Ксения Циглер – Психогория (страница 5)
Внезапно снизу донёсся грохот – монстры добрались до второго этажа.
Лиззи снова глянула на него. Безликий застыл перед ней – неподвижная, пугающая статуя без лица. Его пустые глазницы словно проникали в самую душу, а взгляд был настолько пронзительным, что Лиззи почувствовала, как по спине стекает холодный пот. Она вцепилась в канцелярский нож так сильно, что побелели костяшки пальцев, и выставила руки перед собой, словно это жалкое оружие могло защитить её от существа, которое не было похоже ни на что человеческое.
– Не приближайся, – прошептала она, и голос её дрожал, словно осенний лист на ветру.
Безликий не отвечал, но его присутствие давило на неё, как могильная плита. Лиззи собрала всю свою волю в кулак, заставила себя подняться на ноги, не отводя взгляда от этой жуткой фигуры.
– Кто ты? – спросила она, и собственный голос показался ей чужим и слабым.
Существо не торопилось с ответом. Оно сделало шаг вперёд, медленный, неуклюжий, будто каждое движение причиняло ему боль. Лиззи заметила, как странно оно двигается, словно его тело не подчинялось ему полностью.
– Стоять! – прорычала она, резко взмахнув ножом, будто могла этим жестом остановить надвигающуюся угрозу.
Её взгляд метнулся к его ногам. Этот шаг… Казалось, безликому было невероятно трудно передвигаться. Но тогда как он смог молниеносно проникнуть в дом, когда она всего лишь на мгновение отвернулась?
– Л… Л… – раздалось наконец из его горла, будто слова причиняли ему физическую боль. – Лиз-зи…
Сердце Лиззи заколотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Она отступила назад, не сводя глаз с ножа, который теперь казался такой ничтожной защитой перед лицом этой тьмы.
– Н… не подходи! – выдохнула она, и ее голос сорвался в дрожащий писк.
– Б… больно… – прохрипел Безликий, и этот звук, казалось, исходил не из его горла, а из самой глубины пустоты, что скрывалась за его лишенным черт лицом.
Он сделал еще один, неестественно медленный шаг. Лиззи отшатнулась, отчаянно пытаясь найти опору, но ее спина уперлась в холодную, шершавую стену. Бежать некуда. Паника охватила ее, как ледяная хватка. Безликий, словно существо, чьи суставы были смазаны смолой, переминался с одной ноги на другую, неотвратимо приближаясь. Слезы, горячие и беззвучные, потекли из ее глаз, смешиваясь с потом. Она знала – бежать некуда. Снаружи монстры в обличье родителей, с улыбками, полными голода, жаждущие ее смерти. А здесь, в этом душном, давящем пространстве, она стояла лицом к лицу с собственной, неизбежной гибелью.
Вдруг, словно по чьей-то воле, на стене рядом с ней начали выцарапываться слова. Звук, похожий на скрежет когтей по бетону, пронзил тишину, заставляя ее вздрогнуть. Безликий на мгновение замер, его пустые провалы как будто повернулись к стене, но ничего, кроме черноты, не было видно.
–
Лиззи вздрогнула. Это ее шанс? Или новый виток кошмара? Голос звучал так убедительно, так настойчиво. Она сжала рукоять канцелярского ножа, чувствуя его холодную, знакомую тяжесть. Пальцы сжались до боли. Сделать последний, отчаянный бросок… Или это ловушка? Внезапно, вся ее прежняя решимость, подпитываемая отчаянием, вспыхнула ярким, безумным пламенем. Она рванулась к Безликому, нацеливая нож вперед…
Лезвие ножа вонзилось в шею Безликого с хрустом разрываемой ткани. Лиззи зажмурилась, ожидая атаки, но вместо этого услышала… хриплый смешок. Она открыла глаза и увидела, как капюшон существа сползает, обнажая лицо. Морщинистая кожа, родинка над бровью, седые волосы, собранные в пучок – это была мисс Эглтон, её тётя.
– Т-тетя… – Лиззи выпустила нож, и тот со звоном упал на пол.
Тело мисс Эглтон затрепетало. Из её глазниц выползли личинки, похожие на опарышей, но с крошечными человеческими зубами. Они падали на пол, извиваясь и оставляя за собой следы слизи, которая пузырилась, словно кипяток. Изо рта тёти хлынул поток чёрных жуков, а на шее, там, где был нож, потекла чёрная густая жидкость, похожая на смолу.
– Они… не давали… уйти… – прохрипела мисс Эглтон, и её голос звучал так, будто кто-то скребёт ногтями по старому радио. – Глаза… всегда смотрели… из стен…
Лиззи упала на колени, её рвало. Она вспомнила, как тётя читала ей сказки, обнимая тёплым августовским вечером. Теперь эти руки, которые гладили её по волосам, были покрыты чешуйчатой кожей, а под ногтями копошились личинки.
– Я… не могла… кричать… – пульсирующая рана на шее тёти шевельнулась, и из неё выпал стеклянный глаз. Тот самый, что мисс Эглтон потеряла в аварии год назад. – Они… вживили… это…
Лиззи протянула дрожащую руку, едва касаясь холодной ладони тёти. Вдруг та схватила её за запястье с силой тисков.
– Убей… их всех… – прошипела мисс Эглтон, и её тело начало раздуваться, как гниющий плод. Изо рта вырвался рой мух. Тело тёти лопнуло, обдав Лиззи липкой массой.
Лиззи сидела на коленях рядом с плащом мисс Эглтон, вся ее одежда и волосы, были запачканы в этой смоле.
– Всё кончено, тетя Эглтон – прошептала она, вытирая слизь с лица. – Они больше не съедят тебя. Теперь ты… мертва. И свободна. Тебе больше не больно, правда?
Чердак превратился в царство тьмы и разложения. Полчища насекомых копошились в липкой чёрной жиже, которая сочилась из трещин в полу. Лиззи, словно крыса в ловушке, на четвереньках пробиралась к люку, её дыхание вырывалось короткими всхлипами. Она замерла, прижавшись ухом к деревянному полотну, пытаясь уловить малейший шорох внизу.
И тут случилось то, чего она боялась больше всего. Мощный удар сотряс люк, заставив его со скрежетом приоткрыться на мгновение. Второй удар последовал незамедлительно, и Лиззи отпрянула, словно ужаленная. Она сжала рукоять ножа, но лезвие его было отломано. Её глаза лихорадочно метались по захламлённому чердаку в поисках хоть какого-нибудь оружия, но вокруг были только паутина и труха.
Внезапно накарябанные на стене символы начали пульсировать тусклым голубоватым светом. Лиззи, забыв о страхе, бросилась к ним, всматриваясь в причудливые линии.
–
В этот момент стекло за её спиной задрожало от чьего-то присутствия. Медленно, словно нехотя, она обернулась. В оконном проёме, колыхаясь в предсмертном танце, стоял призрак – её единственный друг в этом кошмаре.
– Лиззи, прыгай! Не бойся, дитя моё. Доверься мне. Я вижу то, чего не видишь ты. Это не просто падение – это… переход, – прошептал призрак, его голос звучал как шёпот ветра в кронах древних деревьев.
– Но я же разобьюсь! – вскричала Лиззи, её голос дрожал от страха и отчаяния.
– Нет, с тобой ничего не случится, я обещаю. Это твоё единственное спасение. Я хочу отблагодарить тебя, Лиззи. Отблагодарить за то, что ты освободила меня от той… ужасной сущности, что терзала меня. Безликий… он хотел поглотить моё существование, стать мной. Это было так страшно, так… пусто, – проговорил призрак с глубокой печалью в голосе. – Но теперь! Ты моя спасительница! Мой маленький, храбрый лучик света во тьме. И я хочу помочь тебе.
Призрак сделал паузу, его полупрозрачная фигура мерцала в тусклом свете: – Я вижу, как ты борешься, вижу, как несёшь на себе эту непосильную ношу… Позволь мне помочь тебе найти дорогу.
– Этот безликий… была моей тётей… – прошептала Лиззи, слёзы катились по её щекам, оставляя солёные дорожки.
– Тётя… О, Лиззи… Я… Я не знал. Мне так жаль, моё дитя. Так жаль, что твой путь оказался столь… искажён. Но даже если она была твоей тётей… она стала тем, чем не должна была быть. А ты… ты сделала то, что должна была. Смерть… это не конец. Это лишь… другой порог. – Призрак приблизился, его руки прошли сквозь тело Лиззи, но она почувствовала тепло его прикосновения. – Не печалься, дорогая. Духи… они всегда рядом, даже когда ты их не видишь. Мы видим тебя, Лиззи. Мы чувствуем твою боль, твою смелость. И знаешь что? Я всё ещё здесь. Я жду. Жду, когда ты найдёшь свой путь сквозь тени, сквозь крики, сквозь всё то, что пытается тебя сломить. И когда ты придёшь… мы будем ждать. Вместе. Прыгай, Лиззи. Прыгай. Это не конец. Это… начало чего-то другого. Я буду ждать тебя по ту сторону, – призрак растворился в воздухе, словно его никогда и не было.
Лиззи вытерла слёзы, её взгляд метнулся к окну. В этот момент люк с оглушительным треском разлетелся вдребезги, и из темноты полезли монстры. Первым появился монстр в облике отца. Его шея вытянулась, как у жирафа, голова болталась на тонкой костяной трубке. Пустые глазницы светились теперь алым, как раскалённые угли.
– Малышка… – прошипел он, и голос скрипел, будто ржавые шестерни. – Мы просто хотим… обнять тебя.
За ним выползла «мать». Её тело извивалось, как у змеи, а челюсть отвисла, обнажая ряды игольчатых зубов. Лиззи отступала, пока не упёрлась спиной в стену. Рука нащупала что-то холодное – старую лопату, прислонённую к балке.
– Нет! – крикнула она, хватая лопату. – Отстаньте!