Ксения Циглер – Утраченное вчера (страница 10)

С виду мотель-бар не совсем соответствовал представлениям о местах отдыха богатеев, но внутри он оказался их любимым местом обитания. Стоять среди них было некомфортно, я понимала, что не совсем вписываюсь в их критерии, но я держала голову высоко, стараясь вести себя достойно в этом необычном обществе.

Мы подошли к бармену.

– Джонни! – протянул бармен, увидев Джона.

Это был крепкий мужчина лет сорока, с коротко стрижеными висками и зачесанными набок волосами, как у заправского гангстера. Его взгляд, пронзительный и оценивающий, словно рентген, проникал насквозь. Облаченный в грязный фартук. Он, тем не менее, выглядел харизматично. В его глазах читалась грубость, хитрость и бесшабашность. Несмотря на грубые черты лица, он был по-своему привлекателен. На переносице виднелся старый шрам, напоминание о бурной молодости.

– Что привело к нам такую красотку, Джонни? Ты что, решил остепениться? – Бармен ухмыльнулся, обнажив крепкие белые зубы. Он окинул меня жадным взглядом, словно оценивая товар. – Новенькая? Не припомню ее здесь… – его голос был грубым и хриплым, как будто он только что проглотил наждачную бумагу, но в нем чувствовалась и теплота, как будто я была своей.

– Это Аза, она переночует здесь, – отрезал Джон, его голос был твердым, как сталь. – Ее не трогать.

Бармен бросил быстрый взгляд на Джона.

– Да ладно тебе, Джонни! Что твое, то святое. За твоим, Джонни, мы присмотрим… – ответил бармен, протирая стакан грязной тряпкой. Он подмигнул Джону, давая понять, что готов на все ради своего друга. Его улыбка была кривой, но искренней.

– Дай ключ и глинтвейн, – сказал Джон, обращаясь к бармену.

Я перевела взгляд на него, не понимая, зачем ему глинтвейн. Сначала я не придала этому значения, подумала, что он просто будет продолжать вечер в кругу друзей, когда отправит меня спать.

Бармен бросил на стойку ключ и поставил бутылку с мутной жидкостью.

– Держи, Джонни. И помни, мы всегда рады тебе. Только не забывай платить, – прохрипел бармен, подмигнув Джону.

В ответ Джон лишь усмехнулся, и в этом простом движении глаз я увидела целую историю их отношений. Его взгляд, направленный на бармена, говорил о взаимном уважении и прочной, нерушимой связи. Тут стало ясно: между ними не просто дружба, а цемент, который держит их союз двух равных, готовых разделить и славу, и бремя.

Джон взял бутылку и ключи, и мы отправились на второй этаж искать мой номер. Но на лестнице нас остановила какая-то девица, от которой сильно несло виски. На ней было обтягивающее красное платье, слишком короткое, слишком обтягивающее, словно кричало о своей доступности. Взгляд исподлобья, губы, накрашенные слишком ярко, словно вызов. Она курила, выпуская дым кольцами, будто пытаясь меня загипнотизировать.

– Джо-он, – протянула она, словно кошка. – Не хочешь выпить? – Она говорила так, словно слова стекали с ее губ как мед.

Он аккуратно снял ее с плеча, не давая ей уйти в объятия.

– Менди, знакомься, это Аза. – Представил меня Джон, указав на меня рукой.

Девушка посмотрела на меня сверху вниз, с таким презрительным взглядом, словно я была ей противна. На ней было обтягивающее красное платье, которое едва прикрывало колени. Яркий макияж и распущенные волосы делали ее похожей на хищницу, готовую к охоте. Я поняла, что Менди – одна из многих в этом месте, и ее отношение ко мне было более чем понятным. Менди, словно проигнорировав мой приветливый жест, затянулась сигаретой и выпустила дым мне в лицо.

– Придешь, сегодня ко мне? – спросила она, подаваясь вперед и почти касаясь губами его щеки.

– Менди, нам пора, – сказал он, его голос был твердым и не терпел противоречий, как и взгляд.

Менди внезапно схватила Джона за руку, и его терпение лопнуло. Он закрыл глаза, словно пытаясь сдержать гнев, но играющие желваки на его челюсти выдали его настоящие чувства. Едва удерживаясь, он держал себя в руках, но было видно, что еще немного, и он может выпустить свой гнев наружу. Джон, очевидно, не был таким уж и мягкотелым, как казалось на первый взгляд. Раскрыв глаза, Джон перевел взгляд на Менди. Лицо его оставалось нечитаемым, он просто молча смотрел на нее, словно окаменевший под ее натиском. Его взгляд был таким, что казалось, будто он может испепелить одним лишь взглядом. Увидев его каменное выражение, Менди отпустила его руку, затянулась сигаретой, выпустила дым прямо мне в лицо, с презрительной улыбкой.

– Знаешь, где меня найти… – произнесла она, облизнув губы.

Она в последний раз оглядела меня, как будто я была мусором, и ушла покачивающейся походкой в сторону бара. Джон перевел взгляд на меня, улыбнулся, тепло и мягко, и указал рукой на лестницу, пропуская меня вперед.

Мы поднялись, мжчина открыл мне дверь в мой номер и вошел за мной, что вызвало у меня неподдельное удивление. Я почувствовала, как напряглись плечи.

Комната была небольшой, но чистой. Полы из темного дерева тихо скрипнули под нашими шагами. В центре стояла простая кровать, застеленная темно-зеленым покрывалом, рядом – одинокое кресло, казавшееся немного потрепанным. У стены виднелись старинные деревянные серванты, в которых, вероятно, хранились какие-то припасы или посуда.

– Спасибо за помощь – поблагодарила я, – дальше я сама.

Джон не удостоил мои слова ответом. Он уже закрывал дверь, поворачивая ключ в замке. Затем достал из серванта два бокала. Поставив их на стол, он налил глинтвейн. Затем, севши на кресло и откинувшись на спинку, посмотрел на меня. Его взгляд был спокойным и пристальным, словно он смотрел сквозь меня, вычитывая мои мысли, или, что хуже, мою сущность. Я стояла, не найдя слов.

Джон указал на кровать: – Присаживайтесь – сказал он.

Я послушно присела.

– Будете? – предложил он, держа в руке бокал с глинтвейном.

Но, не дождавшись моего ответа, он взял стакан и всунул его в мои руки. Джон уже не казался добрым. В его взгляде читался голод, такой, от которого у меня по спине побежали мурашки. Не к напиткам – ко мне. Я боялась сделать любое движение, что-либо произнести, словно от меня зависело все, и каждый мой шаг мог определить наш дальнейший путь.

Мы так и сидели молча, он допил бокал и следом налил еще.

– Не бойся меня, – голос его был тихим, как шепот, и пугающе проникновенным, – произнес он, словно читая мои мысли.

– Между нами ничего не будет, – с твердостью ответила я.

Джон вздохнул, но в его взгляде не было ни разочарования, ни обиды, лишь легкая тень.

– А мне и ничего не надо, в соседнем номере меня уже ждет Менди, – бросил он. – Я не ищу романов, я ищу решения. Чувства – это роскошь, которую я не могу себе позволить. Как и ты, полагаю.

Он сделал короткую затяжку сигаретой, выпуская дым в воздух.

– Тогда зачем вы сейчас стоите здесь? В номере? Со мной? – спросила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Джон медленно выпустил дым, не отрывая от меня взгляда. – Мне нужно убедиться, что ты понимаешь правила игры, прежде чем я оставлю тебя одну. Не придумывай себе лишнего, тебе это не к лицу. Лучше подумай, как ты будешь выживать в этом новом мире. Потому что он не будет ждать, пока ты решишь, что тебе “надо” или “не надо”.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила я, пытаясь скрыть смятение.

Джон не ответил, лишь слегка приподнял уголок губ в усмешке, словно высмеивая мою наивность. В его взгляде читалось превосходство, как будто он уже знал все мои секреты.

Я внезапно осознала, что слишком долго смотрю на него. В этот момент, когда ледяная маска спала с его лица, промелькнуло что-то… притягательное. Меня заворожила не улыбка, а та опасная искра, которая вдруг вспыхнула в его глазах. Нет, не красота – это была власть, облеченная в человеческую форму. Сейчас, когда в его взгляде больше не было убийственного холода, я вдруг поняла, почему люди готовы идти за ним. Его лицо, отмеченное шрамами и тенями прошлого, манило к себе, словно обещало ответы на все вопросы. Он был не старинной книгой, а оружием – опасным и смертоносным, но от которого невозможно отвести взгляд.

Я молчала, не решаясь первой начать разговор. Джон, словно читая мои мысли, нарушил тишину:

– Насколько я понимаю, ты ведь из России?

– Да, – ответила я, стараясь вернуть себе самообладание.

– Россия… – протянул он, словно пробуя слово на вкус. – Страна, где выживает сильнейший. Тогда ты должна понимать, что правила везде одинаковы. Только ставки здесь выше.

Он снова затянулся сигаретой, наблюдая за мной, как за подопытным кроликом.

– Я не верю в совпадения, – продолжил он, – Ты оказалась здесь не случайно. И ты знаешь, зачем я здесь. Поэтому хватит играть в невинность. У нас есть дела поважнее. И время, которое утекает быстрее, чем ты думаешь. – С какого города? – продолжил он.

– Я из Москвы, но большую часть жизни прожила в Смоленске. Мы с моими опекунами переехали в Москву сразу после окончания войны. Я тогда была совсем девчонкой, но помню все, как сейчас. – Сказала я, стараясь не выдать нервозности.

Я рассказала ему про все, про то как отец работал в подполье, о том как мою семью арестовали, как меня приютила добрая семья Вуйцик. Когда я остановилась в своем рассказе, я невольно посмотрела на него. Меня прожгло его взглядом.

– Расскажите о себе, Джон, – попыталась я перехватить инициативу.