Кристофер Банч – Невидимый воин. Трилогия (страница 76)

Ты увидишь лишь срезы трехмерных вещей. Скажем, эта Лумина будет для тебя чередой овалов, сперва маленьких, потом все больше, затем они вновь начнут уменьшаться.

Соответственно и ты, считающий себя трехмерным, видишь эльяров не такими, какие мы есть.

Вольф сморгнул, хотел было спросить.

— Нет. Сосредоточься на том, что сейчас важнее, — сказал Джадера. — Смотри, но помни: это — сплошной обман, в лучшем случае — намек.

Он вернулся к двери, коснулся стены в нескольких местах.

— Теперь, если хочешь, можешь смотреть.

С этими словами он вышел из комнаты. Дверь за ним затворилась.

«Дыши… дыши…»

Джошуа поднял ладони, свел большие и указательные пальцы на высоте лица.

«Zai… прими все… впитай вселенную…»

Пальцы его рефлекторно переплелись.

«Свод объемлет тебя… вбери ku… все — в одном…»

Он был как бы в огромной пещере, стены сочились влагой. Их озаряло неведомое свечение.

Миллиарды ног протоптали в камне широкую ровную тропу.

Спереди доносился гул.

Вольф вступил на тропу. Гул усилился.

В темноте виднелась стена, а в ней — огромная дверь.

Таких он еще не видел — темная, каменная, в черных, как бы обсидиановых, прожилках. Вокруг были высечены символы и письмена, как решил Вольф — древнеэльярские. Похоже, она открывалась в обе стороны, сверху и снизу.

Жужжание нарастало.

Вольф коснулся двери. Она была теплой.

Камень задрожал, сделался прозрачным, и Вольф очутился в пустоте. Перед ним была россыпь красных гигантов, еще больше белых карликов и еще больше темных, выгоревших черных карликов. Вдалеке сияли белым светом две сверхновые.

Пока он смотрел, один огонек моргнул, погас. На месте сверхновой возникла горстка нейтронных звезд, превращающихся в коллапсары.

Вселенная сжималась, давая синее смещение, умирала, чтобы возродиться, как феникс.

Существо по имени Вольф увидело нечто странное.

Межзвездное пространство было не черным — его заполняли мириады крохотных красных точек. Они пульсировали, но не давали света.

Вольфа передернуло от страха — точки были живые, они несли смерть.

Он заставил себя приблизиться.

Боль пронзила его, словно он вступил в огромный, незримый костер.

Он не успел ни вскрикнуть, ни шевельнуться, как обнаружил, что стоит в боевой стойке по другую сторону портала, в комнате с волнистым полом.

Перед ним горели Лумины — не обычным многоцветьем, но сплошной краснотой, той самой, что Вольф видел в другой вселенной. Потом они погасли и превратились в неказистые серые камни.

«Дыши… дыши…»

Вошел Джадера.

— Ты видел.

Это был не вопрос, а утверждение. Вольф встал и поклонился Луминам — ему показалось, что так будет правильно.

— Да. Вы пришли из этой вселенной?

— Верно. Полагаю, ты видел что-то вроде врат, дверь?

— Да.

— Это щель в пространстве-времени, которую мы создали, чтобы уйти сюда. Из-за того, что ее нельзя запечатать, мы, Стражи, назначены смотреть, не проникнет ли в нее наш старинный враг. Ты видел его?

— Я видел меж звезд, в космосе, нечто, показавшееся мне красным. Оно целиком заполняло промежутки между ближайшими, а дальше, к краям галактики, становилось более редким.

— Это оно.

— Что это такое?

— Опять-таки напомню тебе, что у нас нет слов для его описания. Ни в моем языке, ни в вашем.

— Не знаю почему, — медленно сказал Вольф, — но оно напомнило мне то, что мы называем «вирус».

— Я знаю этот термин. Только этот «вирус» проникает во все — от маленьких живых существ до планет и пространства между ними. Быть может, он заражает саму ткань космоса. Все, к чему прикоснулся враг, становится иным. Живое перестает быть живым, во всяком случае в привычном нам смысле. Неодушевленное становится частью этого существа — самые частицы меняются по образу его составляющих.

Если хочешь, зови его «вирусом». Это и единая суть, и множество. Оно напоминает ваши микроорганизмы еще по двум признакам: оно поглощает все и постоянно растет, распространяется.

— Я видел лишь одну галактику. Что с остальными в вашей вселенной?

— Полагаю, сейчас «заражены» и они, поскольку в последнее время мы чувствуем: враг ищет новые территории.

— В этой вселенной? — Да.

— Значит, он последовал за вами.

— Пока нет, но, похоже, знает о нашем бегстве, как если бы мы оставили след.

— Спасибочки, — сказал Вольф на земном. — Значит, на очереди человечество. И мы не можем убежать, как эльяры.

— Что сделали бы твои соплеменники, будь у них наша мощь и столкнись они с той же угрозой? Неужели избрали бы другое решение?

— Нет, — согласился Вольф, — и все равно рассказ не прибавил мне любви к эльярам.

В молчании Джадеры Вольфу почудилось безразличие.

— Можно ли сражаться с этим врагом? — спросил Вольф.

— Когда-то сражались.

— Ты говоришь в прошлом времени. Пожалуйста, объясни.

— Я покажу. Идем.

Таен ждал в холле снаружи. Вольф быстро рассказал, что произошло.

— Другой Страж объяснил мне, что ты увидишь, — сказал эльяр. — Я рад, что не видел врага, поглотившего нашу колыбель и вынудившего нас бежать в вашу ужасную вселенную.

Вольф взглянул на него, но промолчал. Джадера привел их в круглую комнату. С одного ее бока поднималась гладкая серая колонна высотою пять футов и фут в диаметре. Джадера обошел ее, коснулся поверхности.

Наступила тьма, затем появилась огромная — с голову Вольфа — Лумина.

— Это изображение Верховного Камня, — сказал Джадера, — величайшей из Лумин. Говорят, что все другие произошли из нее, хотя неизвестно, как такое возможно.

Этот камень, как и другие, меньшие, по сути, всего лишь линза, позволяющая после соответствующей тренировки фокусировать силу — а на определенном уровне даже желания, — и тогда случаются вещи, которые обычно считают невозможными.

Лумины происходят из нашей родной вселенной. Многие поколения эльяров с их помощью создали нашу боевую мощь, наши средства передвижения. Это и оружие, и инструменты познания, и многое другое, в зависимости от того, кто в них смотрит и чего он желает.