Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга одиннадцатая (страница 59)

Ливий, напротив, был спокоен, как водная гладь. Враг атаковал слишком сильно, и обращенный вспять удар сломал главному стражу кисть.

Меч выпал. Враг оказался почти что беззащитен, но главный страж поступил неожиданно. Ударом ноги он подбил ногу Ливия, заодно пытаясь схватить Волка за руку.

«Подсечка?», – удивился Ливий. Такого от жителя Востока он не ожидал. Но главный страж не знал, с кем он связался.

Волк перехватил руку врага и перебросил через себя. С гулким ударом главный страж рухнул на пол дворца, а Ливий упал на спину сам, по-прежнему держа руку врага.

Ее Волк взял в захват. Одной ногой он тоже обхватил руку врага, а второй ногой зафиксировал шею главного стража. Ливий давил на конечность врага, броня сминалась, но сломать кости было сложно. Зато Волк смог вывихнуть руку главного стража.

Изо всех сил стараясь вырваться, противник все же смог это сделать. Но Ливий сразу взял его в новый захват. Иногда враг отбивался, пытался сделать перехваты, вот только ему катастрофически не хватало опыта. Может, у него и были какие-то навыки в борьбе, но до Ливия ему было, как пешком до Сильнара.

Волк ломал доспехи. Не было больше красивой золоченой брони, теперь казалось, будто по доспехам с остервенением стучали молотами десятки кузнецов только для того, чтобы покорежить их.

Наконец, главный страж смог освободиться от захвата и вскочить на ноги. Клинок был рядом, поэтому враг смог подобрать свое оружие.

«Как и планировалось», – подумал Ливий. Он специально отпустил врага, причем недалеко от меча.

Главный страж не мог нормально дышать. Его доспехи сильно деформировались. Следя за Ливием, он отстегнул броню. Две покореженных пластины с груди и спины упали на пол.

– Не думай, что тебе от этого станет легче, – сказал главный страж.

Вот только в этом и заключался план Ливия.

Еще борясь на полу, Волк понял, как устроен доспех главного стража. Он не был цельным, разделялся на две половины – переднюю и заднюю – поэтому его можно было легко снять в бою. Этого и добивался Ливий. Враг остался с незащищенной грудью и спиной, а за время борьбы Волк смог немного восстановиться.

Враг собирался атаковать, но Ливий сделал это быстрее. Он появился за спиной у главного стража и ударил ладонью.

– И это все? – прокричал враг, отмахиваясь мечом.

– Все, – кивнул Ливий, отскочив на десяток шагов.

Прошло мгновение, и лицо врага перекосилось. Он понял, что произошло, и бросился в бой, но Ливий не собирался сражаться дальше. Отступив назад, он остановился. Главный страж рухнул рядом.

– Касание Необратимой Смерти. Мое центральское лицо сыграло мне на руку – такую атаку ты точно не ожидал.

У главного стража было много полезных вещиц. Увы, вся броня оказалась погнута, как и меч. Обычное снаряжение Ливий смог бы починить Меркурием, но не артефакты, поэтому оставил вещи главного стража при нем.

С собой Волк взял только Усмиритель. Слишком хорошим был этот артефакт, чтобы оставлять его незнамо кому.

Осмотревшись по сторонам, Ливий поспешил вперед. Бой продлился долго и здорово истощил Волка. Часть яри оставалась заблокированной, хотя уже с минуту на минуту должна была освободиться. Воля не открывалась. Ливий даже не надеялся, что сможет провести еще один бой после сражения у ворот дворца, но ему повезло, и он смог одолеть врага.

Кто-то бежал по Золотой Дороге сзади. Враги быстро приближались, и Ливий быстро понял, что встречи не избежать. Он повернулся и приготовился.

Неожиданно появилась Сегун. Она уже было размахнулась нагинатой, полностью покрытой кровью, как признала Ливия.

– Хорошо, что ты показал свое настоящее лицо раньше, – сказала Сегун.

Через мгновение ее догнали два девушки, которых Волк тоже узнал – это были телохранительницы Сегуна.

– Что происходит? – спросила глава Сегуната.

– Наши уже должны были добраться Императора. Я остался задержать врагов с внутренних стен, теперь догоняю.

Сегун смерила Ливия взглядом, полным уважения и восхищения. Она видела следы жуткой бойни под дворцом.

– Главного стража тоже ты?

– Да, – пожал плечами Ливий.

Сегун коротко кивнула. Они побежали дальше вместе, пока охранницы держались немного позади.

По дороге Волк коротко, буквально двумя десятками слов пересказал, что случилось. В ответ Сегун снова кивнула.

«Ее волосы изменились», – подумал Ливий. Когда Волк впервые увидел Сегуна, ее волосы были неестественно желтого цвета, но сейчас они были красными, будто мак.

У лестницы на третий этаж стояла охрана – совсем небольшой отряд закованных в доспехи бойцов. Ливию даже не пришлось марать руки: сама Сегун и ее телохранительницы быстро разобрались с врагами.

На третьем этаже охрана не попадалась. Ливий и Сегун бежали вперед и не встречали никого, пока не наткнулись на поле битвы.

Десятки противников наседали всего на одного бойца. Это был Ши Ду Кун. Посоха в его руках уже не было, оружие сломалось в бою. Образа тоже не осталось. Одну руку Ши Ду Куна отрубили, но он продолжал сражаться – как и любой монах, он умел драться врукопашную.

Недалеко от Ши Ду Куна, который «держал» ворота, шло еще одно сражение. Широкоплечий Юма отмахивался дубиной от наседающих врагов, а прямо за ним лежал мастер Ицу.

Стоило Сегуну увидеть сражение, как она сразу же отдала нагинату своей телохранительнице. Из ножен Сегун достала катану, а затем, сосредоточившись, взмахнула своим оружием.

По этажу прокатилась волна пламени.

Огонь сжигал врагов, за мгновение превращая их в уголь. Всего одного взмаха оказалось достаточно, чтобы уничтожить всех бойцов Императорского Корпуса. Погибли все, но огонь не тронул Ши Ду Куна, Юму и мастера Ицу.

– Мы успели вовремя. Это оружие я могла применить лишь раз, – сказала Сегун. Ее волосы стали совершенно белыми, будто снег.

Сначала Ливий переместился к мастеру Ицу. Увы, было поздно – наследник династии с южных островов уже умер.

– Не смог оставить его тело. Он много раз спас меня, – сказал Юма извиняющимся тоном, хотя никто бы не стал его винить, даже если бы он бросил тело мастера Ицу. Рана протянулась по лицу здоровяка из Бокэцу – он больше не мог видеть одним глазом. Тем же, которым не видел мастер Ицу.

Ши Ду Кун, хоть и остался без руки и исчерпал свои силы, неплохо держался.

– Поспешите внутрь, – сказал монах, когда Ливий хотел было подлечить его руку. Ши Ду Кун и сам смог остановить кровотечение.

– Думаю, так и стоит поступить, – сказала Сегун, открывая ворота в императорскую опочивальню.

– Даже не встанешь передо мной на колени, глава рода Тайфу? Ты совсем забыл, что значит жить по законам Империи Красного Солнца.

В голосе Императора не было ни грамма эмоций. Он лишь сообщал суть, будто зачитывая обвинительный приговор. Хироюки был готов к этому. Готов к тому, чтобы увидеть истинный облик Императора. Но не Омура Ёити.

– Наш Император – механизм?

Фехтовальщик неверяще смотрел вперед. Ему казалось, что перед ним – иллюзия, механизм с возможностью передачи голоса, да что угодно, но не Император собственной персоной.

– Уже очень давно, – ответил Хироюки. – Еще со времен прошлого восстания, когда Император пришел к власти.

– Ха-ха-ха! Занятно!

Сорока, до этого молчавший, громко рассмеялся. Он не терзался, как Омура Ёити, пусть и не знал правду, как Хироюки. Новый факт о сущности Императора лишь сделал все интереснее.

– У машины не может быть эмоций. Перенос души в механическое тело – несовершенен. Император не сразу лишился эмоций, но войну с ёкаями он развязал, когда у него их почти не осталось. Думаю, сейчас в нем нет ничего, что делало бы его человеком. Лишь слепое следование законам, – сказал Хироюки.

– Ты считаешь это неправильным, самурай? – спросил в ответ Император. – Я – именно тот, кто нужен империи. Тяга к закону – естественная суть человека. И я – само воплощение этой сути.

– Нет. Ты точно не тот, кто должен править империей, – мотнул головой Хироюки.

– Что ж, нападайте, глупцы. Мне придется провести казнь лично.

В одной рук Император держал двузубец – копье с двумя наконечниками, напоминающее вилы. Все бойцы Бокэцу не сдвинулись с места. Все, кроме Омуры Ёити.

Весь мир самурая-фехтовальщика перевернулся с ног на голову. Император оказался не просто тираном, а машиной, которая не способна принимать во внимание чувства людей. Вся та жестокость, с которой Омура Ёити мирился на протяжении жизни, стала казаться еще бессмысленнее. И тогда самурай не выдержал и бросился в атаку.

– Ёити, нет!

Но было поздно. Рывок Омуры Ёити был быстрым, самурай, действующий по принципу одного удара, хорошо знал, как моментально сократить расстояние между ним и противником. Вот только Император оказался быстрее.

Повелитель Империи Красного Солнца направил двузубец в сторону Омуры Ёити. Не прошло и мгновение, как по зубцам оружия пробежали разряды. И когда Омура Ёити оказался в середине комнаты, с двузубца сорвалась молния.

Всполох ослепил Бокэцу. Сила стихии прорезала покои Императора, и верхняя часть тела Омуры Ёити попросту исчезла.

– Ёити, – проговорил Хироюки, сжимая ладонь в кулак.