Ксения Циглер – Психогория (страница 4)

– Страх… Я знаю его вкус. Но помни, маленькая девочка, даже в самой темной ночи есть звезды. И даже самый жуткий сон может привести к правде.

– Скажи, а про кого ты сказал? Кто на тебя смотрит?

– Безликий… Меня всегда пугает, когда он смотрит, так пристально.

– Безликий? Да, мне тоже страшно. Но сейчас же никто на тебя не смотрит?

– Смотрит. Сейчас смотрит.

– Где?

Призрак протянул руку к окну, и его костлявый палец указал на стекло. Лиззи повернулась и, затаив дыхание, сделала шаг. Подойдя ближе, она увидела силуэт, который стоял в саду, прямо под окном. Он был одет в длинный, темный плащ с капюшоном, скрывавшим его лицо. Или, скорее, отсутствие лица. Там, где должны были быть черты, была лишь тьма, словно кто-то вырезал их, оставив после себя лишь пугающую пустоту. Только два зловещих красных огонька мерцали в глубине капюшона, словно угли в печи. Он стоял неподвижно, не шевелился, но Лиззи чувствовала его взгляд, словно ледяные иглы, пронзающие её насквозь. Казалось, он ждет, когда она выйдет наружу.

Лиззи не могла оторвать от Безликого взгляда. Он был воплощением ужаса, но теперь, когда рядом был Друг, страх не сковывал ее так сильно, как раньше. Сжав руки в кулаки, ощущая поддержку невидимого Друга, Лиззи снова повернулась к нему, чтобы спросить совета. Но призрака уже не было рядом.

И тут, словно по чьей-то злой воле, окно распахнулось настежь, впуская в спальню ледяной вихрь. Лиззи поежилась и снова метнула взгляд в сад. Безликого и след простыл. Осталась лишь снежная пустошь под бледным светом луны. Но даже в этой пустоте Лиззи чувствовала его присутствие, как будто он наблюдает за ней из темноты. Выглянув в окно, чтобы закрыть его, Лиззи увидела на снегу новые следы. Они тянулись прямо к входной двери. Лиззи похолодела. Заперта ли входная дверь? Она должна проверить. Вдруг Безликий уже внутри?

Забыв об осторожности, Лиззи бросилась к лестнице. Спускаясь, она с ужасом увидела, что дверь в гостиную распахнута настежь, словно приглашая кого-то войти. Холодный зимний воздух ворвался в дом, разнося по комнатам запах снега и приближающей смерти.

Она поняла. Безликий в доме.

Он здесь, рядом, дышит ей в спину.

Не раздумывая ни секунды, Лиззи рванула к выходу. Ей было плевать на мороз, на то, что она босиком, без куртки. Мозг отключился, оставив лишь одну мысль: убежать из этого кошмара. Выжить.

Бросившись к двери со всей возможной скоростью, она уже чувствовала спасительный воздух свободы. Страх, как раскаленный нож, пронзил сознание, заставив ноги двигаться быстрее. Мысль о спасении пульсировала в голове, забивая все остальные мысли. Но не успела переступить порог, как дверь с грохотом захлопнулась прямо перед её носом.

От удара дверь содрогнулась, а Лиззи отшатнулась назад, едва удержавшись на ногах. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, дыхание сбилось, а мышцы свело от напряжения. Она вцепилась в ручку двери, пытаясь повернуть её, но та не поддавалась. Дернула еще раз – бесполезно. Дверь была заперта.  По телу пробежала дрожь. Лиззи отступила от двери, оглядываясь по сторонам. Она заперта в доме с Безликим.

Сердце колотилось, колени дрожали, Лиззи закрыла лицо руками и рухнула на колени.

– Это сон, да, точно, просто сон! – Лиззи начала раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь убедить себя. Но из головы не уходил образ Безликого, его пугающая пустота вместо лица. – Пожалуйста, пусть все исчезнет, прошу… Мамочка, папочка, где вы? Придите, защитите меня… Пожалуйста…

Вдруг стук в дверь заставил её замолчать.

Послышалось?

Тук-тук…

Нет.

Это не может быть правдой. Лиззи поднялась на трясущиеся ноги и снова подбежала к двери, но ручка по-прежнему не поддавалась. Внезапно её пронзила мысль: а вдруг Безликий не успел войти? Вдруг она сейчас откроет дверь прямо ему в руки?

– Кто там? – неуверенно, тихо-тихо спросила Лиззи, и тут же потянулась к дверному глазку.

– Лиззи. Это мы, открой.

Не успела Лиззи прильнуть к глазку, как услышала знакомый голос. Мама?

– Мама! – воскликнула она, и внутри вспыхнула слабая надежда.

Забыв об осторожности, Лиззи принялась яростно дёргать ручку, но дверь оставалась запертой. Она лихорадочно заметалась по прихожей, пытаясь найти нужный ключ на ключнице. Перебрала один за другим, но ни один не подходил.

Стук не прекращался.

– Сейчас! Дверь закрыта! – кричала Лиззи, захлебываясь от слез и пытаясь достучаться до родителей.

– Лиззи… Открывай… Нам холодно…

Пальцы Лиззи уже почти коснулись дверной ручки, когда за спиной раздался тихий шорох. Она резко обернулась и замерла. На верхней ступеньке лестницы стоял он – призрак-друг, полупрозрачная фигура, окутанная дымкой. Его лицо было бледным, почти светящимся в полумраке коридора.

– Не открывай, – прошептал он, и голос его эхом разнёсся по лестничной клетке. – Не надо.

Лиззи отпрянула от двери, непонимающе глядя на призрака.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, но голос предательски дрогнул.

Призрак медленно спустился на несколько ступеней, его фигура слегка колебалась в воздухе.

– Я закрыл её снаружи, – тихо произнёс он. – То, что находится за этой дверью… это не твои родители.

Недоверие отразилось на лице Лиззи.

– Посмотри, – прошептал он, отступая в сторону.

Собрав всю свою смелость, Лиззи прильнула к глазку. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. За дверью стояли фигуры, отдалённо напоминающие её родителей. Но это были не они. Их лица исказила жуткая, неестественная улыбка – широкая, до самых ушей, с острыми, как иглы, зубами. Кожа казалась восковой, натянутой до предела.

Но самое страшное – их глазницы были пусты. Там, где должны были быть глаза, зияли чёрные дыры, словно кто-то вырвал их изнутри. Из этих отверстий сочилась тёмная жидкость, стекая по щекам.

Лиззи отпрянула от двери, прижав ладонь к груди, где сердце колотилось, словно пыталось вырваться из клетки рёбер. Её голос, сначала дрожащий, вырвался наружу с силой, которой она сама не ожидала: – Вы не мои родители! Я знаю! Вы… вы не они!

Тишина за дверью длилась доли секунды, а затем воздух разорвал рёв – нечеловеческий, многослойный, словно десятки голосов слились в один.

– ОТКРЫВАЙ, ДРЯНЬ! – завыли существа, и Лиззи почувствовала, как вибрация их криков проходит сквозь дверь, отдаваясь в костях.

Она отскочила, споткнувшись о ковёр, и в этот момент заметила мелькание теней за окнами. Два силуэта, неестественно высокие, с вывернутыми под странным углом суставами, метались по периметру дома. Их движения были резкими, прерывистыми – будто куклы, которыми дёргают за нитки. Они проверяли каждое окно, задевая шторы длинными пальцами с когтями, оставлявшими царапины на стекле.

– Нет, нет, нет… – Лиззи закусила губу, отступая к лестнице, когда одно из окон на первом этаже дрогнуло.

Стук.

Первый удар заставил её вздрогнуть.

Стук-СТУК.

Второй – громче, яростнее. Стекло затрещало, покрываясь паутиной трещин.

СТУК-СТУК-СТУК!

Она бросилась вверх по лестнице, цепляясь за перила, когда снизу донёсся звон разбивающегося стекла. Лиззи оглянулась на секунду – и увидела, как твари вползают внутрь. Их тела изгибались, как у пауков, а лица… Боже, их лица! Те самые улыбки, растянутые до ушей, с зубами, острыми как бритвы, и пустыми глазницами, из которых сочилась чёрная слизь. Они двигались рывками, опрокидывая мебель, круша всё на пути: ваза с цветами разлетелась о стену, картины падали с грохотом, а их когти скребли по паркету, оставляя глубокие борозды.

– Наверх! – прошептала она себе, вбегая на второй этаж.

Лиззи металась по коридору, пока не наткнулась на узкую дверь в кладовку. Рука нащупала холодную металлическую ручку. Внутри царил полумрак. Лиззи, задыхаясь, втащила за собой скрипучую лестницу-стремянку, её пальцы скользили по потрёпанным перекладинам. Люк на потолке поддался с трудом – ржавые петли взвыли, осыпая её рыжей пылью. Она вскарабкалась на чердак, дёрнула лестницу за собой и захлопнула люк.

Темнота. Только бледный лунный свет пробивался через запылённое слуховое окно, рисуя на полу призрачные узоры. Лиззи прижалась спиной к стене, обхватив колени дрожащими руками. Её дыхание было прерывистым, в ушах звенело.

– Это сон… Это не может быть… – она мотала головой, чувствуя, как слёзы жгут щёки. – Проснись. ПРОСНИСЬ!

Её ногти впились в кожу рук, но боль не помогла. Вместо этого её слух уловил новый звук – шорох. Сухой, шелестящий, будто кто-то медленно проводит рукой по мешковине. Лиззи замерла. Медленно, очень медленно подняла голову. В противоположном углу, там, где тени были гуще всего, стоял Он.

Высокий, почти касающийся потолка, закутанный в плащ из чёрной, будто поглощающей свет материи. Капюшон скрывал лицо, но даже в этой темноте были видны два жёлтых пятна – глаза, светящиеся тусклым, ядовитым светом. Лица не было. Там, где должны быть черты, зияла пустота, словно пространство под капюшоном вело в другую реальность.

Лиззи не могла пошевелиться. Холод, исходящий от существа, обволакивал её, проникал в лёгкие с каждым вдохом. Она чувствовала, как её мышцы деревенеют, как сердце замедляет бешеный ритм – будто сама жизнь застывала в страхе.

– Ты… – прошептала она, и эхо разнесло шёпот по чердаку, заставив существо слегка наклонить голову.