Ксения Вавилова – Костяная паучиха (страница 7)

– Не смей ко мне приближаться, – задыхаясь, проговорил он. – Тварь!

Чувствуя, как пылает лицо, он оставил меч, выхватив из-за пояса кинжал. Холодное лезвие прижалось к белой коже на шее, но взгляд Паучихи оставался спокойным. Опустив руки, она не сопротивлялась, только смотрела спокойно, с затаённой в глубине глаз усталостью.

– Вы видели, у них нет половины черепа. Оставили ровно столько, сколько нужно для управления. Кто-то послал их за вами, – произнесла она.

Пальцы против воли разжались, словно из них ушла вся сила. Он хотел злиться, ненавидеть это языческое, нечистое отродье, но не выходило. Словно её отрешённость и спокойствие были заразны.

– Если вы не будете делать из меня врага, нам не придётся воевать, – тихо проговорила она и, мягко коснувшись жёсткой руки, убрала её со своей головы.

– Павиус!

Дрогнув, инквизитор сжал кулаки и заметил, как она вздрогнула от его изменившегося взгляда, поспешно отступая. Всё ещё нагая, она сжалась под его взглядом, обхватив себя руками, словно только сейчас обнаружила отсутствие одежды и смутилась.

“Нечестивая, грязная магия, – ругался он про себя. – Посмотрел ей в глаза, и она меня заворожила. Так и есть, заворожила. В следующий раз стоит выдавить ей глаза. Для нашей миссии они ей не нужны”.

Вогнав меч в ножны, он отступил к епископу, что баюкал покалеченную кисть. В пылу битвы шкатулка оказалась на полу. Подняв её, Павиус небрежно бросил шкатулку на кровать, заметив, как дёрнулась Паучиха.

– Быть может, это эксперименты вашего брата? – осведомился инквизитор, открывая ближайший шкаф.

– Исключено, – присаживаясь на край комода, решительно мотнула она головой.

– Раньше он не брезговал натравливать мёртвых на людей, – резонно заметил он, доставая простынь, и бросил ею в Паучиху.

– Вы верно выразились: мёртвых, но не извращённых не-мёртвых созданий, – быстро закутавшись в простынь, она благодарно кивнула. – Это больше похоже на дела какого-то экспериментатора, что намерено вырастил гулей и нашёл способ подчинить себе.

– Не вижу разницы, – отозвался епископ, морщась, пока Павиус рассматривал его руку.

Ведьма вздохнула. Помочь исцелить рану она даже не предложила. Заматывая руку епископа, Павиус бросил в её сторону взгляд. Как раз вовремя, чтобы заметить, как та потёрла пальцы, между которыми что-то блеснуло.

– То, что вы зовёте меня ведьмой, с точки зрения терминологии совершенно неверно, – заговорила она, поплотнее закутываясь в простынь. – Ведьмы – это обладательницы внутреннего природного дара, и подчиняется им живая природа. Животные, магические создания, растения. Способности их по большей мере интуитивны. В моём случае дар был, – она запнулась, – благоприобретённый. Я не способна создавать энергию из ничего, только получать и перерабатывать внутри себя. Мне подчиняются мёртвые. В классификации Капитула я некромант, – и помедлив, добавила, – а по факту я жрица Смерти.

Епископ бросил в её сторону красноречивый взгляд.

– Моя задача – упокоить тех, кто лежать в могиле не хочет, и уничтожить тех, кто извращает смерть, создавая чудовищ. Если коротко, я скорее инквизитор от мира мёртвых.

Ответить ей никто не успел, в дверь деликатно постучали.

На пороге стояли бродяга и высокий черноволосый эльф.

– Комнаты для барышни готовы, – низко поклонившись, произнёс последний. – Граф приказал проводить Костяную Паучиху в её покои.

Как на пружине Павиус подскочил на ноги. Её нельзя отпускать. Она должна находиться под его, Павиуса, присмотром!

– Не стоит так волноваться, – расслабленно отмахнулась Паучиха. – Вы помните, что мы не должны ставиться врагами, ведь так?

Взгляд у неё был лукавый. Блёклые серо-розовые глаза блестели. Бледные губы изогнулись в хитрой улыбке. Павиус уже потянулся к мечу, но епископ тронул его за рукав, останавливая.

– Ступай, презренная женщина, но помни, в чьих руках твоё сердце.

– Премного благодарна, – издевательски поклонившись, она отправилась за эльфом.

Едва дверь закрылась, Павиус взорвался:

– И вы отпустите её?! После всего того, что она сделала и наговорила?

– Успокойся. Мы в гостях и вынуждены подчиняться законам этого дома.

– Нет закона выше Божьего! – запальчиво воскликнул инквизитор.

– Нет. Но наша миссия должна храниться в секрете. Одно дело – исследование Проклятых земель, другое – врата в мир мёртвых и свихнувшийся некромант. Мы не должны сеять панику.

Павиус заметался по комнате, как дикий зверь по клетке. Под ногами поблёскивали серебряной паутиной щепки – всё, что осталось от дубового сундука.

– Её нельзя оставлять одну. Что, если она очарует Графа своими женскими чарами?! Она ставит под угрозу всю миссию!

– Павиус, сын мой. Тебе нужно исповедаться.

– Я не…

– Тебе нужно исповедаться, – с нажимом повторил епископ.

Павиус почувствовал, что не в силах противостоять его голосу. Колени сами собой подогнулись. Склонив голову, он замер в позе раскаявшегося грешника.

– Ты вновь ощутил греховное желание, сын мой?

– Нет, Владыка.

– Павиус, ты же знаешь, что не должен лгать на исповеди, – по-отечески пожурил его Епископ Арно и достал из походной сумки прут.

Инквизитор, хоть и был давно не мальчишкой, а умудрённым опытом, шрамами и сединой мужчиной, похолодел.

– Её тело ввело тебя в искушение?

Павиус хмуро уставился в пол.

– Ты ведь знаешь, что не должен лгать на исповеди. Не хочешь говорить мне, признайся самому себе.

Плечи обессиленно опустились. Он не должен воевать с едва ли ни единственным человеком, что пытается помочь, а не осудить.

– Я ненавижу её. Ненавижу всем сердцем. Я бы предпочёл сжечь останки, нежели собирать ее и оживлять.

– Но?

– Но моё тело – враг мой.

– Тело слабо, – подтвердил Епископ, беря его за руку, которой Павиус держал женщину за белоснежный шёлк и паутину волос. – Но дух наш силён!

Резкий удар по ладони заставил тело вздрогнуть, но инквизитор остался на месте. Это было заслуженно. Он позволил себе слабость.

– Мы должны закалять наш дух! – прут со свистом рассёк воздух. – Дух стоит превыше плоти, – удар, – превыше разума, – удар. – Если не можешь изгнать эти мысли, обрати их в ярость, – удар. – А если не выходит…

Пауза заставила Павиуса оторвать взгляд от ковра и посмотреть на епископа.

– Я лишь боюсь, что прознав об этом, она использует тебя, обратив ко злу.

Оставив прут, он по-отечески погладил рассечённую ладонь.

В свои покои Павиус вернулся в смешанных чувствах. Буря, не имевшая выхода, бушевала в душе. А причина ей – мёртвая дева, к которой он не должен ничего испытывать, кроме брезгливого презрения и ненависти.

Его кровь запятнана, род не чист, ему никогда бы не выбраться из роли слуги и всю жизнь прислуживать, если бы в тот роковой день Костяная Паучиха не вложила в его руку меч и не подставила шею.

Люди думают, что храбрый юнец сам, из последних сил зарубил проклятую тварь. Но это она смиренно просила о смерти.

Почему?

На кровати уже лежал чёрный с красным камзол, расшитый серебром и шёлком. Слишком шикарный для скромного инквизитора.

Доставая из сумки парадное одеяние, он думал: смог бы он стать Великим Инквизитором, будь его кровь чиста?

Епископ всего на пятнадцать лет старше, но выглядит развалиной, поход даётся ему очень тяжело. Зато сам Павиус до сих в совершенстве владеет своим телом и мечом. Он искуснее любого из инквизиторов, а видел больше любого из Охотников.

В комнату сунулся слуга и помог облачиться в строгий официальный наряд Мастера Инквизитора. Зачесав назад волосы, Павиус не отказал себе в минуте самолюбования.

Светлые волосы, подёрнутые на висках сединой, добавляли ему солидности. Костюм, позволяющий блистать на официальных визитах, не сковывал движений. Однажды Павиус сражался в нём со скрыгой прямо во время бала и вышел победителем. Пока остальные путались в длиннополых мантиях, он заколол тварь скрытым в рукаве освящённым клинком.

Глава 8 – Гостеприимство

“Я мёртвая дева, но даже для меня этот корсет туговат”, – подумала Мия, покинув покои.