Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга одиннадцатая (страница 52)
Танец подходил к завершению. Ливий знал суть – драконы, много раз сразившись друг с другом, решили разойтись с миром до следующего года. После очередной «атаки» великие ёкаи будто переплелись друг с другом, а затем разошлись по сторонам и ненадолго замерли.
Хироюки упал на колени и потянул на себя каменную плиту. Не тратя время зря, самурай прыгнул туда, а за ним стали прыгать и остальные. Снаружи остались только два танцора.
Последним прыгнул Ливий, возвращая плиту на место. Все удалось провернуть только благодаря невероятному шуму, ведь танец подошел к кульминации, и барабанщики будто взбесились, с остервенением стуча по барабанам.
Танец завершился. Под уже спокойную музыку драконы мирно направились к воротам. Фиолетового дракона вели танцоры, которых привел Цихао, а шесты, которые раньше держали члены Бокэцу, стали двигаться вверх-вниз сами – постаралась Кономи.
– Что это за место? – спросил Цихао.
Даже без света Ливий отлично видел помещение. В нем не было ничего интересного: небольшая комнатка, в которой Бокэцу могли разве что сидеть – на «полежать» места уже бы не хватило.
– Остатки старого дворца. Небольшая полость, которую просто накрыли плитой много лет назад, – пояснил Хироюки. – Нам повезло обнаружить это место на планах, а много лет назад я смог узнать, что под плитой действительно пустое пространство.
«Так мы сможем дождаться ночи и ударить внезапно», – подумал Ливий. До дворца было рукой подать.
– Часа через три можно начинать, – сказал Сорока. – Все помнят план? Когда выберемся отсюда и доберемся до ворот будет не до разговоров!
Члены Бокэцу синхронно кивнули.
– Главное, чтобы мы смогли пробить барьер, – сказал Хироюки.
– Это может и не понадобиться. Ворота нам откроют.
– Кто? – удивленно произнес самурай.
– Гун, кто же еще, – хмыкнул Сорока.
Секундная тишина едва не сменилась громким шумом. Члены Бокэцу с трудом смогли сдержать свои эмоции.
«Гун! Надо же», – удивился Ливий.
Дела Бокэцу Волк все равно старался держать в стороне, ведь он лез не в свое дело. Но предательство Гуна нагнало легкую печаль на сердце Ливия. И сейчас, когда оказалось, что бандит с кусаригамой на самом деле не предавал Бокэцу, появилась радость.
– Неужели он не предал нас? – спросил Хироюки.
– Конечно нет. Ты плохо понимаешь, как думают бандиты, – усмехнулся Сорока. – Я отправил Гуна в Императорский Двор, чтобы он смог пробраться внутрь дворца. И он предал нас, рассказав о Бокэцу и всех членах. Его информацию легко можно было проверить – стоило Гуну попасть в руки императорских сил, как они легко влезли ему в голову. И убедились, что бандит не врет и рассказал чистую правду.
«Есть одна деталь», – подумал Ливий и спросил:
– Что насчет самого плана? Дознаватели узнали бы о том, что ты поручил Гуну.
– Поэтому мне пришлось прибегнуть к моей коллекции алхимии, – вновь усмехнулся Сорока. – На время бандит забыл о нашем разговоре, вот и все.
«Если это так, то Гун действительно мог обмануть императорские силы и втереться к ним в доверие. Но одна проблема по-прежнему на месте», – подумал Ливий. Вопрос озвучил уже Хироюки:
– Почему ты думаешь, что Гун попал в дворец?
Император, не желающий видеть лишних людей в своем дворце, да еще и во время восстания, точно не дал бы Гуну попасть внутрь. Место на внешних стенах? Возможно. Но работу во дворце нужно заслужить.
– По нескольким причинам. Гун не сразу взял и ушел в Императорский Двор. Мы долго работали над этим, можно сказать, вели переписку, хе-хе. Его условием была служба во дворце, пусть даже мелкой сошкой. Звучит подозрительно? Не для бандита! Бандит, который хочет остепениться, ищет самое теплое место из возможных. Такие, как Гун, и правда могут выставить подобное условие. Императорский Двор согласился. Но Гуна могли обмануть! Зато есть еще одна причина – проверка. Гуну проверили разум, чем подтвердили – он искренен. Такую проверку проходит каждый стражник дворца. И, наконец, последняя причина. Мудрец Бескрайнего Моря не упустит шанса поглумиться надо мной.
«Может и не сработать», – подумал Ливий, хорошо понимая, что Гуна могли казнить или просто оставить на внешних стенах. Был еще и самый неприятный вариант – Гун вполне мог предать Бокэцу по-настоящему, рассказав и о плане зайти через боковые ворота после возвращения памяти.
Будто прочитав мысли окружающих, Сорока усмехнулся:
– Он нас не предаст. Разграбить дворец? Вы думаете, такой опытный бандит присоединился бы к Бокэцу из-за настолько рискованной затеи?
– А если не сработает? – спросил Хироюки.
– Тогда у нас есть стрела, – пожал плечами Сорока.
Пока оставалось время, Хироюки уселся в позу для медитации и положил нагинату на колени. Волк слышал о таком. Многие воины медитируют перед битвой, становясь единым целым со своим оружием. Видимо, Хироюки тоже так умел.
Наконец, настал час штурма. В ночное время за самой площадью вряд ли кто-то следил. Зачем? Охрана на стенах смотрела наружу, охрана во дворце охраняла ворота. Но перед тем, как вылезти, Сорока сказал: «Эйфьо», поставив ветряной барьер, блокирующий шум. Действие Слезы Дракона начинало проходить, уже скоро силу Бокэцу могли заметить.
Плита была больше метра в толщину. Хироюки сдвинул ее в сторону, и члены Бокэцу начали спешно покидать укрытие.
«Вот он, дворец», – подумал Ливий, впервые видя обитель Императора целиком.
Главные ворота впечатляли. Не ворота на въезде в Вечно Красный Тон, размерами они были меньше, зато оказались полностью покрыты пластинами золота. Поверх золотых пластин красовались серебряные барельефы с изображениями воинов Императора, самураев, магов и колдунов с талисманами.
Снаружи нельзя было увидеть статуи, а перед дворцом их оказалось много. Почти все изображали львов, но прямо у главного входа стояли две грозных статуи цилиней – существ-химер с драконьими головами, лошадиными телами, оленьими ногами и чешуйчатой кожей. Головы венчали мощные рога.
Быстро задвинув плиту – на всякий случай – Хироюки направил Бокэцу к боковому входу. Пока все шло отлично. Охрана пусть и была, но на площадь не смотрела, да и перед дворцом Бокэцу пробыло не дольше секунды.
Боковой вход не мог похвастаться великолепием главного. И все же такие ворота стали бы гордостью любой школы боевых искусств Централа.
«Как Гун узнает, когда открывать ворота?», – подумал Ливий. Этот вопрос он не задал Сороке, но стоило членам Бокэцу подойти ближе, как одна из створок немного отворилась. Видимо, нужное время Гун знал.
– Отлично, – произнес Сорока.
Из-за двери что-то швырнули.
У бокового входа было темно, но света из приоткрытых ворот было достаточно, чтобы разглядеть брошенный предмет. Это была голова – голова бандита Гуна.
– Не ожидали? – прокричал человек, стоявший за приоткрытыми воротами. – Неужели ты думал, что сможешь обмануть Мудреца Бескрайнего Моря, Сорока?
– Шэхэй, – тихо произнес Хироюки.
Глава Императорского Корпуса – одна из трех главных угроз – вышел лично встретить Бокэцу. Силы Императора знали о всех планах мятежников.
Голова Гуна упала недалеко от ног Ливия. На лице бандита красовалась посмертная улыбка. Даже умирая, Гун продолжал улыбаться, ведь не престало главе разбойничьего клана уходить из жизни с кислой миной.
Желание броситься вперед и убить Шэхэя появилось само собой. Но такое же желание было и у остальных из Бокэцу. И все сдержались.
«Удивительно. Не так уж хорошо я его знал, чтобы хотелось мстить», – подумал Ливий, отлично понимая, что испытывает не жажду мести. Ему было жаль Гуна, жалко пусть и плохого, но отважного человека, который пошел на огромный риск ради товарищей – и проиграл.
– Его мы убили всего два часа назад. Он потратил много наших нервов, – насмешливо произнес Шэхэй. – Даже убил трех моих подручных – непростительная наглость для разбойничьего отребья.
Гун не сдался без боя, и бой был жестким. Очевидно, что на бандита бросились сразу несколько врагов, но он успел забрать с собой троих.
– Потеряли дар речи? Или, может, ждете помощи? Силы Сегуна даже не дойдут до столицы – мы выставили войска, чтобы перехватить их еще на подходе. А сейчас я выпущу сигнальную ракету – и сюда прибудут войска с внутренней стены. Охрана дворца даже не выйдет наружу. Прощайте, глупцы!
Зная, что барьер защищает его, Шэхэй высокомерно стоял в проеме. Ливий хорошо мог разглядеть главу Императорского Корпуса. Шэхэй был кучерявым – редкость для Востока. Да и кожа его оказалась смуглой. Становилось понятно, почему Шэхэй не имеет фамилии – такой важной для Империи Красного Солнца. Просто Шэхэй был не с Востока. Возможно, он прибыл сюда с Юга. Возможно, его мать была чужестранкой, а отец – местным, или наоборот. Важно было лишь то, что Шэхэй не стал брать никакую фамилию, плюнув на традиции Востока.
«И такой человек – глава охраны Императора?», – подумал Ливий. Казалось бы, Император должен взять кого-то именитого, но Волк понимал: глава Империи Красного Солнца свято следит за законами, а не за традициями.
Над дворцом взвизгнула сигнальная ракета. И в тот же момент, совсем не раздумывая, мастер Ицу выхватил стрелу из поясного колчана и выстрелил в Шэхэя.
Наконечник из варигоса, а древко обмотано магическими талисманами. Шэхэю было плевать на выстрел, но стрела прошила барьер и вонзилась главе Императорского Корпуса прямо в грудь. Ицу был отличным лучником – он целился в сердце.