Ксения Вавилова – Костяная паучиха (страница 9)

– Я лишь хотел удостовериться, что вам понравились комнаты и наряды, – тихий голос графа едва слышен.

Схватившись за ручку двери, Павиус ощутил необходимость узнать, что там происходит, но дверь оказалась закрыта. Даже не дрогнула под его напором.

“Граф, возможно, в опасности, я должен, нет, я обязан вмешаться!” – с этой мыслью он вернулся в свои комнаты и вышел на балкон.

Дверь в покои Паучихи была открыта.

– Не подходите ближе, – раздалось совсем рядом, и мастер инквизитор, словно мальчишка, замер, поставив одну ногу на балюстраду.

– Вы меня боитесь? Простите, я совсем отвык от общества добродетельных женщин, я не хотел доставлять вам неудобства.

“Добродетельная? Она? Граф, вы перебрали вина!”

Осторожно перебравшись на соседний балкон, он прислонился к окну и заглянул внутрь. Дорогое стекло позволяло разглядеть Паучиху, отступившую к трельяжу, и графа в расстёгнутом камзоле с распахнутой на груди рубашкой, сидящего на пуфике у шкафа.

Несмотря на середину лета, балконы обдувал холодный осенний ветер. Чувствовался запах палой листвы и подмёрзшей земли. Небо заволокли свинцовые тучи. Окна выходили на Проклятые земли – совсем не тот пейзаж, которым хочется наслаждаться.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – нервно теребя рукав, спросила она.

– Я пришёл убедиться, – расслабленно отозвался граф и, дотянувшись до графина с вином, наполнил бокал.

– В чём же? – голос же Паучихи звенел от напряжения.

– Вы действительно Костяная Паучиха?

Она выразительно приподняла брови.

– Нет, скоморох, украденный из цирка.

– Может, и скоморох, – пожал он плечами. – Но мне нужны доказательства.

– На поднятие мёртвого сил у меня не хватит, да и нашим общим друзьям, верящим в одного воображаемого друга, это не понравится.

Подавившись вином, он заинтересованно посмотрел в ответ.

На мгновение, всего на мгновение граф стрельнул взглядом в сторону окна. Отшатнувшись, Павиус едва не свалился с балкона.

– Что там? – тут же встрепенулась Паучиха.

– Ничего, должно быть, птица.

– Тут ещё водятся птицы? Они обычно первыми улетают с проклятых мест.

– Вороны да кладбищенские падальщики, отравленные проклятьем, – расслабленно проговорил он. – Один из монахов болтал, что вы разогнали тучи.

– Да.

– Говорят, Могильная плясунья могла призвать луну и, купаясь в её лучах, творить чудеса.

– Кто говорит? Стоило бы укоротить язык болтуну.

– Станцуйте для меня.

Последовала пауза.

Павиус вновь прильнул к окну. Паучиха отступила, а граф, развалившись в кресле, пил вино.

– Благодаря мне вы получили свободу, неужели я не заслужил небольшого вознаграждения?

Замешкавшись, она сделала ещё один шаг назад.

– О, мне известно условие, что столь сильно смущает вас. В шкафу есть белая сорочка.

– Очень мило, – буркнула она и начала распутывать завязки на корсете, отвернувшись от графа.

Пружинисто поднявшись, граф стремительно приблизился и  развернул её к себе.

– Позвольте, помогу.

– Может, лучше позовём служанок? – отступая, предложила Паучиха.

– Вы меня боитесь?

– Любая женщина, оставаясь с незнакомым мужчиной наедине, будет испытывать некоторую нервозность.

– Не бойся, – так тихо, что Павиус едва расслышал, прошептал он, глядя ей в глаза. – Тебя я кусать не стану. Только если сильно попросишь.

Оцепенев, Паучиха развернулась, позволив Виланду ослабить корсет. Виланд стоял совсем близко, наклонившись, он оттягивал ленты корсета, вынуждая её делать небольшие шажки назад, натыкаясь на него и спешно отступая.

Слишком близко.

Слишком интимно.

Павиус почувствовал, как к щекам прилила кровь. Словно он вернулся в далёкое прошлое к дыре в заборе в женской купальне. Встряхнувшись, он отстранился. Пришлось напомнить себе, что он здесь не из дурного любопытства, а следит за опасной тварью, способной наворотить невообразимых бед.

Но тут Виланд, наклонившись к ней, что-то прошептал. Вскинувшись, Паучиха резко повернулась, но была поймана за подбородок и развёрнута обратно.

– Не сейчас, – тихо проговорил граф.

– Спасибо, дальше я сама, – бросила она, спеша скрыться за ширмой.

Он вновь развалился в кресле, улыбаясь своим мыслям и раскручивая багрово-красное вино в бокале.

“Не похоже, чтобы граф нуждался в защите и помощи”, – мысленно проворчал Павиус и попятился назад к своему балкону.

Тут Паучиха вышла из-за ширмы в белой полупрозрачной сорочке, и он, неловко запнувшись, повалился на спину и упал бы вниз, не располагайся балконы близко друг к другу.

Женщина направилась к дверям, и пришлось спешно перебраться обратно, опасаясь быть замеченным. Он едва успел ввалиться в свои покои, как Паучиха вышла наружу.

Холодный ветер трепал полы белого одеяния. Вид с балкона открывался не слишком впечатляющий: на грязный двор замка, чёрную стену и Проклятые земли. Чёрную, безжизненную пустошь, покрытую колючими кустарниками, выжженной травой и сухими деревьями. Небо заволокли тяжёлые, свинцовые тучи, казалось, вот-вот начнётся дождь.

Обернувшись, Паучиха посмотрела в темноту комнаты, как показалось Павиусу, неприязненно. Отвернулась, закрыла глаза, выдохнула. С губ сорвалось облачко пара.

“Интересно. Значит, даже без сердца она тёплая? Или нагрелась, пока была в комнате у камина?” – в нём пробудился профессиональный интерес.

Сжав кулаки, Паучиха вновь глубоко вдохнула и выдохнула. Разжала пальцы и встряхнула руками.

С началом движения где-то вдали зазвучала флейта. Бесконечно грустная, пробирающая до костей мелодия. Женщина двигалась медленно, плавно, подчиняясь музыке.

Текучие движения завораживали. Звуки флейты заполнили сознание, вытеснив из него все мысли. Сидя на полу у балкона, Павиус наблюдал за танцем, не в силах оторвать взгляд.

Медленно, с неохотой тучи расступились, и на балкон пролился холодный лунный свет. Тревога, что скреблась изнутри с того самого момента, когда Павиус ступил на территорию замка, рассеялась. Стало тихо, спокойно, словно после долгого преследования тварей по болотам добрался до безопасного места и уснул в тепле.

Моргнув, Павиус резко отпрянул от окна, стряхнув с себя наваждение.

Магия.

Глава 10 – Сердце мертвой девы

Кровать была неудобной, постельное бельё сырым и с запашком, а в матрасе, похоже, кто-то копошился – и хорошо, если мыши, а не клопы или черви. От стен веяло холодом, словно сейчас середина зимы, сколько бы Мия ни жалась к огню камина, никак не могла согреться.

“Проклятье, – кутаясь в пахнущее сырой псиной одеяло, ругалась она. – Я же мёртвая! Я не должна мёрзнуть!”

Порадовавшись, что мертвецам сон не нужен, Мия провела ночь, накапливая энергию. Пусть по капле, но едва ли у церковников найдётся ещё один ненужный послушник. Но сколько бы она ни медитировала, силы не прибавлялось. Должно быть, это влияние Проклятых земель.

Именно из-за них за всё время ей не попалось ни одной кошки или собаки. Оттого вазы пусты, ведь живые цветы слишком быстро вяли. И поэтому караванщик поспешил уехать, не остановившись в замке для отдыха.

В какой-то момент, хотя Мия не заметила, чтобы на улице стало светлее, в комнату впорхнули служанки. Бледные, тощие девицы, страдающие малокровием. Они согрели воды и помогли обмыть тело, подкрасили лишённое красок лицо, помогли облачиться в новое платье и собрали волосы в замысловатую причёску. На шею повязали платок в несколько слоёв, а когда Мия высказала удивление, рассказали о модных веяниях столицы.