Илья Головань – Хугбранд. Сын Севера (страница 31)

— А в зельях разбираетесь, — улыбнулся маг. — Я сразу это понял по вашему поясу. Если хотите хорошего качества, то отдам за пять серебряных.

— Средство от похмелья есть?

— А, наслышаны о моем ходовом товаре? За один флакон — десять медных.

— Возьму три.

Когда Хугбранд вышел на улицу, он задумался, что делать дальше. Заказать кольчугу? Раздобыть новый щит? Дела нужные, но они могли подождать, поэтому Хугбранд отправился обратно в «Спелую Черешню», чтобы продолжить веселье.

Сначала дёт присоединился к попойке, потом попытался отыскать Изабель. Остальные работницы только жали плечами — пришлось выбрать одну из них, чтобы устроить скачки на втором этаже.

Утром, стоило очнуться на постоялом дворе, Хугбранд почувствовал, что с ним что-то не так. Ниже пояса неистово чесалось — закономерный результат, когда ходишь в бордель. Недолго думая, Хугбранд отправился в собор.

— Опять вы, — сказала жрица-блондинка, Элейна.

— Да, я.

— Какая проблема на этот раз?

— Член чешется.

— Надеюсь, обошлось без харафа? — улыбнулась жрица.

— Хуже, — ответил Хугбранд.

— Тогда одну серебряную монету.

Элейна зачитала заклинание, и Хугбранд почувствовал, как нестерпимый зуд исчезает.

— Не думал, что вы лечите и это.

— Пока это приносит деньги для помощи нуждающимся, — пожала плечами Элейна. — Запрета на сношение не в браке в нашей вере нет.

— А какие есть?

— Запрещено служить демонам, поднимать нежить и служить ожившим мертвецам. Нельзя есть человечину. Нельзя пить кровь людей и разумных созданий. Это главные запреты.

— Ничего такого, — кивнул Хугбранд, отдавая монету. — Спасибо за помощь.

— Обращайтесь, если столкнетесь с харафами или женщинами, — улыбнулась Элейна.

Дитрих Канбергский хорошо заплатил своим наемникам. Этих денег было достаточно, чтобы не работать год. Никто и не думал о возвращении на войну — зачем, если у тебя столько монет?

Деньги закончились через три дня.

В теплом душном зале дешевой таверны наемники сидели молча. Они не успели продать свои вещи, вовремя остановившись. Дитрих дал им много, но за три дня деньги испарились, оставив бывших «Стальных братьев» с пустыми кошелями.

— Что делать будем? — спросил Хуго и, хлебнув дешевого пива, поморщился — за три дня наемник успел отвыкнуть от дрянной выпивки.

Не все остались в Голубином Соборе. Были и те, кто ушли в первый или второй день. В таверне собралось чуть больше трех десятков наемников, которые и вправду не знали, что им теперь делать.

— Я на войну, — ответил Ражани.

Остальные удивленно посмотрели на него. На войну? Туда, где твоя жизнь висит на волоске, где ты рискуешь собой за жалкие гроши? Хугбранд смотрел на лица наемников и понимал: в глубине души они уже всё поняли. Те, кому было куда уйти — ушли. Остальным некуда было возвращаться. Да, они могли найти работу, попытаться начать новую жизнь, но прямо сейчас можно было вернуться — туда, где уже все знакомо и понятно. Ни один из наемников не мог себе позволить развлекаться, как в последние три дня. Красивые женщины, хорошая выпивка, блюда, даже музыканты — недостижимая жизнь, ради которой нужно рисковать своей жизнью месяцами.

И в этот момент многие сделали свой выбор.

— Я бы пошел, — сказал Армин-Апэн. — Но что, если нас опять кинут?

— Можно присоединиться к другим наемникам, — сказал наемник Форадо. — Слышал, «Кривария» набирает людей.

— «Кривария»? Недурно, только найти бы их. И могут не принять.

Один за другим наемники присоединялись к обсуждению. Уже не стоял вопрос идти или не идти на войну — решали, на каких условиях.

— Надо сходить к барону, — сказал Ражани.

В живых не осталось ни одного капитана. Старших сержантов — всего двое, и из них Ражани был самым авторитетным.

— Чтобы точно сдохнуть? — усмехнулся Хуго. — Не дело это. Под Жемчужиной Дракона бросили не нас — его!

— Так и есть, — мрачно сказал наемник по имени Мор. — Он чем-то насолил маркграфу, а сам — всего лишь барон. Оно нам надо?

— Он прошел с нами через горы — и заплатил больше, чем надо.

— Совесть мучила! Если бы не Брандо, мы все там сдохли!

Все посмотрели на Хугбранда.

— С бароном надо разговаривать, — сказал дёт. — Посмотрим, что скажет и предложит. Может, ему и не нужны наемники.

— Так-то оно так, — закивали наемники. — А куда идти хоть?

— Я знаю, — сказал Хугбранд и встал из-за стола.

Наемники пошли следом. Дитрих звал Хугбранда на постоялый двор «Крашеная бочка», где выпивали в основном зажиточные городские жители. «Крашеную бочку» построили еще сто лет назад, она стала первым постоялым двором Голубиного Собора. И пусть заведение поизносилось, а в городе хватало постоялых дворов получше, «Крашеная бочка» по-прежнему оставалась местом с особым статусом.

Дитрих Канбергский уже дожидался наемников. Хоть он позвал одного Хугбранда, для барона появление других «Стальных братьев» не стало неожиданностью. Жадно хлебнув пива из кружки, Дитрих встал и громко сказал хозяйке постоялого двора:

— Бочку пива! И снеди!

— Сию минуту, — расплылась в улыбке хозяйка.

Посетителей не было. Недолго думая, наемники сдвинули столы и сели напротив Дитриха.

— Чего пришли? — спросил барон, допивая остатки из кружки. К столу подошел крепкий мужчина — скорее всего, муж хозяйки — ловко снял крышку с бочки и первым делом налил самому Дитриху.

Наемники пнули Армин-Апэна, как самого умного.

— Вам нужны наемники? — спросил блондин.

— «Стальные братья» — это не моя задумка, — ответил барон, сделав несколько жадных глотков, отчего наемники уставились на его горло немигающими взглядами.

Дитрих отдал деньги мужу хозяйки и продолжил:

— Но от хороших бойцов не откажусь. Раньше вас такими назвать было нельзя.

— А что, если нас кинут так же, как тогда? — спросил Форадо. — Вы, барон, перешли дорогу серьезным людям.

Говорить так с аристократом было безумием, но за долгий и опасный переход по горам наемники успели сблизиться с Дитрихом.

— Про себя не думали? — спросил барон с улыбкой. — Все мы должны были умереть возле Жемчужины Дракона. Я-то аристократ, а вот с вами разберутся легко и просто.

— Что?

— В смысле?

— Почему мы⁈

— А почему я? — сказал Дитрих. — Я выполнял поручение Его Императорского Величества Бернарда Второго! И не меньше вас возмущен тем, что произошло. Я уже направил письма. Будьте уверены, Его Императорское Величество решит этот вопрос.

Каждый наемник почувствовал себя в опасности. Присоединиться к Дитриху было не волей, а необходимостью. Только рядом с ним можно было надеяться сохранить свою жизнь.

— Я предлагаю двадцать монет в сутки каждому, — сказал Дитрих. — Офицерам плату подниму соответствующе. По пять серебряных подъемных. Думаю, название можно сохранить и прежнее. Что скажете? Если готовы — подпишем документы прямо здесь.

— Мы посовещаемся, — ответил Армин-Апэн.

Наемники сначала выпили налитое пиво, а потом отошли подальше. Они долго говорили между собой, а Хугбранд только кивал или качал головой, когда его спрашивали о чем-то. Наконец, наемники вернулись к столу, и Ражани, как старший, сказал: