Кир Булычев – Искушение чародея (страница 105)
— Уже рассвело, пойдемте работать. Нам нужно дерево.
— Это неразумно, — сказал Олег, — в лесу медведи опаснее, чем здесь.
— Да! — сказал Дик. — Особенно теперь, когда вы переломали свои копья!
— Водная преграда надежнее изгороди. Ветки никого не остановят, ты сам знаешь.
— Где она, эта преграда? Ее нет! Куда вы всех приведете? На пустое место, ничем не защищенное?
Никто не ответил Дику. Он повернулся и пошел в сторону леса.
— Иди с ним, — сказал Олег.
— Я помогу тебе.
— Не нужно, я справлюсь. В лесу опаснее, чем здесь. И он прав: без дерева не обойтись.
Казик, поколебавшись, побежал вслед за Диком.
Один за другим Олег забивал клинья.
Перемычка уже треснула по всей ширине. Со стороны ручья щель потемнела, вода понемногу в нее заходила. Теперь, когда цель была так близка, Олега охватили сомнения — а получится ли? Что, если уровень воды в ручье упадет, и опять придется долбить проклятый камень? Или вода просто уйдет в землю, останется лужица возле стены. Дик снова окажется прав — они просто глупцы, мечтатели, почему-то решившие, что могут спорить с природой, а не подчиняться ей.
Отгоняя эти мысли, он колотил булыжником по дереву, вбивая клинья все глубже. Щель становилась шире — еще немного, и вода проникнет по всей ее длине. Скоро все решится, так или иначе. Ему вспомнился прекрасный город из сна, такой непохожий на все, что их окружает здесь. Где-то там, в такой дали, которую и представить себе нельзя, он, несомненно, существует. И это была правда, которая не зависит от происходящего здесь. Даже если у них ничего не выйдет и придется опять признать поражение, город на далекой планете Земля все равно останется с ним. А если получится… то у нас будет новый дом, лучше прежнего. И, может быть, путь к «Полюсу» отсюда окажется ближе, чем от старого поселка… Я уже думаю о нем, как о старом, поймал себя на мысли Олег, погоди еще, здесь пока толком ничего не сделано.
Совсем рядом заревел медведь.
Он стоял метрах в пятидесяти от стены и наблюдал за человеком — так же как и в прошлый свой визит. Однако теперь человек был один, и медведь подошел ближе. Бежать за арбалетом было поздно, да и стрелы против громадного зверя почти бесполезны — если только в глаз попадешь, а это и Дику удалось лишь однажды.
Показывать зверю страх ни в коем случае нельзя — каждого жителя поселка учили этому с малых лет. Медведь еще не решался напасть — не знал, насколько человек опасен, какие у него клыки и когти. «Хорошо бы как раз сейчас свалить камень: может, это его отпугнет». Олег, заставив себя забыть о медведе, с новой силой принялся забивать клинья. Вода из ручья уже потекла по щели, образуя с другой стороны небольшой водопад. Бросив булыжник, Олег налег на рычаг. Щель немного увеличилась, но потом камень остановился. Надо сменить точку опоры, встать спиной к медведю. «Ты же забыл о нем, — мелькнула мысль, — разве нет?» Олег подвинул камень, расширив щель со стороны ручья и сузив с другой. Теперь напор воды помогал толкать камень. Просунув два рычага под него, Олег повис на них, раскачиваясь. «Казика бы сюда и Дика. Вот же черт упрямый, потащился в свой лес…»
Он почувствовал, как рычаг ушел из-под него и тут же услышал глухой треск ломающегося камня. Тут же он рухнул вниз. Вода, обдав ноги Олега, с журчанием потекла по новому руслу.
В этот миг он действительно забыл о хищнике, перед которым был безоружен.
— Получилось! — закричал Олег. — Вот вам всем, получилось!
Вода падала из прорубленного желоба с двухметровой высоты на каменистое дно, образуя расползающуюся лужу. Олег попытался прикинуть, сколько времени потребуется, чтобы вода заполнила все русло. Выходило много, весь день пройдет. «Надо бы еще один камень свалить», — мелькнула мысль.
Он поднялся на полуразрушенную стену и замер — медведь, о котором Олег совершенно забыл, стоял с другой стороны стены и, увидев его, грозно зарычал. Разделявший их поток шириной в полметра не был препятствием для хищника. Олег выдернул из дрели обрубки копий, готовясь к безнадежной схватке. Медведь зарычал громче — и в этот момент в его шкуру вонзилась стрела, и тут же, рядом, — еще одна.
Дик с Казиком бежали по полю.
Медведь с ревом повернулся к ним. Казик на мгновение остановился и выстрелил еще раз, попав хищнику в морду. Разъяренный, он тут же устремился к обидчикам.
Дик уложил медведя одним сильным ударом, пронзив копьем его шею. Когда Олег добежал до места схватки, огромный зверь катался по траве. Копье он сломал, и теперь, обхватив обломок передними лапами, силился вырвать его из шеи, тем самым еще увеличивая рану. Вскоре медведь выбился из сил: лежа на боку, он только поднимал голову и хрипел. Дик подошел к нему и выдернул обломок копья.
— Спасибо, — сказал Олег, — если бы не вы с Казиком…
Он не успел договорить: Дик, повернувшись с искаженным от злости лицом, ударил его. Олег, не ожидая этого, упал.
— Ты дурак! Твоя глупость погубит нас! Ты…
— Дик, смотри! — закричал Казик, показывая на холм. — Смотри, там вода! Олег сделал! Мы сделали!
Он побежал к холму.
— Пойдем, — сказал Олег, поднимаясь, — ты увидишь все сам.
Втроем они свалили последний камень, и поток воды еще увеличился. Небольшой пруд был уже глубиной по пояс, и он постепенно заполнял старое русло.
— Надо возвращаться в поселок, — сказал Дик. Он по-прежнему сердился. — У нас ни одного целого копья.
— Давайте подождем, пока вода все заполнит, — глаза Казика возбужденно блестели, — интересно же!
Олег встал.
— Дик прав, надо идти.
Он хотел улыбнуться, но вместо этого поморщился — скула, по которой врезал Дик, еще болела.
Сборы были недолгими, и вскоре они уже шли к лесу. Казик постоянно оглядывался, а Олег думал о том, что еще можно сделать с камнем, и воображение его уже рисовало стену, окружающую холм, прочные и просторные дома с белыми стенами, площадь у основания холма — там, где он был пологим, — и школу на его вершине, из окон которой всегда видны горы.
— Ну как, получилось? — спросил Олег.
— Попробуй, — с довольным видом ответил Казик.
Два ровных каменных блока лежали один на другом. Олег попытался сдвинуть верхний, но у него ничего не вышло.
— Позвать кого на помощь? — ухмыльнувшись, предложил Казик.
— Значит, склеил.
— Ага. Чистоплюй постарался!
Необычного зверя поймали в лесу, недалеко от озера и поместили в клетку. После кормежки Чистоплюй регулярно выдавал порции клея, который Казик предложил использовать для соединения каменных блоков. Их выламывали у вершины холма, а потом ровняли долотом и шлифовали шкуркой из твердой скорлупы кокоса.
— Ну, с чего начнем? — с энтузиазмом спросил Казик.
С вершины холма, со всех сторон окруженного водой, хорошо был виден новый поселок. Невысокая изгородь окружала две улицы с небольшой площадью в месте их пересечения. Мастерскую построили недалеко от вершины, и она стала первым каменным зданием. Возле моста через ручей Вайткус проверял сеть — в проточной воде рыбы всегда было много. На небольшом пляже играли дети, Марьяна и Лиз следили за ними.
Олег взглянул на горы. Уже наступила осень, экспедиции к «Полюсу» в этом году не будет. Ничего, пойдем следующим летом. Как-то незаметно из разговоров о корабле исчез надрыв, постоянное напряжение, которое всегда в них звучало. Может, потому, подумал Олег, что теперь мы больше уверены в собственных силах. То, чему учил нас Старый, все-таки пригодилось.
— Так что? — нетерпеливо спросил Казик. — Что будем строить?
Олег встряхнулся от своих мыслей и улыбнулся.
— Может, детский сад?
— Серьезно?
— А почему нет? Детей будет больше. Пойдем, поговорим с Сергеевым.
Ника Батхен. Неприкасаемые
— Степень деградации зависит от уровня, которого человек достиг к моменту изоляции, и от его характера. Но мы не можем ставить исторический эксперимент на одной сложившейся особи. Мы говорим о социуме.
Может ли группа людей в условиях изоляции удержаться на уровне культуры, в каковой находилась в момент отчуждения?
Снился дождь — нездешний, свежий. На планете с красивым именем Амфитрита вода с неба струилась, лилась и капала четыреста дней в году из четырехсот сорока одного. В промозглой сырости плодились бесчисленные грибки и водоросли, любой забытый кусок хлеба тотчас превращался в неаппетитную кашицу, любая царапина начинала гноиться. А Павлышу мнился совсем другой дождь — пронизанный буйным солнцем, заблудившийся в тополиных дорожках Нескучного сада. Марина, скинув мокрые босоножки, с хохотом прыгала через лужи, белый шарф вздрагивал за плечами, словно крылья совы. Он бежал следом, придерживая локтем неудобную дамскую сумочку, задыхаясь от счастья. В пузырящихся ручьях отражались глупые тучи, по аллее с веселым визгом носились дети, впереди было целое лето… Марина вернется из экспедиции через год, он на два месяца раньше. И каждый день будет ходить в парк, есть мороженое, сидеть на древней скамеечке у еще более древней библиотеки. Ждать. Ее.
Запахло кофе — сосед Павлыша, экзобиолог Жанно, всегда отвлекался от джезвы, и благородный напиток бездарно выкипал на горелку. Тотчас по коридору прошуршал гусеницами каютный робот, спеша ликвидировать непорядок. Павлыш понял, что уже проснулся, и медленно сел на постели. Приступать к делам ему не хотелось. На Ракушке (так шутники называли РА-58347, наблюдательную станцию на планете) работы набиралось немного. Десяток штатных сотрудников, заезжие наблюдатели раз в году, на полтора месяца лета. С бесконечными насморками и простудами могла справиться и медсестра, и госпитальный робот. Дело было в другом.