Ксения Вавилова – Проклятые приносят несчастья (2) (страница 4)

– Кто-нибудь, позовите врача! – что есть силы крикнула она и, не дождавшись ответа, медленно открыла глаза.

В комнате всё так же. Свет, музыка, будь она трижды неладна.

Осторожно приблизившись к кровати, Кристина провела пальцами по абсолютно белой стене. Надписи не было.

– Лучше не становится, – покачала она головой и, надеясь вырваться из затянувшегося сна, вновь легла спать.

Бесцельное существование, пожалуй, стоит приравнять к пыткам. Врачи ходить перестали. Опрос проводили по громкой связи, на вопросы не отвечали. Если Кристина начинала бунтовать, требуя ответов, они обрывали связь, оставляя сводящую с ума музыку.

Свет и Тьма, она уже ненавидела этот навязчивый мотив!

Как-то раз после очередного опроса, Кристина сидела, привалившись к стене, мечтая хотя бы о мячике, когда услышала хлопок двери. Дверь её камеры была закрыта.

– Ты закончил? – спросил женский голос из динамика.

– Да, сейчас заполню форму и пойдём.

Стараясь не реагировать, Кристина продолжила пялиться в стену.

– Жуть. Сколько она уже там?

– Четыре дня.

Всего четыре дня?! Казалось, прошла неделя, не меньше!

– Бедная, – вздохнула женщина. – Вы бы ей хоть книжку дали.

– Не жалей её. Ты просто не видела, что тут по ночам творится.

“Что, демоны вас возьми, творится?” – холодея, вопрошала Кристина, но не посмела открыть рот и высказать вопрос вслух, надеясь, что они и дальше будут не замечать, что микрофон включён.

– Что творится? Бегает по потолку? – как-то неестественно хихикнула женщина.

Случилась небольшая пауза и звук быстро перелистываемой бумаги.

– Да, – с нажимом произнес он. – Я почти закончил, пойдём.

– Ой, прости, – смущённо буркнула она и, быстро возвращаясь к участливой манере, спросила. – Всё настолько серьёзно?

– Очень серьёзно, – с напряжением в голосе произнёс он, явно не желая продолжать разговор.

Девушка кашлянула, но её собеседник молчал. Вновь зашуршала бумага.

– А почему серьёзно… Ой, нет, не та строчка.

Кто-то резко подорвался со стула так, что тот с шумом проехался ножками по полу, и звук пропал.

Кристина продолжала сидеть у стены, глядя перед собой. На стене у кровати сохранилось едва различимое розовое пятно.

Кто-то выключил и включил свет. Хотели сымитировать перебои с электричеством, но забыли про музыку. Кукольные мелодии продолжали играть.

Подслушанный разговор звучал неестественно, словно плохо отрепетированная пьеса, где актёры переигрывают, а режиссёр запил и уснул в оркестровой яме. Странно и неестественно. Если бы они пеклись о её здоровье, не заперли бы тут. Не ограничивали общение. Выключили бы эту музыку, будь она трижды проклята.

Динамики протянули мелодию, жутко исказив её, и замолкли. Проклятье не удержали ни знаки, ни ограничивающий браслет. Посмотрев на сдерживающий браслет, Кристина сняла бесполезную железяку и отбросила в сторону.

Через несколько мгновений опустился экран, но вместо человека, камера снимала пустой стул.

– Кристина Игоревна, пожалуйста наденьте сдерживающий браслет, – раздалось из динамиков телевизора.

Для проклятья многого не нужно. Если оно злонамеренное, то нужен ритуал. Если случайное, достаточно сильных эмоций, и их в Кристине было предостаточно.

– Будь проклят замок этой двери, музыка, что сводила меня с ума, и люди, придумавшие эту изощрённую пытку, – в сердцах выкрикнула она и, не дожидаясь видимого эффекта, бросилась к двери. Та без проблем открылась.

Кто-то тронул её плечо, и, вздрогнув, Кристина проснулась.

Растерянно моргая, она села, потирая лицо. Всё та же белая палата. Музыки нет. Пожилой мужчина в белом халате поверх твидового пиджака, пытающийся скрыть беспокойство за ободряющей улыбкой. Обернувшись, она посмотрела на стену, но никаких следов надписи не обнаружила.

– Ох.

– Как вы себя чувствуете? – садясь напротив, спросил он.

С доктором пришли еще несколько врачей. Бейджиков с именами они не носили, представляться не спешили.

– Пожалуйста, скажите, что это явь, а не сон, – потирая лицо, попросила она.

– Явь, – уверенно заявил доктор. – Меня зовут Анисимов Павел Сергеевич. Вы можете назвать своё имя?

– Птичкина Кристина Игоревна.

– Хорошо, хорошо, а где вы находитесь?

– Климентьевская больница, – с готовностью отозвалась она. – Климентьев Станислав Викторович основал кафедру психологии в НГУ. Я там училась.

Судя по тому, как расправилась тревожная складка меж бровей, ответ Анисимову понравился. Простой и лёгкий тест для оценки состояния пациента.

– Это правда не сон? – сонно щурясь, спросила Кристина, с удивлением ощупывая сдерживающий браслет на руке.

– Самая что ни на есть настоящая явь.

– Мне сейчас такой отборный калейдоскоп бреда приснился, голова идёт кругом, – она потерла виски. – Спасибо, что выключили музыку. Ох, она меня с ума сводила.

– Музыку? – Анисимов бросил взгляд на коллег, те отрицательно покачали головой. – Не было никакой сущности.

– Сущности? – вмиг схватилась она за услышанное, холодея от мысли, что всё ещё во сне.

Он удивлённо посмотрел в ответ и повторил:

– Не было никакой музыки.

– Ох, – обхватив голову руками, Кристина закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. – Понятно, почему вы так спешили забрать меня с улицы. Эта дрянь прогрессирует быстрее обычных болезней.

– К сожалению. Мы проведём новые анализы, подберём препараты.

– Что случилось с остальными? Теми, кто, как и я, вступал в контакт с сущностью?

– Те, кого нам удалось найти, убили себя. За несколько дней до трагедии их близкие отмечали ухудшение сна, тревожность, навязчивые состояние и галлюцинации. Некоторые становились агрессивными, другие, наоборот, впадали в ступор и не реагировали на раздражители. Пожалуйста, расскажите во всех подробностях, что вам приснилось.

4 – Зоя и пропавшие туристы

Свет пробивался сквозь закрытые веки. Поморщившись, Зоя с трудом разлепила глаза. Первым, что она увидела, был косой потолок крыши, обшитый утеплителем.

Пошевелившись, она едва не застонала. Каждая мышца в теле отозвалась болью, словно последние пару дней она провела не просто в зале, а на дыбе, где растянули мышцы и чуть выдернули суставы.

До её ушей донеслись голоса – громкие, резкие, испуганные.

Переборов себя, Зоя медленно поднялась.

Она оказалась в одном из путевых домиков. Она хорошо такие знала: однотипные, небольшие однокомнатные дома, без изысков, с печью по центру. На первом этаже – большой стол и лавки, на втором – спальня. Бросаешь коврик или спальный мешок – королевское ложе готово. А королевское оно, потому что спишь на ровной поверхности, защищённый от ветра и сырости, а тепло от печи, поднимаясь к чердаку, согревает воздух.

Кто-то снял с неё мокрую одежду, оставив лишь белье. К счастью, её сумку оставили рядом, опасаясь, как бы кто не поднялся на чердак, она быстро натянула сменную майку и шорты. Тело ныло, мышцы отказывались растягиваться, а голова отзывалась болью на каждое движение. Всё же следует спуститься и узнать в чём дело.

Спохватившись, она сдёрнула всё ещё чуть влажный платок с лямки рюкзака и обернула им шею. Тот, кто принёс её сюда и раздел, должно быть, видел печать проклятья. От этой мысли стало не по себе. По спине побежали мурашки.

Пока она собиралась с силами, послышался скрип ступенек, на чердак поднялась девушка. Светловолосая, в выгоревшей на солнце майке и шортах из обрезанных джинс.

– С пробуждением! – улыбнулась она, и словно солнышко вышло из-за туч. – Как ты себя чувствуешь?

– Словно меня каток переехал, – настороженно глядя в ответ, отозвалась Зоя. – Что случилось? Я была в долине, а домики оставались по ту сторону плато…