Ксения Циглер – Утраченное вчера (страница 8)

В руках я держала пожелтевший кусок московской газеты с фотографией брата и его товарищей. С робкой надеждой в глазах, я подходила к прохожим, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– П-простите, – обратилась я к плотному мужчине в шляпе, который спешил по своим делам. – Вы случайно не видели этих ребят?

Мужчина бросил беглый взгляд на фотографию и нахмурился.

– Никогда не видел. Не могу говорить, опаздываю на встречу.

И, не дожидаясь ответа, скрылся в толпе.

Я подошла к пожилой даме, выгуливающей пуделя.

– Простите, мэм, – робко спросила я. – Может быть, вы что-нибудь знаете об этих… “Ангелах с улиц”?

Дама испуганно отшатнулась и прижала к себе собачку.

– Ангелы? Я не интересуюсь подобными вещами. Уходите, девочка, не морочьте мне голову!

Следующий прохожий, молодой парень в кожаной куртке и с зализанными назад волосами, остановился и внимательно изучил фотографию.

– “Ангелы с улиц”, говоришь? Не знаю таких, дорогуша. Никогда не слышал, хотя в этих краях всякое бывает. Но на всякий случай советую тебе держаться от них подальше. А то можешь огрести по полной, понимаешь? – Он подмигнул мне и пошел дальше, насвистывая какую-то мелодию.

Единственным маяком оставалось название группы – “Ангелы с улиц”, напечатанное крупным шрифтом на обрывке газеты. Ангелы с улиц… Странное название для тех, кто, по слухам, ворочает делами с мафией.

Витрины магазинов манили своими новинками – огромными телевизорами “Philco”. “Удобно”, – подумала я, заметив в одном из них знакомое название: “Ангелы с улиц”. Заинтригованная, я приблизилась, чтобы расслышать, о чем идет речь. На экране диктор с безупречной прической и широкой улыбкой сообщал: – Внимание, народ! Говорит банда “Ангелы с улиц”! Если у вас есть бабки и вы жируете, то лучше не попадайтесь нам на глаза. А тех, кому жрать нечего, ждем на Хьюстон-стрит, на Авеню А. Сегодня у нас акция – делимся награбленным добром: одеждой и едой. Всем нуждающимся – подходите, не стесняйтесь. “Ангелы” помогут!

Сердце учащенно забилось. Это шанс! Первый шаг был ясен: отправиться на Хьюстон-стрит и попытаться разыскать тех, кто может знать о брате.

Свернув с Шестой авеню, мимо витрин универмага “Корт”, я неожиданно очутилась на шумном рынке. Пирамиды румяных флоридских апельсинов, расставленные с безупречной геометрией, горы “Айдахо” – картофеля, выложенного словно драгоценные камни, и наливные помидоры “Бифштекс” – все это кричало о достатке, граничащем с расточительством. Эти яркие краски вызвали неожиданную горечь – в памяти всплыла тусклая картина нашего окупированного города, где даже прошлогодняя сухая корка хлеба была сокровищем, добытым с риском для жизни у местных крестьян.

Обойдя несколько прилавков, я заметила худощавого мужчину в старомодном твидовом пиджаке, продававшего свежие выпуски “Daily News” и “New York Mirror”.

– Добрый день, – поздоровалась я.

Продавец, окинул меня оценивающим взглядом, словно прикидывая, сколько с меня можно содрать. Он молча кивнул, его пальцы, пожелтевшие от бесконечных сигарет, нервно перебирали свежие выпуски журналов.

Я протянула ему свернутую газету, где была фотография парней “Ангелов с улиц”.

– Я ищу своего брата, Якоба. Мы потерялись во время войны, он был совсем ребенком. Ему сейчас должно быть около восемнадцати. Не знаете его случайно? Может, слышали об этой банде?

Он взял газету, прищурился, разглядывая снимок, потом посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

– “Уличные Ангелы”? Да это ж шпана малолетняя, – хмыкнул он. – Хулиганьё, одним словом. Что ты с них возьмешь?

– Мне нужно их найти, – сказала я, – пожалуйста, где я могу их найти? Старик снова взглянул на фотографию, потом на меня.

– Русские буквы, да? – пробормотал он. – Значит, из России, э? Чего тебе тут надо, красотка? Заработать хочешь на них, что ли?

Я стиснула зубы: – Какая вам разница, откуда я? – резко ответила я. – Где их найти?

– Они везде шастают, – отмахнулся он. – Шляются по улицам, обирают ребятню на мелочь. Да они еще не шишки какие-то. Так, уличные крысы. – Он покачал головой, будто говоря сам себе. – Я воевал, кровь проливал за эту страну, а эти дети? Что они делают? Грабят, хулиганят. Родители их ничему не учат. Уличные крысы, все поголовно.

Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Почему меня так зацепило? Ведь он прав, наверняка. Они – бандиты, а мой брат… мой брат точно не был таким. Но… разве у всех был выбор? Разве все начинали с равных условий? Этот старик, он видел войну, но видел ли он детей, которые остались без ничего?

– Да вы хоть представляете, что им пришлось пережить? – выпалила я, стараясь не сорваться на крик. – Вы видите только “уличных крыс”, а я вижу сломанные судьбы. Дети, которые не знают, как жить иначе.

– Ты что, оправдываешь их хулиганские выходки?! Совсем сопля, а споришь со мной! Да знаешь, что это за отродье? Малолетние бандиты, ворье и отбросы общества! Руки бы им поотрывал! – оскалился старик.

– Ничего я не оправдываю! – Выпалила, срываясь на крик. – Но вы не знаете, что ими движет! Вы видите только то, что хотите видеть! мой брат… –произнесла я дрожащим голосом. – Мой брат может быть среди них! И я не позволю вам так о нем говорить! Он не отброс! Он не вор! Он… он просто выживает! –я сжала кулаки от злости с такой силой, что костяшки моих пальцев побелели.

Старик, похоже, не ожидал такого отпора. Он откашлялся и опустил глаза.

– Ну ладно, ладно, успокойся, – сказал он. – Возьми вот этот “Life”. Там все про этих отморозков написано, где тусуются, чем занимаются. Может, поможет тебе брата найти, посмотришь, как глубоко он туда залез. – В его голосе появилось что-то похожее на сочувствие. Я схватила журнал, надеясь, что в нем найдется хоть какая-то информация.

– Сколько?

– Пятнадцать центов.

Я полезла в кошелек и случайно достала рубль. Старик посмотрел на монету с презрением, словно я предложила ему крысиный яд. Его лицо исказилось от гнева.

– Убери эти коммунистические деньги! – взъелся он, привлекая внимание прохожих. Затем его голос стал тише, он начал оглядываться по сторонам – Ты что, хочешь, чтобы у меня были проблемы с ФБР? Хочешь, чтобы меня внесли в черный список? Мне нужны американские деньги, и сейчас же!

Его слова заставили меня похолодеть. Я не знала, что делать. Что, если он действительно сообщит в полицию? Что, если у меня будут проблемы? Надо было просто уйти, не связываться с этим сумасшедшим.

– Но этот рубль… он стоит дороже пятнадцати центов, это почти доллар! – Начала я, чувствуя, как паника подступает к горлу, а дыхание учащается. – Вы же можете обменять его в банке на доллары!

– Хочешь купить – плати долларами, или отдавай журнал! – в его глазах мелькнула злоба и страх. – Не смей учить меня!

Почему он просто не обменяет его в банке? Какой же он сумасшедший! Я сжала кулаки. Что за черт? У меня нет американских денег.

– Ладно, – пробормотала я, чувствуя, как дрожат колени. Все кончено. Я не смогу купить журнал, у меня нет денег, и этот старик меня теперь ненавидит. В голове отчаянно застучала мысль: бежать, бежать, бежать. Не придумав ничего умнее, я схватила журнал, и бросилась в толпу, не разбирая дороги, надеясь затеряться и забыть этот кошмар.

Оглянувшись, я увидела, как старик выскочил из-за прилавка и несется за мной, ругаясь на чем свет стоит. Он что-то кричал про коммунистов, про ФБР и про то, что я порчу ему бизнес.

Выбегая из-за угла, я врезалась в мужчину с такой силой, что искры посыпались из глаз. Я споткнулась, попыталась удержаться, но все равно рухнула на грязный тротуар, усыпанный окурками и обрывками газет. Колени пронзила острая боль. Подняв голову, я увидела, что он смотрит на меня сверху вниз, с легким удивлением, смешанным. Его взгляд скользил по моему бордовому платью в белый горошек, местами выцветшему от времени, и по тонкому бежевому жакету, который небрежно сполз с моих плеч. А оторвавшаяся пуговица жакета, закатилась куда-то под ноги.

Я присмотрелась к этому мужчине. На нём было длинное пальто из серой кашемировой смеси, распахнутое вопреки прохладному ветру. Под ним – строгий костюм‑тройка: приталенный пиджак, жилет с карманными часами на цепочке и брюки из тонкой ткани в едва заметную полоску. Белая рубашка с классическим воротником была безупречно выглажена, а на шее – шёлковый галстук глубокого бордового оттенка, чуть сдвинутый влево, как будто хозяин торопился.

Его лицо, с высокими скулами, прямым носом и чуть припухлыми губами, казалось надменным и отстраненным, словно он привык смотреть на всех сверху вниз. Короткие, аккуратно подстриженные темные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб.

Зеленые глаза, казалось, пронизывали меня насквозь, а в уголках губ затаилась легкая, почти презрительная усмешка. В пальцах он зажал зажженную сигарету, от которой тянулся тонкий дымок.

Затем, словно опомнился, зажав сигарету в зубах, он протянул мне руку, одетую в дорогую кожаную перчатку. В его взгляде читалось хищное любопытство. Но я всё же приняла его помощь. Чувствуя лёгкое покалывание в ладони, я оперлась на его руку – и он легко поднял меня на ноги. Мы смотрели друг другу в глаза, и в его взгляде я увидела что-то завораживающее и опасное, что-то такое, что заставило мое сердце забиться быстрее и тревожнее.