Ксения Вавилова – Мериамос 1. Золотая Лисица (страница 3)

– Пока не знает, – пожал плечами он.

– Папа будет не против, – в голос сестры прокралась неуверенность. – Они отлично ладят, а он богат и влиятелен.

– Это еще ни о чем не говорит, – покачал головой Радим.

Не так давно папа выставил за ворота Регулуса Каперса, одного из братьев Руда. Та семья тоже по-своему богата и влиятельна. Вот только не понятно на что рассчитывал жених, если их семья получила влияние, заняв территории бывшего кайтовского герцогства во времена раскола Империи.

О том, что брат её друга сватался к Миранде, Лисара узнала самой последней, от Руда, что едва не лопнул от смеха узнав о неудавшемся сватовстве брата.

– Кстати, Лис, – заметив, как она поглядывает в сторону конюшен, начал Радим, – папа просил без него в лес не ходить.

– Я не одна. Поеду на Громе, он меня в обиду не даст.

– И все же не стоит. В лесу видели посторонних, они встали лагерем на старом пепелище. Сказали, что ненадолго.

Глядя на брата, Лисара с улыбкой покачала головой. Такой серьезный и ответственный! В детстве он был бы первым, кто рванул через лес посмотреть на чужаков. Его так однажды чуть цыгане не украли.

– Хорошо, не буду, – откусывая печеньку, пообещала Лисара.

Так как рядом не было ни Ниобы, ни Зара, некому было поспособствовать нарушению обещания. Вечер мог бы пройти спокойно.

Разбудил Лисару стук в окно. Не сразу поняв, что происходит, она отмахнулась от раздражающего звука, спрятавшись под одеялом. Стук повторился. По подоконнику прыгала галка. Пока девушка выбиралась из постели, птица продолжала постукивать по раме, не позволяя забыть о себе.

Справившись со шпингалетом, Лисара распахнула окно. Комната наполнилась прохладным ночным воздухом и трескотней сверчков. Галка пролетела над плечом девушки и, сделав круг, опустилась на стол. Яркой голубой лентой к ее лапке была привязана записка:

«Группа Ниобы спустилась с гор. Через пару дней, жди гостей».

Вопреки внешней неряшливости, Зар обладал прекрасным, почти каллиграфическим почерком. Едва ли не единственный в их компании, чье письмо можно прочесть сразу, а не после расшифровки.

Прижав письмо к груди, Лисара улыбнулась. Галка, выполнив свою миссию, некоторое время лакомилась крошками от печенья и, убедившись, что ответ писать никто не планирует, улетела прочь. Последовав за ней к окну, Лисара с удивлением обнаружила крадущуюся по заднему двору сестру.

Из-под накидки выглядывало нарядное вечернее платье, оттого странно было наблюдать, как Миранда пробирается через крапиву за забором. Прическа раскисла, и перья уныло поникли. Перчатки она держала в руке, а веер болтался, пристегнутый к поясу. Высоко подобрав юбки, она осторожно перелезла через забор и, перебравшись на доски, лежащие между грядок, стараясь не стучать каблуками, пошла к дому.

Случайного наблюдателя Миранда не заметила, зато Лисара рассмотрела покосившийся лиф, словно наспех, неправильно застегнутый, и размазанный макияж. При всем этом расстроенной сестра не выглядела. Напротив, счастливая улыбка не сходила с ее губ.

У окна ее спальни уже стоял стул. Взобравшись на него, та распахнула створки и закинула в комнату перчатки. Подобрав юбки, осторожно поставила ногу на спинку стула, удостоверилась в надежности и резко заскочила на подоконник. За стенкой послышался шум. В последний раз высунувшись в окно, Миранда затащила стул в комнату, закрыла створки.

Радим не шутил относительно того неизвестного джентльмена, хотя виденное сегодня внушало некоторые опасения относительно его моральных устоев. Впрочем, Лисара не склонна осуждать неизвестных людей без весомой на то причины. Быть может, у них любовь, страсть и все такое.

Так и отправилась бы Лисара спать с головой, полной интересных мыслей о сестре и друзьях, если бы не зарница.

До Академии она провела в этой комнате десять лет и привыкла видеть поднимающееся солнце чуть левее своего окна, что погружало дома напротив в глубокую тень, но не сегодня. Что-то высветлило верхушки деревьев и крыши домов напротив.

Чувствуя смутную тревогу от неправильности такого рассвета, Лисара вышла из комнаты в коридор и на носочках прокралась в гостиную. У них не было ни чайной, ни столовой, только одна просторная гостиная, окна которой выходили на сад во дворе.

Раздвинув шторы, Лисара выглянула в окно. Соседские дома, которые нормальный рассвет должен был позолотить, кутались в тени, только печные трубы чуть блестели от сереющего за ними кусочка неба.

Осознание пробилось через сонный мозг, и она на мгновение замерла охваченная тревогой и страхом.

– Радим! – закричала она бросаясь в комнату брата.

В спальне словно взорвался шкаф. Одежда валялась кучками на всех поверхностях, вперемешку с инструментами, картами и демон знает, чем ещё. Разглядывать было не когда. Содрав с брата одеяло, Лисара рывком распахнула шторы.

– Пожар!

– Где?! – резко сев, он сощурился на зарево, но тут до него дошел смысл услышанного, и он подскочил на ноги, словно ужаленный.

Подхватив брюки, он бросился к выходу, а Лисара к себе. Нужно переодеться и взять саквояж с инструментами.

Костюм, в котором она объезжала квергов и ходила в лес, сейчас как никогда кстати. Девушка скрутила волосы в жгут, уже подвязывала их платком, когда нечто странное заставило замереть.

Вибрация. Слабая вибрация в воздухе обострила все чувства. Камень не пропускал вибрации от использования Таланта, оттого сотни потенциальных магистров могли существовать под одной крышей Академии, не мешая друг другу.

Каменный дом не пропускал стороннее воздействие, но, стоя у окна, Лисара уловила отзвук. Талант. Папа.

Быстро, не глядя, она затянула шнурки на ботинках и выбежала во двор. Новая волна вибрации была сильнее. Дыхание участилось. Кулаки сжались сами собой. Волосы на затылке встали дыбом.

Радим что-то ей крикнул и побежал к соседям.

Не дожидаясь, когда брат соберет народ, Лисара вывела кверга Грома из конюшни и, не седлая, забралась на него. Роговые наросты на спине спилены, и все же сидеть на этом звере без седла неприятно.

Зарница становилась все больше. Дарий с семьей жили далеко от основных улиц. Брат хотел построить ещё одну ферму и расчистил большой участок леса в стороне от конезавода, с которым намеревался сотрудничать.

Эхо чужой агрессии раззадорило кверга, он пронесся через поле, словно ветер, едва замечая кочки муравейников. По полю бродили испуганные лошади. У леса, рвали поводья ещё несколько, привязанных к деревьям.

Гром, распахивая землю когтистыми лапами, взобрался на холм, и Лисара онемела от ужаса. Большой двухэтажный дом Дария пылал. От фундамента до крыши все в огне. Лопались окна, трещали балки. Прежде чем кверг успел сдвинуться с места, крыша с грохотом обвалилась, и дом сложился вовнутрь.

Из горла вырвался сдавленный крик, на который тут же среагировал Гром, припав к земле и ощетинившись. Спиленные роговые наросты больно ткнулись в бедра. Боль заставила прийти в себя.

Вокруг дома толпились люди. Большинство из них бросилось к лесу, должно быть, за лошадьми. Фигура в центре вскинула руки, и ближайшие несколько рядов словно подкосило. Несколько человек устояло, другие попадали, и через несколько секунд эхо волны добралось до Лисары. Вцепившись в гриву, она удержалась на месте.

Папа оборонял горящий дом. Худшее, что можно сделать, – это влезть под руку магистра. Талант требует сосредоточенности, концентрации. Поэтому, как бы ей ни хотелось спустить кверга на этих людей, Лисара удержала себя.

Всматриваясь в заросли, она пыталась понять, куда бегут эти люди. Быть может, удастся проследить за ними и выведать что-нибудь полезное.

Утихомирить нервно переминающегося с ноги на ногу кверга непросто. С болью в сердце Лисара отвернула зверя от пожара, в последний раз бросая взгляд на одинокую фигуру у горящего дома. Он не бежит и не нападает. Значит так нужно.

Подобраться близко на пыхтящем и рычащем звере не стоит и пытаться. Спешившись у леса, Лисара отпустила Грома и, медленно ступая, углубилась в заросли. Папа считал, что умение ориентироваться и бесшумно перемещаться по лесу – жизненно необходимый навык даже для городского жителя. Всякий раз, как Лисара приезжала на каникулы, отец водил ее в лес. Учил ходить звериными тропами, заметать следы, находить места для ночлега и стрелять по мишеням. А также, нарушая целую кучу законов, рассказывал о своем взгляде на Талант.

Пробравшись мимо молодых осинок и скрывшись под пышными еловыми ветвями, Лисара оказалась в нескольких шагах от места, где нападающие привязали лошадей. На небольшой полянке суетились люди, кто-то пытался успокоить лошадей, другие перевязывали ожоги, бинтовали кровоточащие раны и собирали вещи. Опасаясь, что её заметят, Лисара хотела уйти, когда среди толпы мелькнула знакомая выправка.

Мужчина повернулся, и девушка едва не вскрикнула. Подполковник милиции, низкий, полный мужчина с крупными залысинами и одышкой, держась за бок, ругался сквозь стиснутые зубы, требуя подать ему коня. Лисара помнила, что в последний раз видела его, когда Руда награждали за помощь при задержании. Запоминать его фамилию она в тот раз поленилась, о чем теперь сильно сожалела.

Тут же к нему подоспел мистер Мэнсон.

Мистер Мэнсон? Тихий, мягкий профессор, любитель кактусов и длинных лекций? Преподаватель Академии?