iiss iiss – Круги Мук (страница 3)
Шон увидел, как группа грешников набросилась на одного: кулаки молотили, кости ломались, конечности отрывались. Один оторвал руку жертвы и использовал её как дубинку, разбивая лицо – челюсть треснула, зубы разлетелись. Кровь лилась рекой, но все регенерировали, чтобы продолжить бойню.
Вдруг молния ударила рядом, ослепляя. Из вспышки материализовался демон – Гневитель, как назвал его Вик. Тварь была огромной, с кулаками размером с голову Шона, и аурой, которая разжигала злость.
«Новички! – заревел он. – Время для ярости!»
Шон почувствовал, как гнев накатывает: воспоминания о жизни вспыхнули – босс, оравший на него, Эмма, молча терпевшая измены, Сара, которая была просто развлечением.
«Ублюдки… все они», – прошептал он, и кулаки сжались сами.
Гневитель схватил Вика и швырнул в центр арены.
«Дерись, слепец!»
Вик упал, но встал, дрожа. Грешники набросились: один вонзил осколок в его живот – кишки вывалились петлями, но Вик зарычал и ударил в ответ, ломая шею нападавшему. Голова повернулась под неестественным углом, хрустнув, но тело регенерировало.
Шон не выдержал – ярость взяла верх. Он прыгнул в гущу, хватая первого попавшегося грешника.
«Отвали!» – заорал он, вбивая кулак в лицо: нос хрустнул, кровь хлестнула.
Грешник завыл, но ответил: когти впились в плечо Шона, разрывая мышцы, обнажая кость.
Боль только усилила гнев. Шон схватил камень и размозжил голову врага – череп раскололся, как яйцо, мозги размазались по земле. Но тело дернулось, регенерируя.
«Не умирают… они не умирают!» – кричал Шон, расчленяя: оторвал руку, разрывая сухожилия, кровь фонтаном била из обрубка.
Другой грешник напал сзади – нож из кости вонзился в спину, пронзая лёгкое. Шон повернулся, вырвал нож и воткнул в глаз нападавшему: глаз лопнул, жижа потекла.
«Умри, тварь!» – ревел он, пиная тело, ломая рёбра.
Вик дрался рядом: он разорвал горло одному зубами – кровь хлестнула, артерия брызнула.
«Не теряй контроль! – кричал он Шону. – Это ловушка!»
Но Шон не слышал – гнев ослепил. Он увидел Эмму в иллюзии: она стояла, обвиняя:
«Ты предатель!»
Он ударил, но это был грешник – женщина, чьё тело разлетелось от удара: рёбра торчали, органы вывалились. Кровь покрывала всё, липкая, горячая.
Гневитель смеялся, подливая масла:
«Больше! Убивай!»
Молния ударила, усиливая ярость. Шон расчленил ещё одного: оторвал ноги, разрывая сухожилия, конечности дёргались в агонии. Тела вокруг – горы мяса, регенерирующего для новой бойни.
Наконец, Вик дотащил Шона к краю арены:
«Хватит! Бежим!»
Они вырвались в туннель, гнев утихал, оставляя пустоту и вину.
Шон сел, тяжело дыша, руки в крови.
«Я… я стал монстром».
Вик кивнул:
«Гнев делает нас такими. Но ты вырвался. Впереди жадность – хуже».
Ад эскалировал, муки углублялись. Шон знал: конец далёк.
Глава 4: Круг Жадности
Шон и Вик пробирались через туннель, оставляя позади эхо рева из Круга Гнева. Земля под ногами стала скользкой, покрытой слоем слизи, которая чавкала при каждом шаге, а воздух наполнился металлическим привкусом – как будто кто-то жевал монеты. Стены туннеля искрились: вкрапления золота, драгоценных камней, но при ближайшем рассмотрении они пульсировали, как живые вены, источая слабый свет.
Шон чувствовал лёгкий зуд в пальцах – желание прикоснуться, схватить.
«Это… золото?» – прошептал он, протягивая руку.
Вик резко оттолкнул его:
«Не трогай! Это Круг Жадности. Здесь твоя зависть и алчность оживают. Ты не был жадным к деньгам, но завидовал чужой жизни, хотел больше – тусовок, женщин, свободы. Теперь это убьёт тебя».
Шон отдёрнул руку, но зуд не ушёл. Воспоминания нахлынули: как он скроллил соцсети в офисе, завидуя друзьям на яхтах, в путешествиях, с кучей бабла.
«Я просто хотел жить по-настоящему», – подумал он, но знал: это была жадность к удовольствиям, которая толкала на измены и лень.
Туннель расширился, выводя на огромную пещеру – как подземный рынок, освещённый мерцающими сокровищами. Горы золота, алмазов, драгоценностей громоздились повсюду, но они шевелились, как живые. Грешники копошились вокруг: одни рыли руками, откапывая «сокровища», другие дрались за куски – кулаки молотили, ножи из костей сверкали.
Демоны здесь были хитрыми – не brute force, как в Гневе, а худыми, с длинными пальцами, как у воров, и глазами, блестящими, как монеты. Один – Жаднобог – стоял на холме из золота, манипулируя грешниками:
«Берите! Это ваше! Но только ваше!»
Шон увидел, как женщина схватила золотой слиток – он ожил, обвился вокруг её руки, как змея, и начал впитываться в кожу. Она закричала: металл проникал в вены, разрывая плоть изнутри. Кровь смешалась с расплавленным золотом, мышцы лопались, кости трещали, пока тело не превратилось в статую – живую, корчащуюся в агонии, но регенерирующую для новой муки.
«Жадность пожирает, – прошептал Вик. – Сокровища – иллюзия. Они дают силу, но крадут тело».
Шон кивнул, но глаза зацепились за алмаз – большой, сверкающий, обещающий власть.
«Если взять чуть-чуть…» – подумал он, и рука потянулась сама.
Вик заметил:
«Нет! Бежим через центр!»
Но было поздно – толпа грешников заметила их.
«Свежие! – заорал один, тощий мужчина с глазами, полными алчности. – У них ничего нет, заберём их части!»
Грешники набросились – стая, как крысы за крошками. Один схватил Шона за ногу, вонзив ногти в икру: кожа разорвалась, мышцы обнажились. Шон пнул, ломая челюсть нападавшему – зубы разлетелись, кровь хлестнула. Но грешник не остановился:
«Дай мне твою силу!»
Он оторвал кусок плоти от ноги Шона – мясо рвалось с хрустом, сухожилия натянулись и лопнули. Боль взорвалась, но тело регенерировало, давая новую цель для жадных.
Шон зарычал, хватая ближайшее «сокровище» – золотую цепь. Она обожгла руку, но дала силу: он размахнулся и ударил – цепь разорвала грудь грешника, рёбра торчали, лёгкие вывалились, пульсируя.
«Умри!» – кричал Шон, расчленяя: оторвал руку, разрывая плечевой сустав, кровь фонтаном била из артерии.
Грешник упал, но встал, регенерируя, и набросился снова – теперь за «сокровище» Шона.
Вик дрался рядом: он вырвал глаз у одной женщины – глаз лопнул в пальцах, жижа потекла, – но она в ответ вонзила нож в его живот, выпотрошив кишки. Петли кишечника вывалились, свисающие, но Вик сунул их обратно и ударил: разорвал её горло, артерия брызнула, голова запрокинулась.
«Не бери ничего! – кричал он Шону. – Это ловушка!»
Но Шон уже поддался: алмаз в кармане жёг, усиливая жадность. Он увидел Эмму в иллюзии – она держала деньги:
«Ты хотел больше, чем я?»
Он ударил, но это был грешник – мужчина, чьё тело разлетелось: позвоночник хрустнул, конечности оторвались, как у куклы.
Жаднобог спустился:
«Хочешь больше? Возьми!»
Он швырнул Шону мешок с «золотом» – оно ожило, роясь в теле Шона, как черви. Металл проникал в поры, разрывая кожу изнутри: мышцы лопались, органы таяли в расплаве. Боль была ослепляющей – как будто тело варили заживо. Шон заорал, царапая себя: ногти рвали плоть, пытаясь выковырять золото, но оно глубже впивалось, ломая кости.
Вик спас: он разорвал мешок, вывалив содержимое, и потащил Шона к выходу.