Илья Головань – Хугбранд. Сын Севера (страница 26)

Но больше всего наемники, если не считать еду, радовались теплым вещам.

Лагерь разбили на перекрестке, куда вернулись из тупика, а утром выдвинулись в путь — разумеется, вперед. Никто не знал, как долго придется идти, но теперь можно было забыть о безумном темпе, об арьергардных боях и ночных кошмарах.

Теперь наемники больше смотрели по сторонам. По тропе не ходили очень давно, но когда-то было иначе. Местами можно было заметить, как тропа вгрызается в скалу, а на камнях оставались следы от инструментов.

— Армин, — сказал Хугбранд.

— Что?

— Напомни, почему по этим горам не ходят?

— Кроме того, что это горы?

— Да.

— Это дикие места. Здесь можно встретить опасных зверей и тварей. Медведи, волки. Огры. Элементальные духи. Харафы.

— Харафы?

— Да, такие древние существа. У них крепкая косматая шкура, они хитры, живут в лесах и горах.

— И боятся солнечного света?

— Да.

Армин-Апэн говорил о троллях. Саги об этих коварных существах рассказывала Хугбранду в детстве мать. Тролли хитры, они прячутся в тенях, подзывая людей человеческим голосом. Убить их почти невозможно — их шкура крепка, а раны заживают сами собой.

— Главное по ночам не шариться, — подвел итог Хуго и многозначительно посмотрел на Хугбранда. Алебардист намекал на Армин-Апэна.

В дороге умирали раненые — их осталось немного. Еда пока не закончилась, никто не замерзал насмерть, но путешествие по горам истощало и без того уставших людей.

Появилась и еще одна проблема. Чем дольше наемники шли, тем беспокойнее они становились. На снегу можно было увидеть следы животных, но самих зверей никто не замечал. Иногда казалось, что кто-то следит за людьми, даже Хугбранд мимолетно ловил взглядом фигуры на вершинах скал — и это заставляло дрожать от пробирающего ужаса. Временами приходилось идти через туман, густой, как молоко, а в одном ущелье весь отряд наемников сковал сильный страх. Испугался и Хугбранд, и даже Дитрих с Ражани. Не было никакого источника страха, ни врагов, ни странных отметин — самое обычное ущелье. Но только выйдя из него, люди выдохнули с облегчением, будто там, за спиной, осталось нечто жуткое.

— Когда мы уже выберемся с этих проклятых гор, — тихо проговорил наемник. Хугбранд бросил на него удивленный взгляд: «Стальные братья» уже устали проклинать Драконьи горы.

Наемники устроили дневной привал. Еды оставалось на два дня, не больше. Остановились ненадолго, место было открытым — за следующие три-четыре часа нужно было успеть спуститься.

Хуго сидел немного поодаль, глядя куда-то на горы. Только подойдя ближе, дёт заметил, что лицо алебардиста лишилось красок. Хуго был не просто испуганным — по его дрожащим рукам, и широким глазам становилось ясно, что он на грани паники.

— Брандо, — сказал Хуго, продолжая смотреть на горы. — Сядь сюда.

Хугбранд так и сделал. Тогда Хуго едва заметно показал пальцем направление, и дёт посмотрел туда.

От увиденного Хугбранд едва не вскочил, но с трудом сдержался. Волна страха прокатилась от макушки до ног, резко делая их тяжелыми, как свинец.

— Твою же…

На одной из дальних гор вырисовывалась гигантская каменная голова. Она была вполоборота, будто раньше смотрела куда-то вбок, а теперь поворачивалась к наемникам. И Хугбранд мысленно взмолился всем богам, чтобы это не оказалось правдой.

Голова не была древней статуей, высеченной скульпторами, кто вообще стал бы делать в горах такое? Пока виднелся всего один глаз — и в нем сиял синий свет. «Он точно видит на сотни миль», — пронеслась мысль в голове Хугбранда, добавляя к волне страха еще и волну бесконтрольного ужаса.

— Остальным лучше не говорить, — сказал дёт, с трудом подавив панику.

Хуго кивнул.

Пришлось приложить усилия, чтобы оторвать взгляд от каменной головы. Если бы остальные наемники увидели их двоих, смотрящих куда-то вдаль — сами бы посмотрели туда.

«Не думай, не думай, не думай», — мысленно повторял Хугбранд. Нужно было сделать все что угодно, лишь бы не смотреть на каменное лицо. Хугбранд резко уселся и принялся точить оружие — топор, кинжал, копье. Раз за разом дёт ловил себя на том, что пытался поднять взгляд — и в самый последний момент умудрялся не сделать этого.

Когда наемники выдвинулись в путь, Брандо и Хуго вызвались идти в авангарде. Остальные удивились: первых выбирали жребием, ведь идти нужно через нехоженый снег.

— Вроде нормально, — выдохнул Хуго часа через два.

Путь снова махнул вниз, скала скрыла дальние горы.

— Да, — кивнул Хугбранд, отгоняя мысль, что каменное лицо может видеть сквозь скалы.

— Вы какие-то странные, — сказал Армин-Апэн. — Что-то случилось?

— Все в порядке, — ответил Хугбранд. — Хотим уйти отсюда побыстрее.

— Понимаю, — согласился Армин-Апэн. Если бы первыми пошли не Хугбранд с Хуго, то с открытого ветренного места получилось бы уйти только на час позже.

Иногда кто-то из наемников падал. Воздух был другим, надышаться бывало сложно. Но путь наконец-то шел вниз без перепадов. Впервые заметили зверя — и замерли, чтобы он не напал.

Огромный медведь с иссиня-белой шкурой шел сквозь снег по нехоженым местам. Даже не пытаясь выбирать дорогу, зверь просто брел вперед. В какой-то момент медведь повернул голову к наемникам, а потом побрел дальше, показывая, что он даже не видит в отряде людишек угрозы.

— Морозный медведь, — прошептал один из наемников.

— Говорят, они умные, как люди, — добавил Армин-Апэн, у которого всегда находился факт или два на любую тему.

Наемникам везло. Путь мог быть широким или узким, но он всегда был. Поэтому «Стальные братья» удивленно застыли, когда дорога исчезла.

— Оползень, — деловито сказал Хуго. — Вишь, лежат как? Тут того, сошел — и перегородил все.

— Заткнись, — сказал Ражани.

Пришлось лезть через завал.

Первым наверх залез телохранитель Дитриха. Имени лучшего бойца отряда так и не узнали, зато придумали прозвище — Брюнет, из-за проседи в волосах.

Брюнет привязал веревку, по которой уже взбирались остальные. Все было хорошо, пока не начал дуть ветер — неожиданный и сильный, как это бывает в горах.

Последнего наемника «понесло». Сразу трое вцепились в веревку, и только чудом висящий на ней не переломал себе о камни все кости.

Но нужно было еще спуститься — часто это сложнее, чем подняться. Хугбранд был всего лишь пятым — и когда он спустился, то увидел задубевшие руки Брюнета и его красное от мороза лицо.

— Я следующий, — сказал дёт и взялся за веревку.

Только спустя час люди спустились, и Дитрих сразу махнул рукой в сторону выступающей скалы, которая выпирала над каменной площадкой, как навес. И там виднелись странные фигуры.

— Люди? — спросил кто-то, всматриваясь вперед.

— Как будто статуи, — ответил другой наемник, сощурив глаза.

Спустя пятьдесят шагов молчавший до этого Ражани мрачно сказал:

— Ни то ни другое.

Это были закованные в лед люди. Лица скрывали старые шлема, похожие на ведра, и все воины «бежали» в сторону наемников.

— Магия, — сказал кто-то со страхом.

Ледяных «статуй» было семь. Люди нерешительно подошли к ним, а потом начали разглядывать со всех сторон.

— Лет сто прошло, не меньше, — задумчиво сказал Дитрих. — У меня дома портрет с предком в таком шлеме. Знатный был рубака, тогда баронами и стали.

В тридцати футах от замороженных людей зияла пещера. Никто не хотел к ней подходить, и неожиданно вперед выдвинулся Дитрих. Пещера была темной, барон протянул руку, и один из его перстней зажегся, освещая спуск вниз.

— Ступени, — сказал Хуго.

Вниз и вправду вели ступени — пещера пугала не так сильно, как то, что там, в глубине, могут сидеть те, кто вырезали ступени и превратили людей в лёд.

— Давайте уйдем, — сказал наемник по имени Парко.

Остальные лишь молча развернулись и пошли от пещеры прочь. Даже устав, наемники решили уйти как можно дальше.

Ужасный день сменился днем хорошим. Еда кончилась, но об этом никто не думал, ведь путь стремительно вел вниз.