Илья Головань – Хугбранд. Сын Севера (страница 38)

— Дружище, прекрасные шлемы! — резко крикнул торговец дальше по «улице», когда Хугбранд прошел вперед. — Салады моей работы!

Дёт остановился. Под навесом действительно лежали салады без забрал. Вот только все шлемы были угловатыми и какими-то слишком простыми, будто их ковали быстро и небрежно.

Казалось, что здесь можно найти все. Для начала Хугбранд купил ткань на палатку и футов десять веревки. Потом нырнул в ряды со съестным, где взял припасов: пшена, сушеного мяса и вина.

Были на рынке маркитантов и алхимики. Стоило Хугбранду зайти в их ряды, как алхимики принялись предлагать зелья, на которые дёт даже не смотрел. Торговцы резко потеряли пыл, они решили, что воин просто гуляет и смотрит на диковинки, вот только Хугбранд пришел за ингредиентами.

— Ормосский спирт, — сказал он старому скучающему алхимику, который потягивал трубку.

— Спирт⁈ — резко воодушевился старик.

— Спирт, спирт, — кивнул Хугбранд.

Иногда у алхимиков покупали спирт — крепкий и дорогой. Ормосский спирт не решались брать даже заядлые выпивохи из-за неожиданных эффектов, вроде реалистичных видений, приступов чесотки, скачущих синих кругов перед глазами и прочих прелестей алхимии.

— Наконец-то ценитель алхимических трудов! — сказал дед, доставая из-под прилавка флягу из толстого стекла. — Еще что-то?

Рецепт Хугбранд помнил отлично. Многого у местных алхимиков не было, приходилось подбирать похожее. Старик внимательно слушал и показывал травы, а Хугбранд выбирал подходящее. Только через пятнадцать минут дёт закончил, а старый алхимик в испарине уселся на табурет. На лице старика сияла блаженная улыбка — казалось, что сам процесс обсуждения ингредиентов для него в разы важнее, чем торговля.

Больше всего было маркитантов, торгующих едой и элем. Следующие по числу — торговцы оружием. Именно они и были нужны Хугбранду.

Торговля доспехами шла полным ходом. Здесь нельзя было купить латы, зато легко можно было отыскать что попроще. Особенно бойко торговали стеганками.

Хугбранд быстро отыскал торговцев кольчугами. Среди них он выбрал маркитанта с самым большим ассортиментом.

— Мне нужен хауберк.

— Что? А, длинная кольчуга, — кивнул торговец. — Давно их не брали. Есть у меня, на себя берешь?

— Да.

Помощник торговца быстро принес кольчугу из закромов и положил ее на прилавок.

— Отличное плетение. Плотность тоже, как видишь, — сказал торговец, запуская ладонь под кольчужное полотно. — На тебя хорошо сядет, но нужно примерять. Деньги есть?

— Сколько?

— Четыре золотых чеканки нашего славного императора или чеканки прошлого императора. Меньше не проси.

Без лишних слов Хугбранд достал деньги. Кольчуга подошла, села как влитая, и довольный дёт ушел от не менее довольного продавца.

Следующим на очереди стал продавец копий. Уж чего, а этого добра на маркитантском рынке хватало: копьями торговали человек тридцать, не меньше.

— Короткое копье с тяжелым широким наконечником? — удивился торговец. — Почему не с тонким? Такой наконечник отлично проходит между колец кольчуги.

— Копье с узким наконечником — для тех, кто не целится, — ответил Хугбранд. — Покажи товар.

Помощник маркитанта принялся носить копье за копьем. И ни одно не подходило Хугбранду. Только последнее, с внушительных размеров наконечником, больше похожим на короткий меч, понравилось дёту.

— Беру.

— Оно и стоит дороже обычных!

— Беру. Не подскажешь, где топор найти?

Торговец сделал удивленное лицо.

— Топор? Здесь ты найдешь сотни боевых топоров. Здесь вообще что угодно можешь найти.

— Я хочу под заказ.

— Хм… В лагере есть мужик, который кует отличные мечи. Есть еще один, доспехи подгоняет, как никто в Лиге. А вот хороший топор на заказ — дело необычное. Дам тебе совет. Сходи-ка в город и найди кузнеца Германа. О результате не пожалеешь, но он мужик несговорчивый и берет хорошо.

— Спасибо.

Последней покупкой стал щит. Проблемой он не стал, хоть торговали в основном овальными и треугольными щитами, круглый быстро отыскался. За пять серебряных Хугбранд получил новый щит отличного качества.

В лагере «Стальные братья» уже заканчивали ставить палатки. Пока Хугбранд покупал кольчугу, копье и щит, наемники быстро купили ткань, разобрались с палатками и дружным строем отправились в город — накидаться и по шлюхам. Оставили только двух бедолаг сторожить добро, пусть и вручив им бочонок эля.

— Не отставай! — крикнул Хуго.

Хугбранду и самому не терпелось попасть в город. В первую очередь, из-за топора. Женщины — это, конечно, хорошо, но топор есть топор.

На воротах Жам-е-Лата стояла стража. Скользнув по Хугбранду взглядом, стражник устало зевнул и продолжил смотреть на шатающийся от ветра куст сирени.

— Мне нужен кузнец Герман, — сказал Хугбранд и до того, как стражник успел сказать что-то недовольное, сунул в руки охраны пару медных.

— В самом конце «кишки», — сразу ответил стражник.

— «Кишки»?

— Новенький шоль? Улица такая, слева арку увидишь — туда и шагай.

Центральная улица Жам-е-Лата была широкой и ровной. Недалеко от ворот Хугбранд увидел арку, о которой говорил стражник. Ее выложили из камня много лет назад, и местами арка дышала на ладан, но она стояла и четко давала понять, где начинается «кишка».

Свое название она оправдывала полностью. «Кишка» оказалась узкой, двух- и трехэтажные дома нависали над ней, делая ощущение тесноты еще отчетливее. Дети маленькими шайками ютились у стен домов, а стоило кому-то пройти мимо, как они затихали и внимательно смотрели на чужака. В «кишке» нестерпимо воняло, нечистоты выливали прямо из окон, и вкупе с теснотой становилось воистину мерзко. Немногие встреченные женщины шли с платками на носах, ткань которых пропитали чем-то пахучим.

Но в «кишке» было все. Бросовое жилье и дешевые таверны, лавки всех мастей, многие из которых явно работали не по своему «профилю». Что-то незаконное купить можно было всюду — хочешь, заходи в лавку и договаривайся с хозяином, а хочешь, просто стой и жди, пока очередной мужик в плаще не ткнет тебя в бок, предлагая наркотики, поддельные документы или даже проклятую вещь.

При этом «кишка» не была просто черным рынком. Здесь хватало и обычных мастерских, в которых кипела работа. Хугбранд шел вперед по улице, с которой нельзя было свернуть на другую. «Кишка» петляла то туда, то сюда, иногда слева оказывалась крепостная стена, а потом с обоих боков вновь нависали высокие дома.

В самом конце «кишки» и вправду нашлась кузница. Здесь вообще было уютнее, потому что в тупике не воняло. Кроме кузницы, в конце «кишки» работали и другие уважаемые люди — ювелир, мастер механизмов и даже магический оценщик.

— Кого там хрен притащил? — раздался недовольный старый голос хозяина кузни, стоило Хугбранду войти.

— Вы Герман? Мне нужен топор.

Кузнец повернулся. Борода низкого, но крепкого старика была надежно укутана в кожаный чехол, похожий на широкие ножны. Герман осмотрел Хугбранда снизу вверх и сказал:

— Топоров в городе — валом.

— Такого нет. Нужен узкий, такой длины, а на задней части — выступ…

— Хватит. Сюда иди и рисуй.

Герман показал на стол, где лежала доска с куском мела. Сам кузнец сделал шаг назад, чтобы горн оказался между ним и Хугбрандом.

На доске быстро появился рисунок лезвия топора. Хугбранд хорошо знал, что он хочет — дётский топор, только с другим распределением веса. Немного тяжелее с одной стороны, а с другой — ударная пятка для балансировки.

Когда Хугбранд закончил, он поднял голову и невольно покосился на огонь.

— Чего на пламя так глядишь? — сразу спросил Герман.

— Говорят, много чего в огне видите.

Когда Хугбранд встречал кузнецов, он не придавал этому большого значения. Все менялось в кузне. Еще дома Хугбранд узнал, что кузнецы с нечистью общаются, а в огне горящем всякое видят — кто правду, а кто будущее.

— Знаешь много. О себе лучше думай, раз клятву страшную принес.

Несмотря на жар печи, Хугбранд почувствовал, как холод пробивает спину и ноги. Герман увидел клятву Эйдуру — все рассказы о кузнецах оказались правдой.

— Сделаю, — сказал Герман, шагнув к наброску. — Десять.

— Что? — потерянно спросил Хугбранд.

— Десять серебряных монет, говорю. Плати сразу.

Отдав деньги, Хугбранд поспешил выйти. С «кишки» доносилось насыщенное амбре, но даже оно показалось дёту глотком свежего воздуха.