Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 27)
Дневник великого князя Константина Константиновича
Больно подумать, что светлые торжества коронования омрачились вчерашним ужасным несчастьем: более 1000 человек погибло утром перед народным праздником.
Еще больнее, что нет единодушия во взглядах на это несчастие: казалось бы, генерал-губернатор должен явиться главным ответчиком и, пораженный скорбию, не утаивать или замалчивать происшествие, а представить его во всем ужасе. Между тем это не совсем так. Вчера вечером Государь, узнав, что погибло 300 человек – истинное число пострадавших еще не было ему известно, – вышел к обеду заплаканный и глубоко расстроенный. Я слышал это от очевидца – Сандро. Государь не хотел было ехать на французский бал, но его убедили показаться там хотя бы на один час; и что же: на балу Владимир, Алексей и сам Сергей упросили Государя остаться ужинать, т. к. отъезд с бала показался бы «сантиментальничаньем».
И Государь уехал с бала после ужина, в 2 часа. Казалось бы, следовало бы Сергею отменить бал у себя, назначенный на завтра, но этого не будет. Казалось бы, узнав о несчастии, он должен бы был сейчас же поехать на место происшествия – этого не было. Я его люблю, и мне больно за него, что я не могу не примкнуть к порицаниям Михайловичей. Я разделяю их мнение вопреки взглядам дядей Государя.
Сегодня Их Величества посетили в больнице раненых. За обедней во дворцовой церкви Рождества Пресвятой Богородицы по приказанию Государя на эктении и литии поминали «верноподданных царевых, нечаянно живот свой положивших». Царь отпускает по 1000 р[ублей] семьям пострадавших.
Письмо вдовствующей императрицы великому князю Георгию Александровичу
Наконец-то, я счастлива, оттого что все это уже позади. Я благодарна Богу за то, что Он помог мне справиться с моими собственными чувствами, и за то, что Он помог мне выполнить этот страшный, но священный долг – присутствовать на короновании моего дорогого Ники и помолиться за него и рядом с ним в этот самый большой и важный момент, самый серьезный в его жизни. У него был такой трогательный и проникновенный вид, что я этого никогда не забуду. Я видела в его добрых дорогих глазах все, что происходило в то время в его душе, и я почувствовала необходимость своего присутствия несмотря на то, что это стоило мне неописуемых переживаний, почти разрывавших мое сердце. <…> Ужасная катастрофа на народном празднике, с этими массовыми жертвами, опустила как бы черную вуаль на все это хорошее время. Это было такое несчастье во всех отношениях, превратившее в игру все человеческие страсти[414].
Дневник великого князя Константина Константиновича
В три дня Государь трижды изменил свое мнение. Сперва он согласился с доводами министра юстиции Муравьева[415], который, как говорят, хотел устроить следствие таким образом, чтобы выгородить и московское генерал-губернаторство, и министерство Двора. Затем Воронцов[416] предложил Государю назначение Палена[417] для следствия. Государь с радостью согласился. Наконец он отказался от своего намерения, когда Владимир и его братья объявили, что в случае назначения гр[афа] Палена, все они подадут к отчислению от занимаемых ими должностей. Это что-то возмутительное: позволить себе в самодержавном государстве объявлять Государю какой-то ультиматум, стращать, запугивать!! О, если б Государь был построже и потверже!
Мне больно было заметить, что между императрицей и ее невесткой рождаются глухие неудовольствия. Я все больше утверждаюсь в мнении, что у Государя мало решимости. Он легко поддается влиянию того, кто последний ему высказал ту или другую мысль. Императрица Мария Федоровна, так же, как и мы все, глубоко скорбит, что он подписал рескрипт Палену, а потом взял его назад. О, как все это меня печалит и смущает!
Говорили мы с Сергеем Михайловичем об императоре. Сергей сказал, что хорошо его изучил, когда он еще был наследником, и очень его любит. Его нерешительность и недостаток твердости Сергей приписывает воспитанию; он подтвердил мое мнение: никто, собственно говоря, не имеет на Ники постоянного влияния; но, к несчастию, он подчиняется последнему высказанному ему взгляду. Это свойство соглашаться с последним услышанным мнением, вероятно, будет усиливаться с годами. Как больно, и страшно, и опасно!
Дневник Николая II
Проснулись с чудной погодой. В 9ч. прибыли в Версаль и тут пересели в президентский поезд. К 10час. прибыли в Париж. Почетный караул от Garde Républicaine[418], все министры, добавочная наша свита и много знакомых встретили нас в устроенном нарочно шатре. Отправились в 4-х местн[ом] ландо с Фор[ом][419] втроем с большим конвоем кирасир. По всему пути стояли войска. Встречу населения Парижа могу только сравнить с въездом в Москву, так она была задушевна и трогательна!61
Письмо Николая II великому князю Сергею Александровичу
Дорогой дядя Сергей,
Очень тебе благодарен за твои два обстоятельных письма, которые подтвердили вполне ту картину об университетских беспорядках, уже известную мне из докладов Министерства внутренних дел и юстиции. От Министерства народного просвещения мне пока ничего не известно. Я вполне одобряю все твои распоряжения и действия университетского начальства. Разумеется, решительными и дружными мерами и одною и тою же системою «без колебаний» только и можно рассчитывать на верный успех 62.
В здешнем университете пока все спокойно, хотя Муравьев предсказывает возможность отголоска московских волнений. Невольно с досадой и даже завистью думаешь о мудрой постановке высшего образования в Англии – в университетах никаких историй, каждый учится, сколько ему нужно, а главное, постоянно занимаются физическим развитием молодого поколения, в чем они тысячу раз правы! Потому что государству нужны дельные и здоровые работники, а не изможденные и телом и душою существа, вырванные из своей среды и не знающие, к чему руки приложить. Это сильно наболевшее в России место, которое потребует много настойчивого труда, чтобы правильно и логично его разрешить. Оттого и происходит то грустное явление, что учащаяся молодежь дает себя так легко сбивать на ложный и глупый путь, толкаемая и ведомая по нему несколькими десятками подлецов и негодяев!
Письмо Николая II великому князю Владимиру Александровичу
Во всем этом инциденте виновата моя доброта. Да, я на этом настаиваю, моя доброта, моя глупая доброта. Чтобы только не ссориться и не портить семейных отношений, я постоянно уступаю и, в конце концов, остаюсь болваном без воли и характера. Теперь я тебя не только прошу, но и предписываю исполнить мою прежнюю волю, войти по команде с представлением о назначении кн[язя] Оболенского командиром Гвард[ейского] корпуса, а Евгения[420] назначить начальником 1-й гвард[ейской] пех[отной] дивизии. Убежден, что ты поймешь меня, и что наши сердечные отношения не изменятся никогда 63.
Дневник Николая II
Возился с дочкой до полного изнеможения; она бегает по всем комнатам, но ее нужно поддерживать за кушак как помочи.
1897
Надежда вдовствующей императрицы Марии Федоровны на «укрепление воли» у сына. Рождение второй дочери, великой княжны Татьяны Николаевны. Разочарование в большой семье – «ждали сына». Суждения родственников о молодом царе
Дневник Николая II
Обсуждался только вопрос о том, что следует ли продолжать чеканку золотой монеты по-прежнему – 5-ти и 10-ти рублевые золотые или начать по-новому – 7.50 и 15 р., т. е. как курс на золото держался в течение последних четырех лет. По некотором обсуждении единогласно было решено разрешить этот вопрос утвердительно – чеканить монету по-новому.
Дневник великого князя Константина Константиновича
Вчера императрица Мария Федоровна посетила Мамá и сообщила ей по секрету очень интересные новости. Мамá сетовала на недостаток характера и силы воли, на нерешительность и шаткость Ники, проявившиеся весной после Ходынской катастрофы и также в истории Сандро 64. Минни сказала, что надеется на укрепление воли у Ники и на то, что он мало-помалу высвободится из-под чужих влияний.
Письмо Николая II великому князю Владимиру Александровичу
Просматривая репертуар театров, я увидел, что на днях опять состоится маскарад в Мариинском театре. Поэтому, в случае если бы вы захотели поехать туда, предупреждаю тебя, что я положительно не желаю, чтобы в нашей ложе с вами сидели разные приглашенные и затем ужинали бы в нашей же комнате. Моя жена и я считаем это совсем неприличным и надеемся, что такой случай в той или другой царской ложе больше не повторится!
Великий князь Владимир Александрович. [1893]
Фотограф В. Лапре
Мне было в особенности больно то, что вы сделали это без всякого разрешения с моей стороны. При Папá ничего подобного не случилось бы, а ты знаешь, как я держусь всего, что было при нем. Несправедливо пользоваться теперь тем обстоятельством, что я молод, а также ваш племянник. Не забывай, что я стал главой семейства и что я не имею права смотреть сквозь пальцы на действия кого бы то ни было из членов семейства, которые считаю неправильными или неуместными. Более чем когда-либо необходимо, чтобы наше семейство держалось крепко и дружно, по святому завету твоего деда. И тебе бы первому следовало мне в этом помогать. Избавь меня в будущем, прошу тебя, милый дядя Владимир, от необходимости писать подобные письма, которые всю мою внутренность переворачивают во мне! Сердечно тебя любящий твой Ники.