Иван Прощеряков – Таргын. Первое испытание (страница 2)

— Занавески у всех разные, — сказал он. — У кого зелёные, у кого красные, синие, жёлтые… Вот и окна цветные.

Первый день прошёл удивительно плодотворно: столько увидел, узнал, познакомился. Спасибо тебе, день… теперь спать!

Полати ждали — это было моё новое лежбище. Мне там понравилось, только спускаться в темноте было неудобно. Ничего, что-нибудь придумаю.

Ночь пролетела как миг. Закрыл глаза — открыл, уже утро. Отец сказал:

— Вот так и жизнь пройдёт: открыл глаза, закрыл… и всё.

Я соскочил с полатей и пошёл на звук гремящей посуды — мама уже готовила завтрак. Выскочил во двор и побежал к речке. Окунуться в прохладную воду —это удовольствие, которое будит и даёт силы на целый день.

Пока я купался, завтрак был готов. Семья уже сидела за столом. Поели и разошлись по делам. Я пошел в мастерскую: надо подготовить инструмент, скоро Мишка придёт.

В центре мастерской, на большой чурке, стояла тяжёлая наковальня. Вторая, поменьше, стояла у входа снаружи. По стенам — шкафы и крючья с инструментами. Чего там только не было: ключи, молотки, клещи, ножовки по дереву и металлу, кувалды — от маленьких до огромных, килограммов по десять. Я даже поднять такую не мог.

Интересно, почему прежний хозяин всё это оставил? Может, умер… а наследникам не понадобилось.

Я выбрал себе молоток, ножовку по металлу, зубило. В углу стояла бухта толстой проволоки, из неё мы собирались сделать шпаги. На столе лежал обрезок рельса. Я кое-как дотащил его к чурке, на нём буду рубить проволоку.

Вспомнил про Мишку — наверное, спит. Подошёл к калитке, постучал. Выходит соня, глаза трёт.

— Ну вот, надейся на тебя! Спишь! Всё готово, давай за работу!

— Иду… родители не разбудили…

— Прощаю на первый раз. Приводи себя в порядок и ко мне! — сказал я самым серьёзным тоном.

— Ты прямо как моя мама говоришь!

— Так мы почти родственники уже! — засмеялся я. — Жду!

Вернувшись в мастерскую, я нашёл конец проволоки, распутал, отмерил кусок, положил на рельс и начал рубить. Дважды попал молотком по руке — понял, что молоток слабый, зубило отскакивает. Подобрал другой и работа пошла.

Проволока оказалась крепкая, «сталистая», как говорил отец. Рубилась тяжело. К приходу Мишки я всё-таки отрубил один кусок, правда, руку разбил и кровь выступила.

Пошёл к рукомойнику, но мама увидела, ахнула, заставила с мылом промыть, перевязала.

— Как же я теперь работать буду? Мне ещё целый день!

— Работяга нашёлся… — проворчала мама. — Подожди.

Вернулась с большими рукавицами.

— Вот, держи. Теперь работай.

Тут пришёл Мишка.

— Ещё один работничек! — сказала мама. — Идите уж, стучите там.

В мастерской было светло из-за двух больших окон. Мы закрыли дверь и принялись за дело. Второй кусок проволоки отрубили быстрее. На левой руке я оставил рукавицу, правую снял, иначе молоток скользил.

Потом выровняли прутья на наковальне, заострили концы. На наждачном круге — огромном, почти метр в диаметре, который надо было крутить вдвоём — один крутит, другой точит, — мы довели наши шпаги до блеска.

Оставалось сделать рукояти.

Из чего — мы пока не знали.

И тут нам пришла в голову новая идея…

Глава 4

Мама позвала нас обедать. Мы сбегали к речке умыться, а к нашему возвращению стол уже был накрыт. Всё было так вкусно, что мы съели еду до последней крошки.

Я заметил в руках у мамы нож с деревянной ручкой, насаженной на круглый хвостовик. И тут меня осенило: вот же выход! Мы сделаем такие же рукояти для наших шпаг — только красивые, с узорами.

Пообедав, вернулись в мастерскую. В поленнице нашли ровное берёзовое полено без сучков. Топором и молотком накололи заготовки, подобрали сверло нужной толщины, вставили в коловорот, закрепили в тисках… и начали сверлить.

Но ничего не получалось. Сверло будто не брало дерево. Мы крутили, потели, ругались — ни на миллиметр.

Когда мы уже совсем отчаялись, пришёл с работы отец. Я попросил помочь подобрать сверло.

Он посмотрел, попросил показать, как я сверлю. Я показал.

— А теперь крути в другую сторону, — сказал он.

Я попробовал… и сверло сразу пошло вглубь!

Мы полдня мучились, а всё оказалось так просто. Отец только улыбнулся и ничего не сказал.

Мы провозились до самой темноты. Мама несколько раз звала ужинать, но нам было не до еды. Отверстия наконец были готовы, и мы разбежались по домам.

Вечером после ужина отец показал, как делать клей из сырой резины. Он нарезал резину кусочками, положил в консервную банку и залил бензином.

— К утру растворится, размешаешь и будет резиновый клей. Промажь отверстие в ручке, чуть-чуть, только по стенкам. Конец шпаги закругли, тоже клеем смажь и забивай.

Я так обрадовался, что обнял отца и поблагодарил.

После трудового дня мои полати показались настоящим раем — тепло, уютно, будто в коконе.

Утром я проснулся рано. Отец ещё не ушёл. Я сбегал на речку искупаться, вернулся, а мама уже накрыла на стол. Отец сделал выговор:

— Опоздал. Порядок есть порядок. Садимся и встаём из-за стола вместе.

Я молча кивнул.

После завтрака взялся за дело. Резина за ночь разбухла, превратилась в чёрную кашу. Я перемешал её, тонкой палочкой смазал отверстия в рукоятях, гвоздём снял лишнее. Кончик шпаги закруглил, промазал клеем и, уперев остриё в доску, стал насаживать рукоять. Она пошла мягко, послушно. Я подбил её до упора.

Теперь оставалось выстрогать форму.

Мишкину шпагу трогать не стал — пусть сам пройдёт этот путь.

К обеду пришёл Мишка, сонный, с обычной отговоркой:

— Родители не разбудили…

Я объяснил ему, что делать, и наблюдал, подсказывая. Мы сбегали за ножами. Мама дала нож только после обещания наточить его и строгать аккуратно.

Мишка принёс красивый нож с наборной ручкой из оргстекла — почти охотничий. Но ножи оказались тупыми. Хорошо, что был точильный круг. Через час ножи блестели.

Берёза строгалась туго, особенно сухая. Целый день ушёл только на форму, ещё два дня — на доработку. В конце мы отполировали рукояти и покрыли олифой.

Ручки легли в ладонь, будто выросли из неё: выемки под пальцы, маленький эфес, узор на торце. Мы были горды.

Мишка предложил отполировать клинки. Шкурки в мастерской было много — от грубой до самой тонкой. Мы сняли риски, довели металл до блеска, потом куском валенка отполировали до зеркала.

Мы даже не заметили, как закончился день. Смеркалось. Мы разбежались по домам, договорившись завтра идти к Золотым воротам — посмотреть шахту, гору Скалистую и таинственное ущелье.

Но судьба распорядилась иначе. Нашлась работа поважнее… и путешествие пришлось отложить.

Глава 5

Утром, позавтракав, я первым делом побежал в мастерскую. Мне не давала покоя одна мысль: у наших шпаг не было ножен. Как же их носить? Не за пояс же засовывать…

Я обшарил мастерскую — ни одной подходящей вещи. Вышел во двор, обошёл сараи, огород, заглянул за дом — ничего. Уже отчаявшись, сунулся в узкую щель между забором и мастерской и вдруг увидел там две старые кроватные спинки. А у них — трубчатые перемычки, как раз такие, какие нужны!

Щель была узкая, спинки переплетены вьюном. Я дёргал сверху, снизу — без толку. Принёс нож, обрезал лозы — всё равно не идут. Сел подумать… и меня осенило: нужен крючок!

Отрубить кусок проволоки было делом привычным. Зажал в тисках, согнул как надо — получился отличный крюк. С его помощью я быстро вытащил спинки из щели.