Ирин Гэмильтон – Узнаешь, кто я? (страница 10)

Много рассказал о себе, а Айрин совсем не хотела говорить о своей жизни в Сан- Франциско. Она всегда считала, что никому не интересно слушать о том, как ее баловал отец, и предоставлял все по первому требованию, когда ей хотелось иногда просто мечтать о желанной кукле и получать ее лишь на Рождество или День рождения. Обошла стороной и рассказ о разводе родителей, в этот вечер ей больше хотелось слушать Йена, просто слушать его голос и смотреть в его голубые глаза.

Допив кофе, они просто сидели и говорили, не замечая времени. Поэтому, когда Айрин взглянула на часы, изумленно подумала, что они спешат часа на три, наверное, но часы не ошибались, было уже действительно поздно. Йен отвез ее домой. Под конец вечера она стала намного спокойнее чувствовать себя в его присутствии, поэтому по дороге к дому они много разговаривали, Айрин даже смешила его и сама смеялась так, что выступали слезы. Свиданием, или что бы это ни было, осталась очень довольна. Все начиналось не совсем хорошо, а заканчивалось почти идеально.

Подъехав к ее дому, он вышел первый. Быстро обошел машину, открыл дверь и подал ей руку. Когда вставала, ее платье слегка приподнялось, приоткрыв еще больше ноги. Она поторопилась поправить его свободной рукой, но Йен уже не мог оторваться взглядом. Закрыл за ней дверь машины, но не спешил отпускать руку. Стоя пред ней, он сделал напористый шаг вперед так, что она подалась немного назад и почувствовала, что коснулась спиной внедорожника. Вопросительно посмотрела на него, но слова застыли. В размытом освещении улицы он был еще красивее.

– Я рад, что ты согласилась провести со мной вечер. Я надеюсь, он был не последний, – он говорил, впившись глазами-топазами в ее лицо.

– Вечер был отличный! Мне не хватало этого, – вполголоса ответила Айрин, догадавшись по сверкающему взгляду Йена, что сейчас произойдет.

Не отпуская руки, он заключил ее в свой плен, положив свою вторую руку на машину рядом с ее головой, она затаила дыхание.

– Айрин, я не понимаю, почему ты одна? Ты прекрасная, веселая и чертовски сексуальная! – последнее слово он сказал уже в нескольких дюймах от ее губ. Она предполагала такой исход событий и была даже не против. Глазами показала, что согласна. Получив сигнал, он медленно и нежно поцеловал ее. В этот момент внутри у нее взорвалась ядерная бомба и взрывной волной прошлась по всему телу, отключив все другие инстинкты. Сама не замечая, она впилась ногтями в его спину, страсть усилилась так, что в голове у нее зазвенели тысячи колокольчиков. После Брента ни в жизни, ни в постели Айрин не было никого. Ее не волновал этот вопрос, она заменяла свою сексуальную жизнь учебой и занятиями йогой, хоть и не регулярными. С поцелуем Йена высвободились наружу долго спавшие ощущения, и она уже мыслями тащила его в свою постель. Он прижал еще сильней ее к машине и крепко держал одной рукой за талию, другой притягивал к себе за голову, немного сжав волосы в кулак. Но вдруг его будто что-то одернуло, оторвался от нее как ошпаренный и отпрянул назад. Сделав глубокий вдох, успокоил участившееся дыхание. Айрин стояла, прижавшись к машине с растрепанными волосами, и смотрела затуманенным от возбуждения взглядом, не понимая в чем дело. Йен посмотрел на нее виноватым взглядом и быстро заговорил.

– Прости… мне нужно отвезти отцу документы. Это по работе, – он хотел шагнуть в ее сторону, но тут же остановился. Айрин поправила растрепанные волосы, все еще продолжая смотреть на него в недоумении.

– Все было замечательно, но мне, правда, надо! – оправдывался он, засунув руки в карман своей кожаной куртки.

– Ну, если надо. Не привязывать же тебя! – сказала весело она, чтобы разрядить обстановку.

– Было бы неплохо! – улыбнулся Йен. – Можно я позвоню тебе как освобожусь? Конечно, ты можешь не отвечать, но мне хотелось бы услышать твой голос перед сном.

– Я буду ждать! – ласково посмотрела на него, чтобы он перестал переживать из-за этой странной выходки. Еще раз извинившись, он прыгнул за руль и помчался прочь в темноту улицы.

Айрин не стала сразу заходить домой. Немного постояла, решила, что ей необходимо остыть. Сейчас как никогда она понимала мужчин, которых заводят, а потом оставляют ни с чем. Но это было даже к лучшему, проснуться утром в одной постели стало бы для нее настоящей катастрофой. Филофобам свойственны сексуальные связи, но после них ничего не остается, больше никаких чувств и привязанностей. Для нее это точно была бы последняя встреча с Йеном, без шанса даже на дружбу. То, что она позволила ему себя поцеловать, было хорошим знаком, возможно, первым маленьким шагом к исцелению, поэтому искренне обрадовалась, когда он вовремя остановился. Какая-то невидимая сила подсказала ему это сделать, чтобы навсегда все не испортить.

Вдохновленная тем, что все закончилось отлично, подошла к двери и дернула за ручку, та сразу открылась. Айрин засуетилась, снова забыла ее запереть перед встречей с Йеном. Подумала, что надо быть внимательней к безопасности, ведь она следующая жертва «Призрачного».

Как обычно, не включая в прихожей свет, пошла по своему маршруту в гостиную к камину, включать маленький светильник. Она сидела на диване, думала о прогулке с Йеном, о том, как сообщит ему, что собирается уехать. Билеты на подходящее время Айрин нашла, осталось только забронировать их, но с бронью решила повременить до утра. Йен обещал позвонить, и она ждала его звонка, гипнотизируя телефон, который упорно молчал. Ей хотелось узнать все ли у него хорошо. Так в ожидании и заснула сидя на диване. Сквозь сон услышала, как что-то хлопнуло, то ли дверь или окно. На улице поднялся небольшой ветер, подумав, что это сквозняк, она провалилась дальше в сон.

Спать в неудобном положении долго не получалось, и что-то проворчав, открыла глаза. Свет в гостиной не горел, подумала, что сгорела лампочка и села поудобней, всматриваясь сонными глазами в темноту. Айрин остановила свой взгляд на камине и вздрогнула. Возле него стоял человек, его темная фигура сливалась с пространством, лица не было видно. Он стоял неподвижно, и она чувствовала, что он смотрел прямо на нее. Ее будто облили ледяной водой, тело заледенело и покрылось мурашками ужаса. Фигура неизвестного молниеносно приближалась к оцепеневшей девушке, надвигаясь уверенно без колебаний. Айрин подскочила с дивана, но не успела сделать и полшага в сторону, как он оказался прямо перед ней. Она попыталась разглядеть его хоть немного, но он что-то достал из кармана, раздался шикающий звук. Вдохнув резкий запах, пошатнулась от неожиданности и упала на колени. Перед глазами все расплылось, язык и тело онемели. Посмотрев бешеными глазами сквозь пелену тумана, рухнула на пол без сознания.

Глава 9

Аэропорт Шереметьево, она проходит к залу ожидания, где нетерпеливо шагая из стороны в сторону, ходил мужчина с ухоженными седоватыми волосами в дорогом костюме. Это был отец Айрин. Она подбежала к нему радостно и крепко обняла.

– Я так рад тебя видеть, доченька! – говорил отец, нежно улыбаясь. – Как долетела?

– Хорошо, выспалась! – весело говорила Айрин, ее переполняло счастьем от долгожданной встречи. Рядом с папой она почувствовала себя легко и спокойно. Ей хотелось поскорее приехать к нему домой и рассказывать обо всем, что с ней произошло за эти семь лет в чужом городе, без родных. Она держалась за его руку и рассказывала, как нагло врала куратору, чтобы приехать к нему. Отец слушал ее и сверкал от радости. Внутри ощущалась какая-то невесомость, казалось, все проблемы остались позади, и никто ее больше не потревожит. В Москве тоже была теплая осень, но Айрин все же оделась и обулась потеплее. Несмотря на это в ногах чувствовался нестерпимый, режущий холод. Удивленно посмотрев вниз на свои ноги, увидела, что идет босиком в одних колготках. Подняв голову, остолбенела от ужаса, все стало куда-то исчезать, фрагмент за фрагментом: зал аэропорта, люди, исчезал и отец. Она вцепилась в его руку и кричала, чтобы он не исчезал.

Картина ее счастья окончательно размылась, и вместо этого перед ней предстал совершенно не радостный вид. Это было полу мрачное помещение, без окон, с мокрыми от влаги склизкими трубами, которые располагались по всему периметру. Чувствовался запах сырости, плесени и еще какой-то гадости. Айрин сидела на деревянном стуле, от пола шел холод и, ноги заледенели так, что она их почти не ощущала. Руки ее были привязаны пластиковыми завязками к ручкам стула, но не достаточно крепко, если постараться смогла бы освободиться.

Кто-то находился за ее спиной, она его слышала. Сглотнув комок подступающего страха, хотела заговорить, но язык не шевелился. Пыталась привести в порядок свое сознание и вспомнить, что с ней произошло, но в памяти все было размыто. Оставалось только ждать, когда язык начнет шевелиться и попытаться заговорить. Осмотрев свои руки и заметила, что на левой руке была небольшая капля крови от прокола иглы. Вот и ответ, он действительно брал кровь у своих жертв!

Как бы страшно ей сейчас не было, она пыталась сохранять абсолютное спокойствие, предполагая, что, такие как он, наслаждаются чужими криками, слезами и мольбами о пощаде, словно демоны, питающиеся людскими страхами. Бессмысленно бояться неизбежного, если уж он решил ее убить сейчас, то пусть видит, что она его не боится. Хоть так Айрин хотела испортить ему момент, не показывая своей слабости. И она была готова, но не понимала, зачем же тогда он писал ей сообщения и задавал странные вопросы, если не собирался ждать следующего месяца. Вспомнив сон о встрече с отцом, ей стало тяжело внутри, но плакать не хотелось, а хотелось просто посмотреть «Призрачному» в глаза и послать его подальше с наглой улыбкой. Представив это, закрыла глаза и услышала шорох приближающихся шагов. Когда их открыла, увидела его перед собой. Пробежав взглядом по его рукам, заметила, что в них ничего не было, ни шприцов, ни ножей, от этого стало немного легче. Лица по-прежнему невозможно было рассмотреть, его хорошо прятал черный глубокий капюшон толстовки, которая была явно ему великовата, так он, возможно, пытался скрыть не только лицо, но и настоящий размер одежды. Но рост не получилось скрыть, она померяв взглядом, предположила, что он приблизительно чуть больше среднего роста, изучающе разглядывая его, пока он молча стоял перед ней. Подвигав языком и поняв, что он отошел от онемения, она решилась все-таки заговорить.