Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 360)
– Ты ведь понимаешь, что после того, как нашелся Рашетов…
– Да-да, конечно, надежды обнаружить Анну живой мало, и все же мне не хочется думать, что она тоже мертва!
– Понимаю, – сочувственно погладил ее по руке Негойда.
– Так мать ее жалко, – продолжала Алла. – Она внуков потеряла, зятя, а теперь вот, возможно, еще и дочь… Только ума не приложу, за что Досифею убивать Анну – она же совершенно безобидная!
– Да уж, загадка… А как насчет гибели брата этого врача, Князева?
– Насчет него ничего – по нулям, и это меня просто бесит! В инсценировке аварии участвовал черный внедорожник с кенгурятником. Подобный есть у правой руки Досифея, некого Константина – сейчас Дамир Ахметов занимается выяснением его личности в надежде, что через него удастся узнать, кто такой сам Досифей…
– Так вы проверили машинку?
– Разумеется – глухо! Эксперты по миллиметру прошерстили там все, внутри и снаружи, но никаких следов ожидаемых повреждений после аварии или ремонта не нашли.
– Но ведь не обязательно, что кто-то из досифеевцев взял на дело личный автомобиль! Есть куча способов заполучить тачку: взять напрокат, по доверенности, угнать, в конце концов!
– Ты прав, но так мы ничего не найдем. Я пытаюсь выяснить, не ремонтировали ли где-то в городе такое авто с характерными повреждениями. Надежды мало, но все-таки… Меня сейчас гораздо больше беспокоит Артем.
– Кто?
Алла много раз давала себе слово не разговаривать с любовником о Мономахе. Во-первых, она предполагала, что ему это может быть неприятно и даже непонятно, ведь доктор не является ее коллегой, а потому не вполне ясно, каким боком он относится к ее расследованию. Во-вторых, и в самых главных, Алла боялась выдать себя, вернее, свое отношение к Мономаху, а это стало бы катастрофой: нет, она расстанется с Негойдой, подготовив для этого почву и постаравшись как можно меньше ранить чувства и самолюбие. Тем не менее ей требовалось с кем-то обсудить ситуацию.
– Артем – сын Князева, – пояснила она. – Он отправился в общину после гибели дяди, чтобы вести самостоятельное расследование, став одним из них.
– О дает! Дурак, конечно, но – храбрый!
– Благодаря ему удалось добыть ДНК членов общины, с помощью которых мы надеемся установить личность Досифея.
– Так сложно выяснить, кто он такой? – удивился Дмитрий. – Ну, он же покупал землю, и…
– Да в том-то и дело, что ничего он не покупал: община самовольно, без всяких на то прав, заняла место, которое пока никому не нужно. Там когда-то стояла довольно большая деревня, но она уже лет двадцать как заброшена и там никто не живет.
– Но не может быть, чтоб в администрации Красносельского района не знали…
– Об этом мы уже подумали, – снова перебила Алла. – У Досифея определенно есть крыша, только вот мы не можем заявиться в администрацию с обвинениями, не зная толком, кого обвинять! Документов на землю не существует, а значит, и подписей под ними нет.
– То есть вычислить прикрытие Досифея невозможно?
– Ну, мне кажется, это не может быть рядовой сотрудник: он не сумел бы так долго и умело покрывать Досифея!
– Ты, наверное, права… Так почему ты сказала, что Артем тебя беспокоит? Он что, тоже пленился чарами Досифея и забыл, зачем находится в общине?
– Я боюсь, с ним что-то случилось, и как бы не то, что с Дорошиной и Рашетовым!
– С чего ты взяла?
– Он не выходит на связь с отцом. В свете того, что происходит вокруг общины, я предполагаю худшее! Боюсь, как бы Досифей, поняв, что за него крепко взялись, не натворил дел! В лучшем случае, он просто свалит с деньгами, а в худшем…
– И что же в худшем?
– Тебе что-нибудь известно о «Народном храме»?
Негойда наморщил лоб и отрицательно покачал головой.
– Существовала такая секта в конце семидесятых годов прошлого века, и было это в Южной Америке. Точнее, в государстве Гайана, в Джонстауне, названном так по имени ее основателя Джима Джонса.
– Что еще за Джонс?
– Американский проповедник. Изначально идея у него была хорошая: создать церковную общину, где люди с любым цветом кожи были бы равны и жили как братья.
– Благами намерениями, как известно, вымощена дорога в ад! – хмыкнул Негойда. – Сколько раз бывало, что отличная идея перерастала во что-то чудовищное!
– Именно.
– И что там с ним, с этим Джонсом-то?
– «Народный храм», или «Храм народов», их по-разному называли, разросся до нескольких десятков тысяч членов, можешь себе представить?
– Н-да, Досифею такое и не снилось!
– Организация владела детскими садами, школами, печатными изданиями и так далее. Сначала она находилась в Штатах, но потом переехала в Южную Америку.
– Как это по-американски: верь, во что хочешь, но делай бизнес! А сбежали они от правосудия, я правильно понимаю?
– Точно! Суды были завалены исками от родственников сектантов, Джонса обвиняли в зомбировании людей, вымогательстве денежных средств и жесточайших наказаниях за отступничество и неповиновение лидеру.
– Ну да, в Гайане-то куда как спокойнее вести подобный бизнес – никто не придерется, разве что полиция, которая удовлетворится ежемесячной мздой и закроет глаза даже на космический корабль, если он вдруг приземлится посреди столицы… Как в Гайане столица-то называется?
– Джорджтаун.
– Надо же – Джорджтаун, Джонстаун… И что дальше было?
– Ну вот, говорят – опять же, точно не известно, – что Джонс после переезда слетел с катушек. То ли он заболел из-за резкой смены климата, то ли крышей поехал, только он начал принимать сильнодействующие препараты, угнетающие центральную нервную систему и, по некоторым свидетельствам, окончательно тронулся. Джонс возомнил себя мессией, и как раз в этот момент власти США решили-таки выяснить, что происходит в секте – под давлением родственников и общественности, как водится. Общину и раньше проверяли, но фасад выглядел благостно и пристойно, поэтому предъявить претензии не представлялось возможным. Но в семьдесят восьмом году одному конгрессмену, не вспомню сейчас его имени, поручили окончательно разобраться в деятельности Джонса и поставить в деле жирную точку. Конгрессмен выяснил, что многие члены общины хотели бы ее покинуть, но опасаются мести со стороны Джонса и его самых верных последователей. Расследование послужило кульминацией событий и привело к трагической развязке. Джонс отдал приказ убить конгрессмена и всех, кто вместе с ним собирался вывезти членов секты – погиб даже журналист, снимавший на камеру все происходящее. После этого Джонс собрал свою паству и предложил им добровольно совершить суицид. Тех, кто отказывался, насильно поили отравленным вином, в том числе и детей…
– Детей?!
– Да, в тот день их погибло больше двухсот. А всего умерли больше тысячи человек!
– Господи помилуй…
– Кстати, многие согласились со своим проповедником: взрослые перерезали горло детям, а потом себе или друг другу, желая попасть в рай, который им всенепременно обещал окончательно сбрендивший Джонс! По свидетельствам выживших, сам он струсил и передумал делать то, к чему принудил других, и кто-то из ближнего круга его застрелил. Но, раз уж мы об этом заговорили, существует и другая версия случившегося в Джонстауне, которую причисляют к теориям заговора.
– Неужели? – пробормотал Дмитрий, которого рассказ Аллы потряс.
– Сторонники таких теорий полагают, что гибель секты – дело рук агентов ЦРУ.
– Это еще зачем?!
– Ну, говорят, Джонсу нравился Советский Союз, и он мечтал получить статус эмигранта и вместе со всей своей паствой перебраться за кордон!
– Вот уж подарочек был бы, ничего не скажешь!
– Вряд ли его план был осуществим, потому-то версия об участии в деле ЦРУ выглядит притянутой за уши.
– То есть они, типа, узнали, что он навострил лыжи в соцлагерь и решили задушить попытку на корню?
– Как-то так.
– Не, – покачал головой Дмитрий, – сомневаюсь я! Проще поверить, что Джонс свихнулся и уложил своих людей!
– Проще – это да.
– Погоди, ты же не… Постой, ты веришь в эту теорию?
– Есть доказательства, но сейчас не о них речь. Досифей – не пастор Джонс, и я совершенно уверена, что он не сумасшедший, но это не означает, что он не может предпринять что-то для отвлечения внимания! У него мания величия, а также маниакальная страсть к золотому тельцу, а это – гремучая смесь, как мы с тобой оба знаем. Мы уверены, что Досифей и его клика используют наркотики для подавления воли людей, так что мешает ему применить, к примеру, яд? Или те же наркотики, но в больших дозах, и тогда исход может быть непредсказуем!
– А Досифей тихонько отчалит с бабосами в какой-нибудь Сингапур… ну, или где там не выдают преступников?
– Да полно таких мест!
– Ну, так в чем же дело – надо вязать Досифея, да поскорее!
– На то, чтобы, как ты выразился, вязать его, нет оснований, но благодаря командировке Белкина и Шеина появились хоть какие-то причины задержать его и допросить! И все же мне хотелось бы иметь на руках более веские улики, поэтому торопиться не стоит. Вряд ли он сможет так быстро собраться: бегству должна предшествовать большая подготовка, и я надеюсь, что напуганный Досифей совершит ошибку, благодаря которой можно будет задержать его не только по подозрению в мошеннических действиях… Давай-ка выпьем за удачное завершение твоего дела! – предложила она, поднимая бокал и пытаясь сменить тему.