таким уж сложным — но, чтобы его задумать и осуществить, требовалось известное безрассудство, не присущее никому другому. Итак, хоть Ебэй и славился своими морозами, но все же там имелись горячие источники. Гунцзы Ху отправил людей в Ебэй отыскать их — и они нашли целую цепочку источников, которая вела прямо к жерлу потухшего вулкана. Вулкан уже давно уснул, но в жерле по-прежнему бурлила кипящая лава. Господин приказал привезти туда сталь, расплавить ее и залить несколько чанов кипящего металла прямо в жерло — остыв, расплав превратился в тонкое и гладкое покрытие. Потом он велел слугам налить сверху талой воды — и получилась огромная горячая ванна.

Когда все было исполнено, господин Ху дунул в Туманный рожок и притаился у жерла вместе с помощниками. Эти рожки были в ходу у ебэйских охотников. Поговаривали, что их звук походил на голос зверя чжуаньли: услышит его самец и думает, что его кличет самка. Так и вышло — звук рожка услышал самец чжуаньли, скрывавшийся в источниках, и, решив, что это самка, опрометчиво бросился на зов. Тщательно обнюхивая все вокруг, зверь пробирался вперед, и перед ним оказывался один водоем за другим. Чжуаньли очень любят горячие источники, так что открытие приводило его в еще больший восторг. Теплая вода каждый раз чуть отогревала зверя — и он упорно стремился вперед на манящий звук, пока не оказался в жерле вулкана.

Там был самый большой водоем: увидев его, чжуаньли решил, что тут-то наверняка и обитает самка, и радостно нырнул в него. Но слуги господина заранее просверлили отверстия в стальных стенках, поэтому стоило только зверю туда погрузиться, как вода быстро хлынула наружу, и тот свалился на самое дно стальной тюрьмы. Как ни пытался он выбраться, хватаясь когтями за скользкие стенки, — все оказалось бесполезно. Вот так молодой господин и поймал Морозного зверя.

На этом его азарт иссяк. Он не стал убивать чудовище и только собрал в качестве трофея его слезы, которые тут же превратились в ледяной жемчуг, а самого чжуаньли выпустил на свободу. Люди в Байшуе своими глазами видели, как летом на этих бусинах появлялся слой белого инея, — разве с обычным жемчугом так бывает?

Есть еще одна известная история — как Ху морского змея ловил. Ваньчжоу омывает бескрайний океан, насколько хватает глаз, до сих пор никто не видал, где он кончается. Легенды гласили: мол, на краю моря — огромный водопад, и падает он в бесконечность, а внизу под ним — непроглядная космическая бездна. Дожди льют с неба, напитывая огромный мировой океан, и как только вода набирается до краев, то выливается водопадом в бесконечный космос. Свались туда человек, он не умрет, а будет только бесконечно падать в этот бездонный омут до тех пор, пока через мириады лет не наступит конец света.

Конечно, то лишь легенды. Все кланы Новоландии были лишь мелкими букашками в огромной вселенной. Они не знали, что находится на краю моря, вот и напридумывали всяких небылиц, записывали что в голову взбредет. Иногда в древних книгах встречались любопытные предания, в которых говорилось о чудесах далеких морей, но никому было не под силу сказать, правда это иль нет. Господин Ху же особенно любил эти предания.

В тот год ваньчжоуские рыбаки жаловались, что в море совсем не стало рыбы. Обычно весной и осенью крупные косяки рыб приплывали из глубин океана к берегам Ваньчжоу и, минуя их, устремлялись к острову Миньчжун, затем через ущелье Тяньто течение выносило их в холодное море, что на востоке от Ланьчжоу. Но в ту осень приплыла лишь половина, а что до редкой деликатесной рыбы, то ее в Ваньчжоу вообще было не поймать.

Само по себе рыболовство мало заботило господина, но и до него дошли эти сведения. Как-то раз на пиру он приказал подать пятнистого иглобрюха, на что повар ответил, что на рынке, да и во всем Ваньчжоу, в этом году такой рыбы не найти. Услышав это, господин надолго замолчал, а потом вдруг поднялся из-за стола и удалился, оставив гостей в полнейшем недоумении. Как раз было самое горячее время для продажи древесины, но он поручил все дела одному из приближенных, а сам взял самых ловких и мудрых своих помощников и поспешил к горе Бэйманшань.