Ксения Вавилова – Мериамос 1. Золотая Лисица (страница 12)

– У меня не спрашивайте. Ваши асовские порядки всегда казались мне странными.

Просияв улыбкой, она лаской скользнула между грядок следом за канареечно-желтой накидкой. Из любопытства Вилинарий последовал за ней.

– Ничего, что вы следите за сестрой своей подруги?

Вместо того чтобы смутиться, она усмехнулась:

– Ночью головная боль отступает, и хочется немного побыть живой.

– А что прославленные магистры Академии? Не в силах совладать с мигренью?

Они прошли через сад, пересекли улицу и скрылись в березовой роще. Миранда даже не пыталась таиться, шла целенаправленно по центру улицы.

– С мигренью они отлично справляются, но не с наследственностью.

– Хм?

Наследственность для лэртов – больная тема. Вероятно, увидев отклик, мандагарка продолжила:

– У бабушки такое было, у мамы, теперь и у меня, – тенью переместившись за дом и скрывшись за коробками, она осмотрелась. – Кто-то наследует фамильные драгоценности, а я шишку под черепом.

– А я представитель расы, не способной выйти на солнце.

– Вы победили, – с озорным огоньком в глазах отозвалась она.

Сделав небольшой круг, они добрались до домика на окраине, куда так торопилась старшая из сестер. Навстречу вышел высокий мужчина, спеша заключить девушку в объятия.

Потеряв интерес, мандагарка уже развернулась, чтобы пойти домой. Вилинарий, напротив, навострил уши. Ветер донес до него знакомый голос. Обойдя дом, стараясь не перебудить всех окрестных собак, он подобрался к окну.

– Я обшарила кабинет, но ничего не нашла, – извиняющимся тоном говорила девушка. – Даже тайник, что открыл тот жуткий тип, обыскала, но там только завещание и распоряжение, как поступить с деньгами и собственностью.

Ответа Вилинарий не расслышал, но знакомого голоса было достаточно, чтобы отослать мисс Верес назад в дом Кайтов. Та, разумеется, уходить не желала, но долго упорствовать не стала. Проследив, чтобы она не вернулась, и, отсидевшись за ближайшим кустом, Вилинарий вернулся к дому.

Пришлось подождать. Потом еще немного. И еще. Когда Вилинарий начал было раздражаться, старшая из сестер Кайт выпорхнула из дома. Виновник ее приподнятого настроения вышел следом проводить.

Мисс Кайт щебетала о чем-то, повисая на руке ухажера, не забывая прижимать к груди знакомую коробку. Плоская картонная коробка, обтянутая темным бархатом и перевязанная фиолетовой лентой. Кто-то делает хорошие деньги на личной жизни Змея.

Дождавшись, когда девушка удалится, Вилинарий вышел из тени.

– И какого демона ты здесь делаешь?

Обернувшись, тот рассеянно взлохматил волосы.

– Так ты все же добрался? – удивленно отозвался Змей.

Запахивая рубашку, он вернулся к дому и, опустившись на скамейку, расслабленно вытянул ноги. Видеть его без костюма, лохматого, только что из постели, где он вдоволь порезвился с какой-то девкой, как-то странно и даже неприлично.

– Не твоими стараниями, – скрестив руки на груди, Вилинарий не спешил приближаться, жалея, что не удалось вернуть снаряжение. – Ты знаешь, что произошло с Черным Волком?

Змей не ответил. Похлопав себя по карманам, нашел портсигар и закурил. Вся эта расслабленность и леность была напускной. Вилинарий достаточно прожил среди асов, чтобы научиться подмечать мелочи. Морщины на смуглом лице заострились, появилась складка меж бровей.

– У меня тот же вопрос, – выдыхая дым, снизошел он до ответа. – Я еще неделю назад рассказал тебе о готовящемся нападении на Волка, – черные глаза опасно сощурились. – Любой мой шаг будет рассмотрен серыми как попытка саботажа, потому я и передал информацию тебе, но ты, похоже, предпочел позабыть о ней.

Вилинарий стиснул челюсть, чтобы не броситься с обвинениями в ответ.

– Твой маршрут привел меня в засаду, – глухо отозвался он, пошарив взглядом по двору, подкатил ногой чурку и сел напротив. – Если боишься преследования, зачем приехал?

– Я говорил с Волком, пытался убедить бежать, – недовольно поджал губы Змей, глядя, как пепел осыпается в траву. – Но ты же его знаешь.

Помолчали.

– Где они тебя ждали? – спросил Змей.

– У пасеки.

Тот нахмурился. Пасека много лет служила безопасным перевалочным пунктом для тайной сети Волка. Обсуждая план, они не упоминали ее, но подразумевали, что именно там Вилинарий переждет день.

– Теперь, когда уже поздно, расскажешь, ради чего я провел почти неделю в затхлом подвале?

Забытая сигарета продолжала тлеть, Змей хмуро уставился куда-то в траву.

– Кто-то пустил слух, будто бы Волк знает, как убить Безликого.

Пораженный этой новостью Вилинарий замер.

– Это правда?

– Демон его знает, – недовольно отозвался Змей, щелчком пальцев отправляя истлевшую сигарету в траву.

– Думаешь, серые его убили?

Пожав плечами, Змей поморщился.

– Надеюсь, что нет. Иначе мы все по уши в дерьме и продолжаем тонуть, – раскрыв портсигар, некоторое время рассматривал содержимое. – Живым он им не больно-то и нужен.

Вилинарий придерживался точки зрения младшей из дочерей: Александр жив. Нельзя выбраться из стольких передряг и так глупо погибнуть, погубив половину семьи. В худшем случае их взяли в плен.

– Я завтра возвращаюсь в столицу. Нужно узнать, что известно по этому поводу Магистрату, – с громким хлопком закрыв портсигар, Змей поднялся на ноги. – К слову, тебе стоило бы затаиться где-нибудь подальше от Кондомы. Они выкрали внучку Волка и, если не найдут альтернативы, могут вспомнить о тебе.

Кивнув, Вилинарий поднялся.

– Ты ведь не думаешь, что этот провал можно расценить как оплату? – донеслось ему в спину. – Ты все еще мне должен.

– Помню.

– Я дам знать, когда появится возможность вернуть долг.

Возвращаясь к дому Кайтов, Вилинарий вспоминал резню, устроенную Волком, когда серые забрали первенца, и пытался понять, станет ли он с тем же ожесточением защищать внучку.

Глава 10. Ниоба Верес

Грома так и не нашли. Приученный раз в неделю приходить за кормом, он либо вернется сам, либо одичает в лесу. Ждать Кадима и выяснять, что именно она унаследовала, Лисара не стала и дала команду собирать вещи. Лэрт, оставив вежливое письмо с извинениями, исчез после разговора с любовником Миранды. А Ниоба получила возможность пересказать услышанное друзьям:

– Волки? Змеи? Что за зоопарк? – фыркнул Зар, который в детстве просил называть его Черной тьмой и носился по коридорам, закутавшись в отрез черной ткани.

– Ну, положим, не так уж и странно, – пожала плечами Лисара. – Кайты со староимперского – волки. Змеи… – нахмурившись, попыталась отыскать в памяти слово. Ниоба пришла ей на помощь:

– Змея – ару. В Сороне есть остров Ару – змеиный остров.

– Кодовые клички, словно мы в шпионском романе, – не потрудившись свернуть рубашку, Зар сунул ее в сумку.

Раньше Ниоба забрала бы одежду и все аккуратно свернула, раздражаясь из-за его безалаберности. Теперь боялась поймать его взгляд. Обсуждая возвращение в столицу и план дальнейших действий, она внезапно обнаружила, что и он избегает ее. Зар смотрел либо на Лисару, либо куда-то в сторону. Стоило набраться храбрости и задать ему какой-нибудь вопрос напрямую, но Ниоба не решалась. Словно это могло уничтожить иллюзию мира, что установилась между ними.

Порой она жалела, что Лисара так резко ворвалась в их жизнь. Не то чтобы Ниоба не хотела увидеть подругу. Хотела! Но еще сильнее желала помириться с Заром, найти в себе силы на тяжелый разговор и обвинения, что посыплются в ее адрес. Силы удержаться от ответных обвинений, которыми она будет защищаться. То легкое настроение во время встречи как нельзя лучше подходило для этого.

Сейчас момент оказался упущенным. Рядом всегда кто-то есть, а если они каким-то чудом оказывались одни в комнате, то вместо разговора один из них просто уходил.

Сидя в поезде, что нес их на юг, Ниоба через отражение наблюдала за бывшим другом. Черные волосы растрепались, на подбородке проступила щетина. Перебрасываясь шутками с Лисарой, он выглядел расслабленным и веселым. Но стоило Лисе подняться, чтобы сходить за чаем, как в порыве галантности подорвался и поспешил ее опередить.

В купе стало тихо.

– Ты, должно быть, меня ненавидишь, – тихо спросила Ниоба, наблюдая за подругой через отражение в стекле.

– С чего бы это? – удивилась Лисара.

Осторожным движением она прощупывала через одежду повязку на боку. Рана затянулась, но порой напоминала о себе при неловких, поспешных движениях. Всякий раз Лисара бледнела и замирала, заставляя сердце обливаться кровью.

– Ты предупреждала, что любовь разрушит дружбу.