Иван Прощеряков – Таргын. Первое испытание (страница 3)

Тут пришёл Мишка.

— Ну вот, — сказал я, — я уже два часа работаю, а ты спишь, как кот на солнышке!

— Хватит ворчать, — буркнул он. — Что делать будем и зачем тебе эти железки?

— Шпаги сделали. А чего им не хватает?

— Да вроде всё есть…

— А носить как будешь? В штаны затолкаешь? Пока ты спал, я нашёл, из чего ножны сделать!

— Ты же к Золотым воротам собирался…

— Ворота не убегут. Гора стоять будет. За работу!

Мы взяли ключи и начали разбирать кроватные спинки. Мишка ворчал, но помогал. Оказалось, нужна ещё отвёртка, потом ключ на двенадцать… бегали туда-сюда, пока всё не разобрали.

Трубки подошли по длине. Остальное аккуратно сложили в мастерской.

Попробовали вставить шпагу — входит только наполовину. Внутри грязь. Как она туда попала — непонятно, ведь концы закрыты.

Решили промыть водой. Налили в таз, положили трубки отмокать. А чтобы прочистить, нужна тонкая проволока.

Я обыскал мастерскую, двор, заборы, улицу — нигде нет. Вернулся злой, сел на чурку, поднял голову… и увидел её. Тонкая проволока висела прямо над моей головой!

Я от злости и смеха даже закричал. Мишка прибежал, смотрит — не понимает.

— Ты посмотри! Я весь свет обошёл, а она висит и молчит!

Мишка как стоял, так и рухнул со смеху.

— Ну ты даёшь… Нашёл же — чего психовать?

— Ты бы тоже психовал! Она рядом висит и молчит!

— Так она же говорить не умеет!

Я тоже рассмеялся. Поставил табуретку, снял проволоку, размотал.

— Сейчас отрублю кусок — и на речку. Там почистим. Напомни спички взять, а то забуду.

Мишка оживился:

— У отца есть дратва, он валенки подшивает. Намотаем на проволоку — как шомпол будет.

— Молодец! Бегом за дратвой. Я на речке буду. И вилку возьми — рыбки наловим. Есть у вас береста? Для костра пригодится!

Мы уже видели перед собой речку, костёр, дымок и блестящие ножны для наших шпаг.

А впереди нас ждали новые открытия — потому что в Таргыне каждое дело почему-то превращалось в маленькое приключение.

Глава 6

Я отрубил два куска проволоки, подумал и отрубил ещё два — рыбу же жарить будем. Сбегал домой, выпросил у матери спички, взял бидон и вилки, прихватил трубки и проволоку и спустился к речке.

Разложил всё на камнях, спрятал спички в сухое место и пошёл ловить рыбку. Пока Мишка добрался, в бидоне уже плескалось штук двадцать.

— Костёр разводить умеешь? — спросил я.

— А из чего? — удивился он.

— Да веток сухих набери вдоль речки. А я пока ещё наловлю, чтобы жарить было что.

Мы занялись каждый своим делом: я поднимался вверх по течению с бидоном, а Мишка собирал дрова вниз по берегу. Рыбы в тот день оказалось много. Поднимая очередной камень, я увидел необычный камешек — он блестел сквозь тину, будто светился. Я вытащил его, промыл в воде, долго любовался и, подумав, бросил в бидон с рыбой. Потом покажу отцу.

Когда бидон наполнился, я вернулся к Мишке. Он возился с костром. Я выкопал ямку палкой, отложил рыбу на жареху, остальное отнёс домой, сказав матери, чтобы не выбрасывала камень, который лежит в бидоне.

Вернувшись, я увидел, что костёр у Мишки не получился, зато трубки он уже чистил. Я настрогал щепы из поленьев, уложил ветки, подсунул бересту, что он принёс, поджёг. Береста вспыхнула мгновенно, ветки занялись, костёр разгорелся на славу.

— Трубки готовы? — спросил я. — Будем прожигать.

Я продел проволоку в трубку, как ручку, и стал держать её над огнём, поворачивая. Когда металл покраснел, опустил в воду — она зашипела. Потом повторил, только остывать оставил на камнях. После этого постучал трубкой о камень — вся грязь высыпалась.

Тем временем Мишка сделал шомпол: намотал на проволоку дратву, намылил и чистил внутри трубки. А я готовил костёр к жарке рыбы. Вырезал из кустов черёмухи две рогатины, воткнул по бокам костра, сбрызнул угли водой, чтобы не было пламени.

Промыл проволоку, нанизал на неё рыбу через глаза, повесил на рогатки. Через пару минут рыба заплакала жирком, запахло дымком и жаром. Потом пошёл такой аромат, что у Мишки слюнки потекли — он еле терпел.

На запах пришла мама.

— Чем это у вас так вкусно пахнет?

— Подожди чуть-чуть, скоро можно будет.

Я снял рыбу, мама и Мишка тут же накинулись.

— Вы хоть мне одну оставьте! — смеялся я.

Они протянули мне по рыбке. Мишка был в восторге — такого он ещё не ел.

— Надо родителям рассказать!

— Ещё пожарим, отнесёшь им, — сказал я.

Когда мы доели, мама отвела меня в сторону.

— Где ты нашёл камень? Показывал Мишке?

— Нет. Я сразу в бидон спрятал.

— Вот и хорошо. Никому ни слова. Отец придёт — посмотрит.

Я кивнул.

Вернувшись, сказал Мишке подбросить дров, а сам готовил следующую рыбу. На углях повесили пискарей. Они оказались не такие жирные — подсохли, стали почти прозрачные. Мы сняли их, сделали из бересты тарелку, а потом снова повесили гольянов.

Пискарики были вкусные, но гольяны — ещё лучше.

— Вить, можно я возьму домой, угостить родителей? — попросил Мишка.

— Конечно. Я как раз хотел предложить. Ты собирай всё, а я дожарю.

Я снял рыбу, свернул проволоку кольцом, сделал крючки и протянул Мишке.

— Неси. Скажи, что это мы с тобой приготовили.

Он радостно убежал, даже через наш огород не пошёл — помчался своим двором хвастаться.

Я затушил костёр и пошёл домой. Отец уже сидел за столом и рассматривал мой камень. Он был жёлтый, размером с куриное яйцо, с белыми прожилками.

Отец вертел его в руках, подбрасывал, будто проверял вес.

— Где нашёл?

Я рассказал.

— Мишке показывал?

— Нет.