Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая (страница 50)

— Мирмон, я могу это доверить только тебе. Отнеси письмо Сизому Камню. Сделай это тихо, — сказал Ауреус, скрепляя письмо магической печатью.

— Как прикажете!

Мирмон взял в руки письмо. Будучи одним из лучших разведчиков Златоглава, он мог проникнуть куда угодно.

— Отправляйся.

Через две минуты, взяв снаряжение, Мирмон незамеченным вышел из Златоглава. По школе ходили разговоры, часть учеников хотела сбежать уже ночью. Ауреус не мог не знать об этом, поэтому Мирмон просто делал свою работу.

Солнце почти село. В двадцати километрах от Златоглава, где начиналась небольшая дубовая роща, Мирмон остановился.

Из-за дерева вышел человек. Его лицо скрывал плащ, а ладони — черные кожаные перчатки.

— Говори.

Голос был женским. Мирмон кивнул и сказал:

— Глава задумал предать «Единство». Вот письмо Сизому Камню.

— Ясно. Хаос будет доволен твоей работой, — кивнула женщина. Мирмон протянул ей письмо, и оно пропало под плащом.

Яркий свет зажегся со всех сторон. Мирмон и женщина отпрыгнули друг от друга и замерли на месте, не в силах пошевелиться: магические письмена сковали их.

— Ах, мой дорогой Мирмон. Тебе не стоило этого делать.

— Глава⁈

К месту тайной встречи шел Ауреус. Мирмон попытался сдвинуться, но магия крепко держала его.

— Ваше место встреч нелегко было вычислить. Скрыть все эти письмена — тоже. Я не люблю предателей, Мирмон, поэтому ты умрешь, — с улыбкой произнес Ауреус, и в воздухе стали появляться Золотые Символы.

— Нет! — прокричал Мирмон, силой вырываясь из западни. Но помощник Ауреуса ничего не успел сделать, его со всех сторон окружили золотые стены, которые быстро сдвинулись, превращая тело внутри «коробки» в куб костного фарша.

Золотые символы вошли в землю, где и исчезли. Ауреус даже не хотел видеть останки предателя.

— Теперь ты, шпионка «Единства», — улыбнулся глава Златоглава.

— Если вы убьете меня, «Единство» узнает об этом.

— О, я не собираюсь тебя убивать, — с деланным удивлением произнес Ауреус. — Открой письмо.

Магические письмена пропали. Пару секунд женщина колебалась, а затем достала письмо и вскрыла печать.

— Объявление войны? — удивленно спросила шпионка.

— Разумеется, — улыбнулся Ауреус. — Уж не думала ли ты, что я могу обойтись без красивого объявления войны прошлым союзникам? Это было бы слишком вульгарно для такого, как я.

Шпионка вновь посмотрела на письмо и перевела взгляд на главу Златоглава.

— Почему вы убили его? Он работал на «Единство».

— Я не терплю предательство в моей школе в любом виде, — ответил Ауреус. — Даже если он был неправ. Увы, Мирмон оказался непригоден для моей работы — стоит поручить это кому-то другому.

— Если вы действительно на стороне «Единства», позвольте сделать это мне, — сказала шпионка.

Воцарилось молчание.

Шпионка хорошо понимала, что Ауреус знал о предательстве Мирмона. Письмо могло быть ненастоящим, и сейчас глава Златоглава мог вернуться, написать новое и передать с доверенным человеком. Предложение шпионки было давлением и проверкой. Приходилось рисковать, ведь перед ней стоял один из глав Большой Десятки, способный стереть ее за считанные мгновения.

— Хорошее предложение, — улыбнулся Ауреус. — Мои люди понадобятся мне здесь. Тогда я жду скорейшего выполнения работы. Если я узнаю, что Сизый Камень не получил мое письмо — ты будешь казнена самым жестоким способом. Я смогу договориться об этом с Хаосом.

Несмотря на самообладание, шпионка нервно сглотнула. Она знала, как умеют пытать и казнить в «Единстве».

— Выполню, — произнесла она на выдохе, протягивая письмо Ауреусу. Глава Златоглава восстановил магическую печать, и шпионка «Единства» исчезла, чтобы как можно быстрее сделать свою работу.

Когда Ливий открыл глаза утром, он несколько секунд смотрел в потолок, думая о том, что хотел бы сегодня сделать. Только тогда Волк встал, поел и отправился на Пик Древа.

Встретил его там хорошо знакомый человек.

— Вспоминаю, как ждал вас на свои лекции, ученик Ливий.

— Учитель Кастрид, — улыбнулся Волк.

То, что Кастрид выжил, Ливий уже понял. Но сейчас, встретив мастера лицом к лицу, Волка захлестнули эмоции. Ливий подошел к Кастриду, и, немного поколебавшись, по-мужски обнял.

— Спасибо. Вы спасли мне жизнь в тот день.

— Пустое, ученик Ливий. Разве это не долг учителя — спасать своего ученика? — улыбнулся Кастрид. — Пойдемте в мой кабинет. Нам есть о чем поговорить.

Пики не были отдельными зданиями, как были Школы в Сильнаре. Они были частью одной огромной крепости, пусть и скрывались за воротами. Кастрид провел Волка через одни, повел вверх по лестнице и уже через пару секунд учитель и ученик стояли в кабинете.

— Вот мы и здесь. Можно спокойно разговаривать, не боясь, что нас услышат!

— Есть какая-то важная тема?

— Конечно, ученик! — взмахнул рукой Кастрид. — Вы ведь помните тот день?

— Отлично помню, — кивнул Ливий. Мастер говорил о дне нападения на Сильнар, тут и догадываться не стоило.

Кастрид прошел к своему столу. На нем стояла банка, а в ней летела бабочка.

— А этот день вы помните?

— Помню.

Когда-то давно Кастрид объяснил Ливию суть темных техник. Тогда мастер показал это на бабочках, выкачав их жизненную энергию.

— Светлый применял Черный Флаг, — сказал Кастрид. — Я мог сопротивляться его технике только потому, что владел похожей.

Волк кивнул.

— Тогда я не обратил на это внимания, времени не было. А потом не задавался лишними вопросами — владеете и владеете. Но что это было? Черный Флаг? Черный Завет?

— Ни то, ни другое, — ответил Кастрид. — Когда-то давно — когда мои родители были живы — меня обучили темной технике. Ничего удивительного, если ты родился в темной секте.

— В темной секте? Вы? — удивился Ливий.

Кастрид положил ладонь на банку. Бабочка обратилась в пыль.

— Адоматова Гниль. Болезнь, превращенная в технику. Есть множество темных техник, и Адоматова Гниль — не лучшая из них. Меня обучили еще в детстве, долгие годы я отказывался от нее. Но корни есть корни. Адоматова Гниль спасла мою жизнь однажды. Эта сила, которую я считал проклятой, стала для меня еще омерзительней, и тогда я понял, что больше нельзя убегать. Надо обернуться и посмотреть проблеме в лицо, осознать ее.

Мастер выдвинул подстольный ящик. Взмахивая ладонью, Кастрид открывал магические замки один за другим, десятки заклинаний оберегали содержимое ящика. Наконец, мастер закончил: крышка отодвинулась, и Кастрид достал рукописный фолиант, положив его на стол.

— Вы помните про грань, ученик? Я бы засомневался, могу ли я вас так еще называть, но сегодня я буду учить вас. Скорее всего, в последний раз.

— Помню. Граница нормальности размыта. Мы — идущие, мы привыкли отнимать жизни. То, что для другого — зверство, для нас — норма. Но есть границы, которые даже таким людям, как мы, пересекать нельзя.

— Именно так, ученик. Но когда кто-то пересекает эту границу — с ним сложнее справиться, ведь он черпает силу, недоступную здравомыслящему человеку. Иногда владеть темными техниками — это не что-то плохое до тех пор, пока ты применяешь их для противодействия вражеским техникам. Прямо как в том бою.

Волк кивнул. Он ничего не смог сделать Светлому, его Черный Флаг был просто чудовищен.

— Я изучал Адомоватову Гниль именно с такого ракурса. За долгие годы я изменил технику. Адоматова Гниль — это болезнь, отбирающая жизнь у врага. Моя новая техника напоминает весы: тебе просто нужно наклонить одну из чаш, чтобы жизнь начала утекать. В обоих случаях ты вытягиваешь жизненную энергию из человека, но принцип — разный.

— Как вы назвали свою технику?

— Отрицательный Рост.

— Забавное название, — улыбнулся Ливий.