Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга девятая (страница 58)

– Выучил все, что там было, – улыбнулся Ливий.

Хогрифф посмотрел на Волка, не веря его словам. Но спустя пару секунд заместитель мотнул головой: как-никак Ливий был Мастером. И врать ему не было никакого смысла.

– Не хотите присоединиться к утренней молитве?

– Хочу.

За ночь многое поменялось.

«Я и так молился много раз. Тот же Фартах – по сути молитва, обращение к тем самым старцам пустыни. Три Мантры – тоже молитвы. С моей стороны будет лицемерно разделять молитвы храма Трех Истин на правильные и неправильные. Это – не почитание бога. Это – молитва миру, которая не просит ни о чем. Почему бы не присоединиться?», – думал Ливий, шагая вслед за остальными монахами.

– Здесь становись, – сказал Волку какой-то послушник. Ливий так и сделал.

Послушники – у стен со свечами. Биржани – в центре зала, под светом синего купола. Ливию выделили самое светлое место, почти у входа в молельный зал. Возле дверного проема горели сразу десять свечей.

Молитва была длинной. Если бы обычному человеку потребовалось ее выучить, у него ушел бы на это дело не один день. Возможно, даже не один месяц, поэтому от Ливия послушники ничего не ждали. Так, поприсутствует для вида – и только.

Но Ливий выучил весь текст. И с самых первых слов его молитва вплелась в размеренное многоголосье монахов.

Для биржани считается высшей добродетелью совершать три главных и двадцать малых молитв. От послушника в лучшем случае ждут совершение трех главных молитв – утром, днем и вечером. И в разное время суток молятся о разном.

Утром – хвала миру. Днем – молитва о неизменности. Вечером – молитва за всех живых и мертвых.

Ливию было за что ненавидеть мир. Было за что и благодарить. У мира нет эмоций, нет плана и намерений. Но даже монахи считали, что мир делит все сущее на две половины – хорошее и плохое, возвышенное и низменное, миролюбивое и агрессивное.

Впрочем, для мира не существует неправильной половины. Всегда есть баланс, и он необходим. Без плохого не осмыслишь хорошего. Без хорошего – не поймешь плохого. Мир может существовать лишь тогда, когда есть обе половины. И в каждой из этих половин – есть немного от другой. В большой благодетели найдется немножко алчности, а в великом зле – немного доброты. Островок спокойствия в бурлящем море, грозовая туча на чистом небосводе.

Поэтому Ливий возносил хвалу миру, не думая ни о чем. Молитва длилась целый час – и Волк ни разу не сбился.

– Вы меня удивили, послушник, – сказал заместитель настоятеля. Всю молитву он стоял в самом центре. Видимо, Хогрифф всегда был на виду у монахов и послушников, в то время как сам Эмм-Хо редко выходил из своей молельни.

– Я работал писарем. И прочитал все книги, до каких только смог добраться в своей школе, поэтому легко запоминаю текст.

– Вот оно что, – кивнул Хогрифф. – Дальше у нас обед, потом – утренняя тренировка.

– Я выучил и расписание. Рад, что оно не поменялось за два столетия.

Хогрифф улыбнулся. Теперь он был полностью уверен в том, что Ливий прочитал действительно все, что нашлось в Хранилище Свитков.

Обед был простым. Овсяная каша, кусочки печеной тыквы, вода. Радовало одно: объемы. Каши ты мог себе насыпать столько, сколько хочешь, хоть полкотла съешь. Удивительного в этом ничего не было: монахи поголовно владели внутренней энергией, а раннему идущему нужно хорошо питаться, чтобы развитие не стояло на месте. Правда, были и такие монахи, которые ограничивали себя в пище. Они клали на алтарь быстрое развитие силы, чтобы еще больше ограничить себя на пути монаха.

«А вот и тренировка», – подумал Ливий.

Начиналось все с простых упражнений. Ливий мог бы позаниматься с остальными послушниками, но Хогрифф отозвал его.

– Вы слишком сильны для таких тренировок. Пусть занятия и учат смиренности, вы уже давно переросли это.

– Благодарю, – поклонился Ливий. – Тогда что?

– Примерно через час общая тренировка закончится. После нее – отработка приемов, которые должен освоить монах Трех Истин. Можете подождать.

– Хорошо.

Лишнее время никогда не лишнее. Ливий мог усесться медитировать, но вместо этого он тоже решил потренироваться – правда, по-своему.

Монахи тренируют гибкость, ловкость, силу и выносливость. Для тренировки гибкости есть целый комплекс упражнений на растяжку – с этим у Ливия все было на высоте. Для тренировки ловкости на заднем дворе Эмм-Хо установили деревянные столбы, по верхушкам которых должны были бегать монахи, находясь в нескольких метрах над замлей. Самые высокие столбы при этом достигали двадцати метров.

С силой и выносливостью все было так же, как и везде. У монахов имелся спортивный инвентарь – простой и аскетичный, как и все на территории храма.

Для того, чтобы тренировка возымела хоть какой-то эффект, Ливий взял несколько грузов самого большого веса, положил их себе на спину и начал отжиматься. Двести килограмм давления при отжиманиях на больших пальцах в течение часа было как раз достаточно, чтобы немного разогреться.

– Упорства вам не занимать, послушник, – сказал Хогрифф.

– Какой есть, – пожал плечами Ливий.

Тем временем послушники перешли к следующей тренировке. Выстроившись рядами, они начали отрабатывать прямой удар. При этом кулак послушники ставили вертикально.

«Монашеский кулак. Выглядит, как что-то восточное. Похожий удар есть даже в Риз-то», – думал Ливий, глядя на тренировку.

О технике он прочитал в одном из свитков. Монашеский кулак – самая базовая техника монахов. Невероятно простая атака, которую учат самой первой.

– Всего есть десять монашеских техник. Монашеский кулак – самая простая из них, – сказал Хогрифф. – Дальше следует Железная рубашка, защитная техника из трех уровней, и Ладонь Дзи-Ай, для атак на расстоянии. Эти три техники и учат в нашем храме – храме Эмм-Хо.

– Честно говоря, я знаю Ладонь Дзи-Ай, – признался Ливий.

– Да? Тогда продемонстрируйте, послушник.

«Надо никому не навредить. Ударю вверх», – подумал Ливий.

Ладонь Дзи-Ай он применял много раз, поэтому техника давно вошла в основной арсенал Волка. Быстрая атака открытой ладонью направила в небо ударную волну, и многие послушники – да и некоторые биржани – посмотрели на Ливия с уважением.

– Отличное владение, – удивился Хогрифф. – Откуда вы знаете Ладонь Дзи-Ай? Ничего секретного в ней нет, в Централе пользуются этой техникой. Но хочу знать, откуда точно вы узнали ее.

– Скопировал. У одного врага из «Единства», – сказал Ливий.

Лицо Хогриффа осталось невозмутимым, а вот биржани не смогли сдержать своих эмоций. Злость проступила на их лицах, но после грозного взгляда Хогриффа монахи вернулись в свое обычное состояние.

– Тогда понятно. Они многое украли у нас, – сказал Хогрифф. – Что скажете о Монашеском кулаке?

«Интересно, как нужно ответить? Честно или не особо? Ладно, не буду врать в святом месте», – подумал Ливий и сказал:

– Очень просто. В этой технике нет ничего особенного. Это не серия атак, никаких связок. Простой удар кулаком. Да, вертикальный кулак помогает ударить быстрее, но и сила удара падает. Не знаю, что еще и сказать.

Своей речью Волк боялся обидеть монахов. Как-никак, взяли на обучение, а на второй день ты уже критикуешь монашеские техники. Но Хогрифф лишь покивал головой.

– Все верно. Мы, монахи, не учимся драться. Мы учимся защищать себя, учимся сводить конфликты на нет, в то время как идущие мира боевых искусств учатся побеждать и убивать. Монах Виргу, продемонстрируйте Монашеский кулак.

Техники отрабатывали все – и послушники, и биржани. Один из биржани кивнул и вышел вперед.

Виргу не сделал ничего особенного. Он ударил так же, как и на тренировке – только в полную силу.

Все произошло невероятно быстро. Воздушная волна обдала Ливия. Скорость удара оказалась просто ошеломляющей, а сила – очень даже достойной. И Ливий не мог поверить в это, ведь Виргу не был Мастером. Монах находился на уровне Столпа. Виргу бил без яри, и все отлично понимали, что если он вложит в удар внутреннюю энергию, Монашеский кулак окажется гораздо быстрее и сильнее.

«Если бы этот Виргу использовал ярь, то я все равно смог бы ударить так же сильно и без техник. Скорость…Вряд ли хватит, нужно больше яри или применить Волю Тела. Как это возможно?», – думал Ливий, глядя на избитый кулак монаха.

– Виргу, как долго ты тренируешь Монашеский кулак? – спросил заместитель настоятеля.

– Сорок лет, – ответил монах.

– Понимаете теперь, послушник? Сорок лет Виргу тренирует Монашеский кулак, каждый день по три часа. Это – результат его невероятно долгой подготовки.

– «Монахи крушат горы и отбрасывают нарушителей», – процитировал Ливий.

Хогрифф улыбнулся.

– Вы хорошо освоили священные тексты, послушник.

Ливий не собирался тренировать Монашеский кулак годами. В этой технике по-прежнему не было ничего особенного, самый обычный удар вертикальным кулаком. Монахи делали Монашеский кулак невероятно сильным как раз за счет долгих тренировок.

Так поступали не только монахи. Именно поэтому такой простой удар Сизого Камня, как Шеура – по сути, колющая атака мечом – становился невероятно убийственным и эффективным, когда за дело брался признанный мастер самой знаменитой школы мечников Централа. А все потому, что этот мастер тренирует Шеуру чуть ли не с того самого момента, как попал в школу Сизого Камня.