Иван Прощеряков – Таргын. Первое испытание (страница 1)

Иван Прощеряков

Таргын. Первое испытание

Глава 1

Я закончил второй класс — ура! Впереди были долгожданные каникулы и целое лето 1953 года. Лето — это когда можно забыть про школу и тетради, бегать по улицам до темноты, гонять по лужам после дождя, вываляться в грязи и потом долго отмываться в бочке с дождевой водой. Почти полная свобода… если не считать тех минут, когда мама звала обедать или просила покачать маленькую сестрёнку.

Сестрёнке было всего два месяца — пухленькая, с длинной шеей и удивительно большой головой. Она смотрела на меня зелёными глазами так серьёзно, будто хотела рассказать какую-то тайну. Лежала в подвесной люльке, дрыгала ручками и ножками, мурлыкала что-то своё, понятное только ей. На руки брать её мне запрещали — моя обязанность была качать люльку и звать маму, если она заплачет.

Отец работал шофёром, возил грузы по всей области. У мамы большая семья — шесть сестёр и два брата. И у четырех сестёр мужей звали Иванами! Так и говорили: «четыре Ивана». Потом и пятая вышла замуж… тоже за Ивана.

В начале лета отец вернулся из рейса и огорошил маму новостью:

— Нашёл хорошую работу. Но надо переехать. В Таргын.

Мама вспыхнула:

— Как переехать? Мы же там уже жили! Старшая дочь там родилась! Сколько можно таскать нас по деревням? Только обживёмся — опять в путь. Да и малышке два месяца всего!

— Пойми, мать, — спокойно сказал отец. — Должность хорошая, завхозом зовут. Значит, помнят меня. С переездом помогут — дадут грузовую машину и автобус.

— А дом? Мы ведь только купили…

— Сдадим на год. Там дают дом на берегу речки, шестнадцать соток огород. Квартирантов я уже нашёл.

Мама скрепя сердцем согласилась. А мне переезд совсем не нравился.

Я помнил прошлый — когда мы жили на мельнице, далеко от деревни. Ни поиграть, ни поговорить не с кем. Единственный мой друг — огромная кавказская овчарка по имени Грозный. Он был вдвое больше меня, но терпел все мои шалости.

Когда приезжали люди молоть зерно, Грозного сажали на цепь возле огромного пня почти метр высотой. Мне тогда было года четыре.

Помню, однажды казахи привезли зерно на верблюде на котором сидел мальчишка лет шести и начал дразнить Грозного — кидал камни, рычал. Я просил его перестать, говорил, что будет беда, но он только смеялся, обозвал меня и пнул верблюда в бока.

Верблюд взбесился, закричал, забился на привязи. Грозный насторожился — шерсть на загривке дыбом. Когда верблюд попятился к нему, он рванул так, что цепь разлетелась, и грудью сбил верблюда с ног. Мальчишка отлетел в сторону, верблюд барахтался, а Грозный, как победитель, вернулся на свой пень и улёгся.

Начался шум, крики. Один казах вытащил ружьё. Я забрался к Грозному на пень и обнял его, закрывая собой. На крик прибежал отец, выхватил ружьё и бросил его в реку. Потом поднял хозяина верблюда за грудки и сказал тихо, но так, что все притихли. Порядок был наведен.

Были и другие приключения. Однажды я нашёл в ларе для муки двух мышей. Поймал их, гордо принёс отцу. Он удивился, взял их за хвосты… и тут одна мышь укусила меня за палец и повисла. Кровь текла ей прямо в рот, а я стоял и смотрел. Мама прибежала, сняла мышь, обработала рану. Потом поездка в районную больницу, уколы… палец болел долго.

Зима на мельнице была страшной. Сугробы выше окон, во двор — только тропинки к сараю и мельнице. Волки каждую ночь выли под окнами. Грозного закрывали в сарае со скотиной.

Но однажды ночью он вырыл подкоп и вступил с волками в бой. Вой, визг, рычание… потом тишина. Мы думали — пропал.

Утром мама вбежала радостная:

— Грозный жив! Только покусан сильно!

Отец с мужиками нашли шесть мёртвых волков. В ту зиму волки больше не приходили.

Весной мы вернулись в город, в нашу землянку. Но впереди нас ждали новые дороги — потому что у отца была неугомонная тяга к переменам, а мама, строгая и гордая, всё равно шла за ним.

Глава 2

Так закончилась первая эпопея переездов в моей памяти. А мы, дети, страдали больше всех: только привыкнешь к школе, к друзьям, к улицам — и снова чужие лица, чужие учителя, чужие дома.

Но что уж там… впереди была новая жизнь, неизведанная, манящая приключениями.

И вот — мы едем в Таргын!

Утром, чуть свет, к дому подъехали грузовая машина и автобус — новенький, на базе ГАЗ-51. В марках машин я уже разбирался и сразу оценил. Погрузили пожитки, мама отдала ключи квартирантам, и мы двинулись в неизвестность.

Ехали весь день. К вечеру добрались до нового места. Мы-то ладно, а вот сестрёнка, которой было всего два месяца, стойко перенесла дорогу — только тихо сопела в люльке.

Дом оказался большой, крепкий, с просторным двором и множеством построек. Нас уже ждали — во дворе горел свет. Я первым ворвался внутрь, обежал комнаты — их было четыре и огромная кухня. В одной комнате увидел широкую полку возле печки. Позже мама объяснила: это полати, на них спят. Я сразу «застолбил» себе это место.

Наутро, едва рассвело, я пошёл осматривать владения. Двор был огорожен от огорода деревянным забором. Два сарая стояли буквой «Г»: один хлев, а второй — настоящая мастерская, с инструментами на стенах. Я мысленно объявил её своей.

За огородом тянулось большое невспаханное поле, а за изгородью… речка. Настоящая речка! У меня дух захватило. Ни идти далеко, ни просить разрешения — всё рядом. И купаться можно, и рыбачить.

Я вспомнил, как когда-то видел, как рыбу ловят вилкой, и решил попробовать. Дома была суета — мыли полы, разбирали вещи. С трудом нашёл вилку и бидончик и отправился на «тихую охоту».

Сначала не получалось. Камень отодвинешь — рыба юркнёт. Потом приноровился. Через час бидончик был полон гольянов. Принёс домой — мама удивилась. Через полчаса жаркое из рыбы было готово. Завтрак удался на славу — свежая речная рыбка и стакан молока.

Сытый и довольный, я спросил, чем помочь.

— Не мешайся под ногами, иди гуляй, — ответила мама.

Ну, гулять — так гулять.

Я решил познакомиться с соседями. Подошёл к калитке, постучал — тишина. Уже хотел уйти, как услышал голос:

— Эй, это ты стучал?

Передо мной стоял пацан моего возраста. Так я познакомился с Мишкой.

Он провёл меня в беседку — просторную, шестиугольную, в дальнем углу двора. По кругу широкие скамейки, посередине длинный стол. Мы устроились в углу на матрасах — как в тайной комнате.

Разговор пошёл легко, будто мы знали друг друга сто лет. Мишка рассказывал про посёлок, школу, шахту в горах, про «Золотые ворота» — каменную арку в ущелье, через которую надо пройти к озёрам.

— Там шесть или семь озёр, — говорил он, — будто воронки, полные воды, а вокруг скалы. Когда проходишь ворота, начинается сказка. Это надо видеть.

Он описывал валуны, похожие на гигантские яйца, гору, как вулкан, и речку, прижатую к отвесной стене.

— Слушай, Мишка, давай туда сходим! — загорелся я.

— Меня одного не отпустят. Говорят, там волки…

— Волки! Где люди ходят, там волков нет. Просто родители пугают.

Мишка задумался.

— Ладно… поговорю с ними. Скажу, что с тобой.

— Вот и хорошо! У меня мастерская есть — сделаем шпаги, удочки, сачки. Порыбачим, искупаемся!

— Завтра утром начнём, — согласился он. — Как проснусь, приду.

— А гольянов ловишь? Я сегодня целый бидончик наловил!

— Не пробовал. У нас рыбу не едят.

— Ничего, научу.

Мы так разговорились, что не заметили, как подошли его родители. Мишка представил меня. Я смутился, попрощался и побежал домой.

За ужином рассказал про знакомство.

Отец улыбнулся:

— С соседями познакомился? Молодец. Люди хорошие. Надо их на праздник пригласить — познакомимся по-соседски.

И я понял, что в Таргыне нас ждёт не только новый дом, но и новые друзья… и, может быть, настоящее приключение.

Глава 3

Смеркалось. Ночь здесь наступала стремительно, словно кто-то одним движением гасил свет.

На посёлок опустилась густая тьма, и в чёрном небе рассыпались миллионы звёзд. Они мерцали, как угли от костра, разбросанные по небесному шатру. Контуры гор растворились в темноте, и только фары редких машин, которые спускались с перевала, очерчивали дорогу тонкими полосками света.

Сверчки залились дружным оркестром, будто стараясь отогнать темень. Окна домов светились разноцветными огоньками. Я спросил у отца, почему так.