Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 20)
Великая княжна Ксения Александровна. [1892]
Фотограф А. Пазетти
Ксения. 1892.
Дневник великого князя Константина Константиновича
Здесь узнал от императрицы, что в день отъезда Ники[348] Ксения получила от Аликс телеграмму, в которой она предупредила, что остается непреклонной, это означает, что она не согласна перейти в православие. Ники был очень расстроен и хотел остаться, но императрица настояла, чтобы он ехал46. Она посоветовала ему обратиться за помощью к королеве Виктории, имеющей большое влияние на свою внучку.
Дневник цесаревича Николая Александровича
Было весьма жарко в вагоне. Потел и много читал. В 6 ½ приехали на границу и полетели дальше попарно в трех sleeping-cars[349]: д. Владимир и т. Михень[350], д. Сергей и т. Элла, д. Павел и я – все со своими адъютантами и людьми. В Кенигсберге закусили в вагонах.
Еще спал, пока проехали Берлин. День тоже стоял чудный, и мы сильно пеклись в поезде. Завтракали на одной станции в Баварии. Оделись за полчаса до приезда в мундиры и в 5 час. подкатили к Кобургу.
Великий князь Константин Константинович. 1885 г.
Фотограф К.И. Бергамаско
На станции целая встреча: д. Alfred, т. Мари[352], Аликс, Eрни[353], Мисси[354], Ducky[355], Alfred[356] и другие, менее знатные. Почетный караул от здешнего баталиона 95-го полка. После прохождения и представления разных лиц сели в экипажи и поехали в Schloss[357], где мы все помещены рядом в прекрасных апартаментах.
Боже! Что сегодня за день! После кофе, около 10час. пришли к т. Элла[358] в комнаты Ерни и Аликс. Она замечательно похорошела, но выглядела чрезвычайно грустною. Нас оставили вдвоем, и тогда начался между нами тот разговор, которого я давно сильно желал и вместе очень боялся. Говорили до 12 час., но безуспешно, она все противится перемене религии. Она, бедная, много плакала. Расстались более спокойно.
Чудный, незабвенный день в моей жизни – день моей помолвки с дорогой, ненаглядной моей Аликс. После 10час. она пришла к т. Михень, и после разговора с ней мы объяснились между собой. Боже, какая гора свалилась с плеч; какою радостью удалось обрадовать дорогих Папá и Мамá! Я целый день ходил как в дурмане, не вполне сознавая, что, собственно, со мною приключилось! Вильгельм[359] сидел в соседней комнате и ожидал окончания нашего разговора с дядями и тетями. Сейчас же пошел с Аликс к королеве[360] и затем к т. Мари, где все семейство долго на радостях лизалось. После завтрака пошли в церковь т. Мари и отслужили благодарственный молебен. Затем все отправились в Розенау[361], где был устроен бал для маленькой беби «Вее»[362] по случаю дня ее рождения! Мне было не до танцев, ходил и сидел в саду с моей невестой! Даже не верится, что у меня невеста.
Любовная записка Ники Аликс. [1894]
Я люблю тебя, моя дорогая!!! (Англ.)
Ники и Аликс после помолвки. Кобург. [1894]
Фотограф E. Uhlenhuth (Coburg)
Дневник великого князя Константина Константиновича
В Гатчине был молебен. Давно не видал я императрицу такой сияющей.
Помолвка Ники радует всех русских, давно уже ждут, когда наконец обзаведется он своей семьей. Я лично радуюсь за него от души, так как знаю, что исполнилось его заветное желание. Но к радости моей примешивается несколько жалости: мне представляется, что ему уже не удастся нести службу в полку так, как бы того хотелось и ему самому, и нам, Преображенцам, что его часто будут отвлекать от служебных обязанностей. Итак, как раз тогда, когда уже не надеялись на помолвку, 8-го апреля вдруг пришла телеграмма от Ники и Аликс вместе – мы помолвлены.
Письмо цесаревича Николая Александровича императрице Марии Федоровне
Я не знаю, как начать это письмо, потому что столько хочется сказать, что мысли путаются в голове. Так вот каким образом, благодаря милости Господа Бога, окончилось мое дело после того, что я смотрел на его исход совершенно безнадежно!
На другой день нашего приезда сюда я имел с Alix длинный и весьма нелегкий разговор, в котором я постарался объяснить ей, что иначе, как дать свое согласие, она не может сделать другого! Она все время плакала и только шепотом отвечала от времени до времени: «Нет! Я не могу». Я все продолжал, повторяя и настаивая на том, что уже раньше говорил. Хотя разговор этот длился больше двух часов, но он окончился ничем, потому что ни она, ни я друг другу не уступили. На следующее утро мы поговорили гораздо более спокойно; я ей дал твое письмо, после чего она ничего не могла возразить. Уже это было для меня доказательством той окончательной борьбы, которая в ней началась с нашего первого разговора. Свадьба Ерни и Даки послужила последней каплей в чаше ее горя и колебания. Она захотела поговорить с тетей Михень; это ей тоже посоветовал и Ерни. Уезжая, он мне шепнул, что надежда на добрый исход есть. Я должен при этом сказать, что все эти три дня чувствовалось страшное томление; все родственники поодиночке спрашивали меня насчет ее, желали всего лучшего, одним словом, каждый выражал свое сочувствие весьма трогательно. Но все это возбуждало во мне еще больший страх и сомнение, чтобы как-нибудь не сглазили. Император[363] тоже старался, он даже имел с Alix разговор и привел ее в то утро 8-го апреля к нам в дом. Тогда она пошла к тете Михень и скоро после вышла в комнату, где я сидел с дядями, тетей Эллой и Wilhelm. Нас оставили одних и… с первых же слов… согласилась! О Боже, что со мной сделалось тогда! Я заплакал как ребенок, она тоже, но выражение у нее сразу изменилось, она просветлела, и спокойствие явилось на лице ее.
Нет! Милая Мамá, я тебе сказать не могу, как я счастлив и также, как я грустен, что не с вами и не могу обнять тебя и дорогого милого Папá в эту минуту. Для меня весь свет перевернулся, все, природа, люди, места – все кажется милым, добрым, отрадным. Я не мог совсем писать, руки тряслись, и потом в самом деле у меня не было ни одной секунды свободы. Надо было делать то, что остальное семейство делало, нужно было отвечать на сотни телеграмм и хотелось страшно посидеть в уголку одному с моей милой невестой. Она совсем стала другой: веселой, и смешной, и разговорчивой, и нежной. Я не знаю, как благодарить Бога за такое Его благодеяние.
Письма императрицы Марии Федоровны цесаревичу Николаю Александровичу
Милый, дорогой Ники!
Слов нет тебе выразить, с каким восторгом и великой радостью я получила это счастливое известие! Мне почти дурно сделалось, до того я обрадовалась. Но как грустно не быть с тобой, мой любимый Ники, в этот великий момент твоей жизни! Не иметь возможности обнять тебя и благословить от всей души! Да благословит вас обоих Господь и пошлет вам все счастье, какое возможно на этой земле – это мое самое жаркое моление. Я так счастлива за тебя, мой Ники, и плакала слезами радости и волнения, побежала сообщить эту счастливую новость Папá, потом Ксении и Сандро, и слышала только крики радости и искренние поздравления! <…> Господь все устроил к лучшему, и ты теперь счастлив и доволен, а мы тоже полны счастья, зная, как ты рад. Исполнилось наконец твое величайшее желание после стольких перипетий. Мы также ожидаем с более чем лихорадочным нетерпением твоего первого письма с подробностями того, как все произошло. Ты не представляешь, как ужасно и больно быть в разлуке и далеко от тебя в такой момент и как я завидую и бешусь, что дяди и тети присутствуют, а самые близкие тебе, Папá и я, исключены из этого! Это ужасно грустно и тяжело для нас.
От всего сердца целую вас обоих, мои дорогие дети, и молю Бога благословить вас и сохранить под Его святым покровительством. Надеюсь, что дорогая Аликс будет смотреть на меня как на любящую мать, которая примет ее с распростертыми объятиями, как свое дорогое дитя.
От всей души благодарю тебя за твое дорогое, милое письмо, которое я вчера получила с тетей Михень и которое меня до слез тронуло! Спасибо, спасибо за каждое нежное слово, идущее прямо ко мне в сердце, полное любви к тебе и открытое навстречу твоей дорогой Аликс, которую я уже рассматриваю как собственную дочь и жду с таким нетерпением. Такая радость была получить вчера утром два твоих дорогих письма!
Скажи Аликс, что она меня очень тронула, но пусть она не называет меня тетушкой – Мамá или Матушка – вот кто я для нее теперь. Бедные дети, через какие нравственные пытки вы оба прошли – это было истинное сражение! Но Господь помог тебе его выиграть и одержать великую победу, и теперь Он вас благословит – в этом я уверена. Да услышит Он ваши молитвы и дарует вам все возможное на этом свете счастье, а с ним и наше счастье, и нашей дорогой родины!
Письмо Александра III цесаревичу Николаю Александровичу
Мой милый, дорогой Ники,
Ты можешь себе представить, с каким чувством радости и с какой благодарностью к Господу мы узнали о твоей помолвке! Признаюсь, что я не верил возможности такого исхода и был уверен в полной неудаче твоей попытки, но Господь наставил тебя, подкрепил и благословил, и великая Ему благодарность за Его милости. Если бы ты видел, с какою радостью и ликованием все приняли это известие: мы сейчас же начали получать массу телеграмм и завалены ими до сих пор.