iiss iiss – Круги Мук (страница 2)
«Беги, парень, – прошептал он хриплым голосом. – Или убей, чтобы выжить. Здесь нет друзей, только выживание».
В его руке был осколок кости – острый, как нож, отполированный кровью.
Шон взял осколок дрожащими руками.
«Кто ты?» – спросил он.
Но грешник только покачал головой:
«Вик. Был банкиром. Обманывал людей. Теперь… это».
Демон вернулся – Раздиратель шагал тяжело, земля дрожала под ним. Шон не думал – инстинкт взял верх. Он прыгнул и вонзил осколок в глаз твари. Жёлтая жижа брызнула, демон зарычал, размахивая крюком, но не упал.
«Мелкая тварь! – взревел он. – Это только начало!»
Шон почувствовал всплеск силы – адреналина, смешанного с отчаянием. Он отскочил, хватая Вика за руку.
«Бежим!»
Они помчались в тьму, сквозь дым и крики. Ад только начинался, и Шон знал: его грехи преследуют его, оживая в каждой тени.
Глава 2: Круг Похоти
Шон бежал, не оглядываясь, ноги скользили по неровной земле, усыпанной осколками костей и застывшей лавой. Боль от ямы с червями всё ещё пульсировала в теле – напоминание о том, что в этом месте ничто не заживает по-настоящему. Рядом ковылял Вик, его пустые глазницы казались чёрными дырами, поглощающими свет.
«Быстрее, парень! – прохрипел он. – Раздиратель не один. Они чуют свежую кровь».
Шон кивнул, хотя дыхание сбивалось, а лёгкие горели от едкого воздуха. Воспоминания о жизни наверху – о Саре, Эмме, о той глупой аварии – казались далёким сном, размытым в красном тумане ада.
Они вывалились из пустоши в огромный каньон, где стены возносились вверх, как гигантские рёбра скелета. Небо здесь было покрыто трещинами, из которых сочился тусклый, кроваво-красный свет, а воздух наполнился новыми запахами – мускусом, потом и чем-то сладким, приторным, как дешёвые духи. Далёкие стоны эхом отдавались от стен: не крики боли, а что-то смешанное – удовольствие и отчаяние в одном флаконе.
Шон замедлил шаг, чувствуя, как тело реагирует против воли: сердце забилось чаще, внизу живота потеплело.
«Что за…?» – пробормотал он, тряхнув головой.
Вик схватил его за руку – хватка была слабой, но настойчивой.
«Круг Похоти, – прошептал он. – Твой главный грех, Шон. Здесь желания оживают, но они не твои. Они – ловушки. Не поддавайся, или застрянешь навсегда».
Шон сглотнул, вспоминая ночи с Сарой: грубый секс на диване, стоны, пот. А Эмма? Её мягкие объятия, которые он предавал раз за разом. Вина накатила волной, но смешалась с возбуждением – навязанным, чуждым.
Вдали показались силуэты: демоны с хлыстами, гонящие толпу грешников. Один из них – суккуб – парила над землёй на крыльях летучей мыши, её тело было идеальным, манящим: гладкая кожа, изгибы, от которых в жизни Шон не смог бы отвести глаз. Она стояла над мужчиной – грешником, корчащимся на земле.
Он стонал в экстазе, пока она оседлала его, двигаясь медленно, соблазнительно. Но это был не секс – пытка. Её кожа жгла, как кислота, растворяя плоть жертвы слой за слоем. Мужчина кричал, кончая в муках, его тело таяло, мышцы обнажались, а потом регенерировало для новой волны.
«Больше… пожалуйста, больше!» – выл он, но в голосе сквозило отчаяние.
Шон замер, чувствуя, как желание накатывает. Суккуб повернула голову, её глаза – фиолетовые, гипнотические – впились в него.
«Свеженький, – прошептала она, голос мёдом растёкся в голове Шона. – Иди ко мне, милый. Я знаю, чего ты хочешь».
Она поднялась с жертвы – мужчина остался лежать, дрожа, его кожа пузырилась от ожогов – и плавно приблизилась. Тело суккуба изгибалось, маня: грудь, бёдра, губы, приоткрытые в приглашении. Под кожей мелькали шипы, но Шон не замечал – иллюзия затягивала.
«Не смотри! – зашипел Вик, толкая Шона в бок. – Это иллюзия! Она вытащит твои грехи и сделает их вечными».
Но было поздно. Суккуб схватила Шона за руку – прикосновение было тёплым, возбуждающим, как в воспоминаниях о Саре.
«Давай поиграем», – прошептала она, прижимаясь ближе.
Её губы впились в его, и мир закружился в вихре. Шон увидел Сару – такую, какой помнил: обнажённая на диване, смеющаяся, манящая.
«Возьми меня, Шон», – шептала она, и он поддался.
Тела сплелись – грубо, страстно, как в той квартире. Он входил в неё, чувствуя эйфорию, ритм ускорялся, стоны эхом отдавались. Но вдруг Сара изменилась: её кожа потрескалась, глаза стали пустыми, как у Вика.
«Ты предал меня, – прошипела она голосом Эммы. – Снова и снова».
Боль пронзила – не физическая, а глубокая, разрывающая душу. Иллюзия секса обернулась мукой: каждый толчок приносил воспоминания о лжи, изменах, пустоте после.
Шон заорал, пытаясь вырваться, но суккуб держала крепко. Её шипы впились в кожу, рассекая плоть – кровь хлестнула, мышцы обнажились.
«Видишь? – смеялась она. – Ты всегда хотел больше, но никогда не насыщался. Теперь это вечно».
Тело Шона регенерировало, но мука длилась – цикл желания и боли.
Вик вмешался: он прыгнул на суккуба, вонзив осколок кости в её крыло. Тварь взвизгнула, отпуская Шона.
«Беги!» – крикнул Вик.
Шон оттолкнулся, разрывая иллюзию. Суккуб отступила в тень, смеясь:
«Ты вернёшься, милый. Все возвращаются».
Они помчались дальше через каньон, где другие грешники сидели в трансе: пары, сплетённые в оргиях, но их тела таяли, расчленялись от прикосновений демонов – конечности отрывались, органы вываливались, но всё срастало для новой волны.
Один грешник – женщина с разорванным телом – схватила Шона за ногу:
«Помоги… трахни меня, и боль уйдёт».
Её глаза умоляли, но Шон увидел ловушку – её кожа была покрыта шипами. Он пнул её, отрывая руку, которая регенерировала мгновенно.
«Убей её! – заорал Вик. – Или она притянет других!»
Шон схватил камень и ударил – череп хрустнул, кровь брызнула, но женщина не умерла, только завыла.
«В аду убийство – не конец, – объяснил Вик. – Но оно даёт время».
Наконец, они нашли укрытие в расщелине скалы – узкой пещере, где воздух был чуть чище. Шон сел, тяжело дыша, тело дрожало от адреналина и остатков иллюзии.
«Это… это из-за меня? Мои грехи?» – спросил он, глядя на свои руки, испачканные кровью.
Вик кивнул, его пустые глазницы повернулись к Шону:
«Да. Ад – зеркало. Твоя похоть, лень, ложь – они здесь оживают. Но если хочешь выжить, научись разрывать цепи. Впереди другие круги: гнев, жадность. А в конце… кто знает».
Шон закрыл глаза, чувствуя, как вина тяжёлым грузом лежит на плечах. Круг Похоти был пройден – едва, – но ад был бесконечен. Стоны снаружи напоминали: муки только начинались.
Глава 3: Круг Гнева
Шон и Вик выбрались из расщелины, когда стоны Круга Похоти начали стихать за спиной. Воздух стал тяжелее, пропитанным запахом озона и крови, как перед грозой, смешанной с бойней. Стены каньона сужались, превращаясь в узкий проход, где земля дрожала от далёких ударов – словно гигантские молоты били по наковальне. Шон чувствовал, как в груди накипает раздражение: каждый шаг отзывался болью в мышцах, а воспоминания о суккубе жгли, как незажившая рана.
«Что дальше? – спросил он Вика, стараясь не сорваться. – Ещё один круг, где мои грехи меня сожрут?»
Вик повернул голову – его пустые глазницы казались бездонными в тусклом свете.
«Гнев, парень. Круг Гнева. Здесь твоя злость оживает. Ты был ленив, но внутри кипел – на босса, на жизнь, на себя. Теперь это вырвется».
Шон сжал кулаки, вспоминая офис: крики босса, шёпот коллег, как он сдерживался, чтобы не взорваться.
«Я не гневный, – пробормотал он. – Я просто… выживал».
Но слова звучали фальшиво даже для него.
Проход вывел их на огромную арену – круглую, как колизей, с трибунами из скал, где толпились тени грешников. В центре бушевала буря: молнии били из ниоткуда, разрывая землю, а воздух трещал от ярости. Демоны здесь были другими – массивные, с мускулистыми телами, покрытыми шрамами, и головами, увенчанными рогами, как у быков. Они ревели, размахивая цепями и топорами, гоняя грешников в безумной схватке.
Один демон – с красной кожей и глазами, полными бешенства – схватил мужчину за голову и раздавил её, как арбуз: череп хрустнул, мозги брызнули, смешиваясь с кровью. Тело упало, но через секунду регенерировало, и грешник встал, рыча от ярости, чтобы броситься в новую драку.
«Здесь гнев – топливо, – объяснил Вик, прижимаясь к скале. – Они заставят тебя драться, убивать, расчленять. Если поддашься – застрянешь в цикле. Убийство даёт силу, но крадёт душу».