Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга четырнадцатая (страница 53)

Спустя мгновение Ливий рухнул ногами вниз. Меч вылетел из ладони Золотого Льва, а его тело еще глубже ушло в землю. Но Ливий не собирался останавливаться.

Усевшись сверху, он принялся бить кулаками. Броня Золотого Льва была прочной, удары не ломали ее, а гнули и вгоняли в тело врага. Земля тряслась от атак, и Ливий не прекращал, пока не превратил роскошную броню и человека в ней во что-то единое и ужасное на вид.

Стоило Волку прекратить, как в ладонь Золотого Льва прыгнул выроненный меч. Враг попытался ударить, но Ливий схватил клинок ладонью – и провел ею по всей длине, собирая на руку всю красную жижу.

Ладонь Ливия сжалась. Кулак вошел точно в рану на груди, оставленную Громом, и там Волк разжал кулак.

Красная жижа начала пожирать своего хозяина.

– Гау! – прокричал Ливий, сковывая Золотого Льва по рукам и ногам. Он не мог атаковать, не мог сбежать, не мог достать противоядие. Все, что оставалось древнему мечнику – мыча сдохнуть от своей же отравы.

Воля Ярости медленно успокаивалась с последними подрагиваниями Золотого Льва. Убийца Махуса был мертв, но это не могло вернуть друга к жизни.

Аслан торопился. С «Опаленными» что-то случилось – и он решил, что армия Альянса под предводительством Торгиуса справится, поэтому вместе со своими товарищами, Шодэсом, Моро и Саади поспешил на помощь.

Но когда Аслан туда прибыл, то увидел труп своего отца – избитый кулаками и сожранный собственным мечом.

А убийцей был не кто иной, как Ливий.

Глаза Аслана, горевшие гениальностью клана Разон, на мгновение померкли. Разум пытался уложить происходящее в четкую линию, но эмоции вышли на передний план, отталкивая все остальное.

– Ливий!! – прокричал Аслан.

Через мгновение он стоял перед Волком. Это была Сизая Тень, прием Сизого Камня для сближения с противником. Меч кричал жаждой крови, разум Аслана не принимал никаких доводов, да они и не были нужны. Перед ним был убийца отца – этого было достаточно.

Ладонью Ливий отклонил удар. Сила укола вернулась в тело Аслана, оставляя рану, но мечника это не остановило.

Шеура была быстрой – и ее Волк тоже отклонил. От удара Аслана отбросило, но он сразу вернулся в стойку.

«Я не хочу тебя убивать», – подумал Ливий.

Он убил отца Аслана. Никакие доводы не могли здесь сработать. Вокруг головы Аслана появилась львиная голова – и он бросился в атаку.

«Техника Золотого Льва. Ну, он же его сын», – подумал Волк.

Он знал, что седьмая техника Сизого Камня для каждого должна быть особенной. Видимо, Аслан был исключением.

Его седьмая техника была слабее, чем у Золотого Льва. Воля Тела пробудилась – Императорский Удар разбил технику, вновь отбросив Аслана.

Ярь собралась вокруг тела мечника. Через секунду за его спиной появились два золотых крыла, Аслан взмахнул ими – и тысячи перьев выстрелили в Ливия.

«Ого. Видимо, это его седьмая техника», – подумал Волк и тихо произнес:

– Вольв.

Воля Обмана открылась, сплетаясь с иллюзией. Аслан был уверен, что Ливий никуда не ушел, пока убийца его отца не появился за спиной.

Одна ладонь Волка легла на шею мечника. Воля Изменения прошла по телу Аслана, сливаясь с тремя медицинскими техниками и силой вибрации Полного Разрушения. Вторая ладонь сжалась в кулак – и Ливий ударил трижды.

Этого было достаточно. Тело Аслана осело на землю: мечник должен был пробыть без сознания минут семь. Удары лишь немного навредили Аслану, от этого можно было вылечиться и Венерой, причем быстро.

К мечнику шагнули Нерва, Бьерн и Михь. К Ливию – «Опаленные». Ситуация обострилась.

«Я бы мог убить их всех», – устало подумал Волк и сказал:

– Он без сознания. Скоро придет в себя. Его отец убил моего друга, к самому Аслану претензий нет.

Волк шагнул к телу Махуса и взял его на плечо. Кто-то подхватил Наус и тех, кто сильно пострадал – и «Опаленные» быстро ушли.

На ходу Ливий развернул медицинские техники. «Опаленные» сильно пострадали, даже бег давался им тяжело. «Им пришлось через многое пройти», – подумал Волк, отчаянно гоня от себя мысли, что все это произошло по его вине.

«Разберись я с Демоном быстрее…».

– Ливий, Сванхат не приходит в себя, нужно остановиться, – сказал Шапур.

– И не придет. Скоро остановимся.

– Все серьезно?

– Серьезней не бывает. Он мертв.

Волей Изменения Ливий оставил несколько потоков яри, чтобы сбить со следа возможную погоню Аслана. Вскоре Волк остановил отряд.

– Я даже не заметил, когда он умер. Он стоял, – произнес Шапур. Все посмотрели на Сванхата, которого алебардист опустил на землю с плеча.

– Скорее всего, умер еще до того, как закончилось сражение, – сказал Ливий.

– Он что, дрался мертвым?

Волк кивнул. Он и сам плохо понимал, как у Сванхата это получилось. Дело явно было в Пути Зверя.

Опустив тело Махуса на землю, Ливий дождался, когда Лягушка положит Наус, вернув на шею голову. «Опаленные» погрузились в молчание.

– Если бы… – было начал Ливий, но Ялум прервала его:

– Ты здесь ни при чем. Махус умер, как герой.

– Он смог остановить атаку Грома, – кивнул Шапур. – Почему Золотой Лев так поступил?

Ливию даже не нужно было видеть битву своими глазами, чтобы понять, что произошло. Еще на поле боя многое открылось ему, а слова Шапура стали последним необходимым звеном.

– Быстрый укол. Быстрее, чем обойти Маха и ударить, – сказал Ливий мрачно. – И Золотой Лев хотел убить его.

– Махуса? Но зачем? – удивился Аррон. Ему было сложно стоять, поэтому он сидел на земле под лечебной техникой.

– Не только его. Вас тоже. Потому что вы видели его позор. Видели, как он позорно проигрывает даже не Хаосу, а его правой руке.

«Опаленные» снова погрузились в молчание. Они многое слышали о жестокости Золотого Льва, но это превосходило жестокость. Древний мечник оказался невероятно высокомерным.

– Махус был моим самым близким другом, – заговорил Ливий.

– Он был и моим другом, – сказал Моро. Он познакомился с Махусом очень давно, раньше других «Опаленных».

– Веселый он был, – сказала Ялум. Она не стала запечатывать свои эмоции, и Ливий увидел влажные глаза Ледяной Императрицы из клана Комэтт.

– Отличный парень, – сказал Аррон.

– Всегда уважал его, – добавил Тихий.

Каждый находил слова прощания. Никто не собирался разглагольствовать, всем было не до этого. Богам идущие не поклонялись. Поэтому они провожали Махуса так – будто произнося слова на похоронах перед тем, как выпить.

– Наус… Ты держала его в узде, – сказал Ливий и попытался улыбнуться, но ничего не вышло. – Прости, что я не спас его. И не спас тебя.

Лягушке хотелось сказать, что это не вина Ливия, но Волк остановил ее жестом ладони. Он и сам хорошо это понимал и все же не мог промолчать.

Остальные тоже прощались с Наус. Больше всего было что сказать Лягушке, но она лишь села рядом с синеволосой воительницей и взяла ее за руку. Несколько секунд Ялум молчала, а потом сказала:

– Прощай.

Слезы на ее щеках превратились в иней, нарисовав на лице две вертикальных полосы. Когда Ялум закончила прощаться, Ливий подошел к Сванхату.

– Мы были плохо знакомы. Ты был отличным воином, Сванхат, это я знаю точно.

Последним к татуированному воину из диких земель подошел Тихий, шатаясь от кровопотери. Он уселся рядом и долго смотрел на Сванхата, с которым успел пройти ни одно сражение. Тихий был воином до мозга костей и прощаться с товарищами ему приходилось много раз.

– Что будем делать? – спросил Моро.

– Предлагаю сожжение. Похоронить здесь было бы странно. Хоронить где-то еще не вижу смысла. Они живы, пока жива наша память о них. Так и нужно провожать идущих.