Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 21)
Сегодня Владимир и Михень первые передали нам некоторые подробности, потом твое письмо к Мамá, так что наконец мы знаем, как все это происходило и через что ты прошел в эти дни. Но теперь, я уверен, ты вдвойне наслаждаешься, и все пройденное хотя и забыто, но, я уверен, принесло тебе пользу, доказавши, что не все достается так легко и даром, а в особенности такой великий шаг, который решает всю твою будущность и всю твою последующую семейную жизнь! Не могу себе представить тебя женихом, так это странно и необычно! Как нам с Мамá было тяжело не быть с тобой в такие минуты, не обнять тебя, не говорить с тобою, ничего не знать и ждать только письма с подробностями.
Передай твоей милейшей невесте от меня, как я ее благодарю, что она наконец согласилась, и как я желал бы ее расцеловать за ту радость, утешение и спокойствие, которые она нам дала, решившись согласиться быть твоей женой! Не пишу ей, так как это было бы повторением моего письма к тебе, но ты ей передай все это.
Обнимаю и поздравляю тебя, милый, дорогой Ники; мы счастливы твоим счастьем, и да благословит Господь вашу будущую жизнь, как благословил ее начало!
Дневник цесаревича Николая Александровича
В 5 час. приехал фельдъегерь с дорогими письмами из дому, с орденом и чудесным подарком для Аликс от Папá и Мамá и пасхальными яичками! Много радости они доставили нам обоим; я ей прочел письма родителей, от которых так веяло теплою любовью и удовлетворенным чувством радости!
Вечер провел с дорогой Аликс у нее; ужас, как грустно, что приходится расставаться на долгое время! Как хорошо было вместе – рай!
Письмо цесаревича Николая Александровича принцессе Алисе Гессенской
Моя милая, дорогая, любимая Аликс!
О! Ужасно прощаться вот так, когда на тебя глазеют со всех сторон. Я никогда не забуду твое милое, грустное и все же улыбающееся ангельское личико в окне, когда поезд тронулся! Тяжело было сознавать, что ты должна провести 9 часов в этом маленьком купе почти одна, и особенно меня мучила мысль, что я ничего больше не могу для тебя сделать! Как тягостно было возвращаться домой, и когда я вошел в свою комнату, где ты была еще несколько минут назад, то не смог удержаться от слез. Но потом, о! что за восхитительный сюрприз – на моем столе в спальне лежала записка от тебя, моя дорогая девочка. Спасибо и еще раз спасибо за те утешительные и успокаивающие слова, которые ты написала. <…> Все эти дни я был так переполнен радостью и счастьем оттого, что я рядом с моей милой, что не смог сказать тебе и сотой доли того, что во мне накопилось. Я чувствую очень глубоко, но не умею об этом сказать; это глупо и скучно, но это так. Надеюсь, эта стеснительность или что-то иное пройдет, и, когда мы снова встретимся, мы будем гораздо лучше понимать друг друга, чем вначале.
О! С каким нетерпением я жду той минуты, когда опять смогу прижаться губами к твоему милому нежному личику! Аликс, милая моя, ты даже не знаешь, как ты изменила меня, протянув мне нежную руку и заставив подняться до тебя – символа подлинной чистой любви и веры! Нет! Не думай, что это пустые слова, они идут из самых глубин моих чувств восхищения, доверия и любви, которые ты мне внушила. Я должен снова повторить те же слова, какие сказал тебе, моя драгоценная маленькая девочка, в день нашей помолвки, что вся моя жизнь принадлежит тебе и что я никогда не смогу отблагодарить тебя, дорогая, за все, что ты для меня сделала, делаешь и будешь делать! Да сохранит и защитит тебя Бог на трудном начале твоего пути! Мои молитвы, благословения и мысли всегда с моей маленькой душкой!
Портрет английской королевы Виктории. [1895]
Фотографы королевского двора Великобритании
W. and D. Downey
На фотографии автограф королевы: Victoria R[egina] I[mperatrix]. Cimaiz. 14 Avril 1895.
Письмо королевы Великобритании Виктории цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники!
Мы с удовольствием ожидаем ее[364] приезда в пятницу, и я буду присматривать за ней и прослежу, чтобы она отдохнула, не волновалась и делала все, чтобы поправиться, ведь в последнее время она была довольно слаба. Пока она здесь без тебя, думаю, она должна как можно меньше выезжать, чтобы на нее не глазели из любопытства, что в ее нынешнем положении твоей невесты и неприятно, и неуместно.
У нее нет родителей, и я считаю, что только я несу за нее ответственность. После смерти ее горячо любимой матушки[365] все ее сестры видели во мне вторую мать, но был еще жив их дорогой отец[366]. Теперь бедная милая Алики – сирота, и у нее нет никого, кроме меня. Надеюсь, ты будешь во всем откровенен со мной.
Письмо принцессы Алисы Гессенской цесаревичу Николаю Александровичу
Мой драгоценный, дорогой Ники,
Твое письмо ужасно обрадовало меня. Я тоже стесняюсь высказывать свои чувства. Я столько хотела тебе сказать и спросить, и о стольком поговорить, но стеснялась. Мы победим эту слабость, верно? О, я все время безумно хочу тебя, любимый мой, ты весь мой, ты мой собственный. О, дорогой, о, дорогой…
<…> Я думала о том времени, когда ты приехал. Никогда не забуду этих первых дней и каким чудовищем я была, прости меня, любовь моя. О, если бы ты только знал, как я обожаю тебя, с годами моя привязанность к тебе делается все сильнее и глубже; хочу только стать более достойной твоей любви и нежности. Ты слишком хорош для меня. Но я должна остановиться, иначе это письмо не попадет вовремя на почту.
Благослови тебя Бог, моя истинная любовь. Много раз нежно целую. Всегда глубоко преданная маленькая девочка Аликс.
Твоя невеста – как странно это звучит. Милый, я не могу перестать думать о тебе.
Письмо цесаревича Николая Александровича принцессе Алисе Гессенской
Мы прибыли вчера в 4.20 дня; вообрази, дорогие Папá и Мамá приехали на станцию и выглядели такими счастливыми. Конечно, я передал им все, что ты хотела, они сейчас же согласились и сказали, что ты не должна abschwören[367] от старой веры и что будет как с Эллой[368]. Ты даже не представляешь, моя дорогая, как я обрадовался, что они поняли твои доводы и сразу согласились; меня особенно радует, что я первым могу утешить тебя этим.
Письма принцессы Алисы Гессенской цесаревичу Николаю Александровичу
Забыла вчера сказать, что, по мнению глупого Джорджи[369], я должна заставить тебя носить высокие каблуки, а сама ходить на низких. Он говорит, что Мэй[370] не хочет менять свои, а он стал носить гораздо более высокие. Сперва было неудобно, а теперь он привык. Представляю твое лицо, когда ты это читаешь, – действительно, какое-то безумие! Как будто рост имеет какое-нибудь значение, и потом мужчина на высоких каблуках выглядит слишком нелепо, я уверена, что ты никогда не будешь этого делать.
Дорогой, я уверена, что эти пять лет были благом для нас обоих, знаю только, что они заставили меня гораздо больше, чем прежде, думать о Боге. Ведь страдания всегда приближают нас к Богу, и, когда думаешь о том, что вынес ради нас Иисус Христос, какими незначительными и мелкими кажутся наши печали – а мы все равно раздражаемся и ворчим и не так терпеливы, как Он.
О, любовь моя, я хочу, чтобы ты был со мной, помог мне и научил меня быть лучше – я и наполовину тебя не стою, мне столько еще надо узнать. Вот поэтому-то я и говорю: не следует нам еще жениться, пусть эта разлука и тяжела. Лучше не торопиться. Подумай хотя бы о вопросе религии, ведь нельзя ожидать, что я сразу же все пойму и приму – а знать что-либо наполовину нехорошо, и должна же я немного узнать язык, чтобы хоть сколько-нибудь понимать богослужение 47.
Дневники цесаревича Николая Александровича
В 8.50 отправился снова по-прежнему в Питер. На Миллионной случился скандал: весь полк был выстроен от Эрмитажа до казарм по обе стороны улицы, потому что люди хотели поздравить меня с помолвкой – очень трогательно!
Итак, мне сегодня 26 лет! Уже ближе к 30, чем к 20, – но зато, слава Богу, и жених – и чей еще? Такого сокровища, такого дивного существа, как Аликс! Телеграммы сразу полетели после полудня. Погода совсем поправилась. Получил поздравление от Аликс из Виндзора и очередное письмо от нее же. Гуляли вокруг озер и сидели в храме любви. После чаю отписывался от пакостных телеграмм и поспел справиться с ними до обеда.
Получил письмо от моей дорогой Аликс; теперь уже дошло до № 32-го – недурно, если считать с 21-го апр[еля].
Как много я о ней думал целый день, как страстно хотелось бы обнять ее и провести этот день с нею вместе! Офицеры и все роты пришли к бараку поздравить меня – что меня тронуло!
Письмо королевы Великобритании Виктории цесаревичу Николаю Александровичу
Дорогой Ники, я пишу тебе в этот замечательный день, день рождения нашей милой Алики. Уверена, что тебе он тоже дорог, и я желаю тебе также долгих лет жизни. Спасибо за твое очень доброе письмо от 20 мая к моему дню рождения[371]. Это был единственный по-настоящему теплый день с тех пор, как мы приехали сюда. Необычайно долго стояла холодная погода, очень часто шли дожди. Но уже гораздо теплее.