Константин Богайков – Маяк, окутанный дымкой (страница 2)

Иллюзия длинного коридора. Я такое уже видела, кажется, когда была маленькой и меня лихорадило. Зрение начинало обманывать: всё становилось непропорциональным, будто смотришь через стеклянный шар.

Я сделала ещё шаг и остановилась. Комната окончательно превратилась в длинный, вытянутый коридор, уходящий далеко вперёд. В конце было яркое пятно окна. Комод, полки, стул, тумбочка – всё осталось на своих местах, так же близко. Казалось, до всего можно дойти, сделав шаг. Но с каждым шагом всё становилось только дальше.

Я попыталась повернуться, но потеряла равновесие и стала падать на бок. Постаралась сгруппироваться, чтобы не удариться сильно, и, выставив руки в сторону падения, инстинктивно зажмурилась. Стукнувшись о что-то твёрдое, но не слишком сильно, я открыла глаза.

Полумрак. Я не могла понять, где нахожусь и что происходит. Лежу на полу, завернутая в какую-то ткань. Или тряпки. Нет, это одеяло. Я просто ворочалась во сне и упала с кровати. Надо же, такой ерунде присниться.

Только сейчас я стала ощущать головную боль и озноб. Ну вот, ещё не хватало заболеть.

6

Прошла неделя. Или чуть больше.

Я не появлялась на работе. Не брела по мрачным серым улицам, не тонула в вязкой людской массе. Всё это исчезло – будто кто-то вырвал страницы из книги моей жизни.

Вместо этого была лихорадка. Горячечный бред. Головная боль, сжимающая виски, словно тисками. И сны… Тревожные, бредовые сны.

Мне снились бесконечные коридоры – то ли подземелья, то ли старого замка. Давящий мрак. Тени, которые шевелились, когда я отворачивалась. Я просыпалась в липком поту, сбиваясь со счёта: это был сон? Или я всё ещё сплю? Граница между явью и кошмаром стёрлась, оставив после себя лишь призрачную пелену морока.

В тот вечер я полулежала на кровати, уставившись в телевизор. Картинки сменяли одна другую, а я механически щёлкала пультом, не в силах сосредоточиться. То ли медитация, то ли вегетативное существование – я уже не понимала.

На одном из каналов – то ли про путешествия, то ли про тайны – шла передача о маяке. Одинокий маяк на далёком острове, где бесследно исчезли шесть… или семь смотрителей.

Все они пропадали в последние дни своей вахты. Новый дежурный, прибывая на смену, не находил ничего подозрительного: вещи аккуратно собраны, журналы заполнены, записи о поставках в порядке. Даже капитаны рыбацких судов, заходившие к маяку, не замечали ничего странного.

Камера медленно плыла вдоль утёса, показывая маяк и прилегающие постройки. И вдруг – холодный спазм пробежал по спине.

Я узнала это место.

Видела его. Буквально на днях – во сне.

Только там было солнечно. Я сидела на траве, наблюдая за ласточками…

Дежавю накатило, как волна, когда съёмка переключилась на домик смотрителя. Маленькая комната – один в один, как в моём сне. Та же узкая кровать, тот же стол у окна… Даже ощущение беспомощности вернулось – то самое, из сна.

Я прибавила громкость.

Голос за кадром вёл повествование под зловещую, таинственную музыку.

7

Бушующее море, тёмные тяжёлые тучи, на высоком утёсе в далеке одинокий маяк, который становится всё ближе наползая на наблюдателя.

Раздаётся интригующий глубокий голос: -“Остров Блэк-Рок. Последний маяк в этом регионе, где ещё сохранилась старая система линз Френеля. Но славится он не своей архитектурой, а странной статистикой: за последние 12 лет здесь бесследно исчезли семь смотрителей.»

Ведущий программы – мужчина с проницательным взглядом – сидит за столом, на котором лежит старая морская карта и несколько папок с какими то бумагами и фотографиями.

«Добрый вечер. Сегодня мы расскажем вам историю, которая не поддаётся объяснению. Семь человек. Семь опытных специалистов. Все исчезли в последний день своей вахты. Ни следов борьбы, ни предсмертных записок. Только аккуратно сложенные вещи и исправно работающий маяк.»

В углу на небольшом экране рыбацкая лодка медленно продолжала приближается к острову. На палубе – двое мужчин в спасательных жилетах, один из мужчин похоже ведущий.

Смена плана, капитанский мостик, камера направлена на мужчину в капитанской фуражке, мужчина средних лет, лицо загорелое, с морщинами у глаз.

Ведущий задаёт вопросы и показывает фото человека взятое видимо из семейного архива. – “Вы доставляли провизию последнему смотрителю, Джеймсу Коллинзу. Как он выглядел в тот день? Как себя чувствовал, что нибудь подозрительное или странное в его поведении вы не заметили?”

Капитан берёт фото и всматриваясь в него медленно отвечает “Нормально он выглядел. Усталый, конечно – вахта подходила к концу. Три недели прошли, три недели работы в одиночку на краю земли. Но…” – капитан замолкает, переводит взгляд в сторону, “он попросил у меня сигарету, и не стал забирать заказанный блок. Говорит: “Последняя перед отъездом. А когда мы вернулись через неделю – его уже не было. Мы обыскали весь остров, лампа то горела, будто он только что зажёг её.”

Камера движется за Ведущим по тёмным коридорчикам, он открывает одну дверь за другой и заглядывает в комнаты, свет не включает, одна из комнат больше похожая на небольшую кладовую имеет совсем заброшенный вид, небольшое окно в противоположной стене освещает стул, стол пару полок. Ведущий заходит внутрь. На столе виден журнал с записями. Он открыт и на нём лежит ручка. Как будто её недавно оставили и скоро придут дописать то что не успели.

Камера обходит ведущего и фокусируется на открытой странице так что можно прочитать последнюю запись: “ Завтра покину этот остров и брошу эту работу, вчера мне показалось “ дальше текста не было.

Снова показывают студию, в студии появляется седовласый мужчина в очках ведущий его представляет как историка-мариниста.

Мужчина рассказывает историю постройки маяка и продолжает – “После последнего исчезновения власти приняли нестандартное решение: маяк полностью автоматизировали. Теперь за ним следят дистанционно. Но…” – он снимает очки, “местные капитаны рыболовецких кораблей иногда возят туда туристов. Говорят, что ночью, если смотреть со стороны моря, можно увидеть… свет в окнах.»

Камера медленно отъезжает, показывая ведущего, который скептически поднимает бровь.

“Спасибо, профессор. Что это было – психоз, череда совпадений или нечто большее? Мы, возможно, никогда не узнаем. Но факт остаётся фактом: вот уже пять лет маяк работает без смотрителей. И, кажется, всех это устраивает и ни кого не интересует.”

маяк в сумерках ночи отдаляется, корабль со съёмочной группой плывёт к материку. Пристройка смотрителя почти скрывается из вида. Внезапно в одном из окон мелькает свет – и тут же гаснет.

Раздаётся громкий шёпот – “или не устраивает?”

Камера показывает ведущего листающего объёмную папку, он поворачивает голову к камере и произносит закрывая папку. “С вами был Михаил Волков. «Тайны мира» – там, где кончаются факты. Помните: некоторые вопросы лучше остаются без ответа.”

8

Серое утро смотрело в окно свинцовыми тучами. Их цвет без слов говорил: на улице мерзко, промозгло и холодно. Но делать было нечего – через два часа нужно быть в поликлинике.

Состояние стабилизировалось, мне стало лучше. Казалось, я наконец выздоровела.

Привела себя в порядок, позавтракала. Выглянула в окно проверить, идёт ли дождь.

"Да уж, погода точь-в-точь как в той программе про маяк", – мелькнула мысль.

И вдруг пол качнулся, будто я стояла на палубе рыбацкого судёнышка. Я отошла от окна, присела на край стула у компьютера, случайно задев мышку локтем.

Экран ожил, показав браузер с десятком открытых вкладок:

«Маяк на краю земли», «Пропавшие смотрители», «Полиция отказывается комментировать», «Следов борьбы не обнаружено», «Считать без вести пропавшими», «В последний день»…

Фотографии. Планы. Схемы. Даже расписание экскурсий с пометкой «На свой страх и риск».

Я перечитывала заголовки, пытаясь вспомнить, когда искала эту информацию. Память во время болезни сыграла со мной злую шутку – передачу помнила в деталях, а вот свои ночные поиски не помнила вовсе.

Да и вообще-то маяки меня никогда особо не интересовали. Хотя… тайны и загадки будоражат всех. Каждый в какой-то момент жизни воображает себя великим сыщиком, разгадывающим мистические загадки.

Время подошло к выходу. Оделась, вышла на улицу. Дождя не было, но тяжёлые тучи нависали над городом, угнетающе давя на сознание. Казалось, ещё чуть-чуть – и они раздавят и меня, и дома вокруг, и машины, вечно толкущиеся в пробках.

"Хоть людей сейчас немного, не то что в час пик… они даже не заметят", – странная мысль вертелась в голове, пока я шла к остановке.

Что именно "не должны заметить" несуществующие на улице люди? Почему "мягкие" тучи могут раздавить машины? Эти бессвязные мысли крутились в голове, пока автобус вез меня к поликлинике.

Вы здоровы. Вас что-нибудь ещё беспокоит? – спросила врач.

Только лёгкая качка под ногами, – ответила я.

Качка? Голова кружится?

С утра немного. Наверное, от резкого подъёма.

Сейчас не кружится?

Сейчас нет.

Тогда выписываем вас. – Врач протянула синюю справку с печатью. – Можете выходить на работу с завтрашнего дня.

Но завтра же суббота, доктор.

Ах, да! – она улыбнулась. – Тогда с понедельника.

Я взяла справку, попрощалась и вышла.

9

Выходные пролетели незаметно. Ещё не успела начаться суббота, как уже наступил вечер воскресенья – и это несмотря на то, что в запасе была половина пятницы. Правда, часть этого времени я потратила на рабочие созвоны. Бесполезная болтовня, где главным вопросом было: "Когда выйдешь в офис и продолжишь работу над проектом, который вот-вот будет сдан?"