Игорь Англер – Слышащий сердце. 1–2 (страница 7)
Муса опаздывал уже больше чем на полчаса. Искандеров нервничал, постоянно поглядывая на часы. Он приехал на личной машине, так как его заместитель Овсепян почему-то до сих пор не вернул служебную «Волгу» с рацией. Отсутствие связи представляло ещё одну серьёзную причину для беспокойства – вдруг начальству вздумается его искать, что было очень вероятно в создавшейся в Баку обстановке, но и деньги получить Искандерову очень хотелось.
«Чёрт возьми, где же он пропадает? – переживал Исмаил. – И Овсепян куда-то запропастился. Я же сказал ему сидеть дома и ждать моих указаний, а он ещё и оперативную машину забрал! Неужели смылся, хачик проклятый?»
Вообще-то Искандерову было от чего занервничать. Межнациональные столкновения, причём, не имели к этому никакого отношения. Его план присвоения найденных в угнанной «девятке» нескольких миллионов в рублях и валюте и кучи золота начал давать сбой. А так всё тщательно было спланировано. Автомобиль цвета «мокрый асфальт» оставлен в качестве приманки, мол, следи, Овсепян, за теми, кто придёт к машине. «Сумку с деньгами и драгоценностями отнеси пока домой – видишь, какая канитель в отделении, нет времени оформить, да и как хранить столько ценностей в таком бардаке, поэтому пусть они лучше полежат у тебя дома», – так говорил своему заместителю Искандеров, замышляя под видом мародёров нагрянуть на квартиру Овсепяна и расправиться с ним, присвоив целое состояние и списав всё на погром.
Но сегодня ни рано утром, ни позже днём Искандеров, приезжая, никого в квартире на Каспийской улице не застал. Он даже вскрыл входную дверь, думая подождать Овсепяна в засаде, но отсутствие даже пожилой матери навело его на подозрения, что ждёт он армян напрасно. Искандеров прошёлся по всем комнатам – личные вещи и даже семейные фотографии оказались на своих местах. Но паспортов и свидетельств о рождении детей Овсепяна он найти не смог – значит, вся семья куда-то скрылась. Уплывшая из-под носа нажива окончательно испортила Исмаилу настроение. Он пока плохо понимал, как и где теперь искать Овсепяна.
А тут ещё этот чёртов Муса пропал. А ведь обещал расплатиться долларами. Расстроенный Искандеров заказал себе коньяку. Меню же, тяжело вздохнув, отложил в сторону. Муса не зря любил это место, где готовили лучшие в Баку шашлыки из осетрины. Ради этого деликатеса стоило потратить полчаса на дорогу, не говоря уже про мистически завораживающую картину вокруг. «Это место силы, дьявольской силы!» – часто говорил ему Муса, любуясь вспыхивавшими прямо из земли огненными факелами.
Искандерову было не до мистики и красот: второй раз за день он, похоже, оставался без крупного куша. Опускаться до соучастия в грабежах и разбое ему не хотелось, хотя та сумка с миллионами и золотом, пожалуй, стоила выстрела. В конце концов, каким образом он думал захватить эти богатства? Конечно, нужно было стрелять в Овсепяна, да и всю его семью пришлось бы убивать, чтобы не оставлять ненужных свидетелей. Искандерова передёрнуло, когда он представил пять трупов в квартире. И заказал себе дополнительную двойную порцию коньяка.
«Пятерых уложить – это многовато, – размышлял он. – А одного Овсепяна…» Но Искандеров не дал своей мысли прийти к чудовищному выводу. Снова посмотрев на часы, он ужаснулся: прошло почти два часа, а Мусы всё не было. Что-то явно случилось. Пора было возвращаться в город. Не расплачиваясь, лишь бросив на ходу небрежное «потом!», он вышел из ресторана и сел в свою вишнёвую «семёрку».
Всю обратную дорогу Искандеров соображал, где ему искать Овсепяна и Мусу и с кого лучше начать.
– Время б ещё найти для этого! – выругался он вслух, сильнее нажав на педаль газа.
Номер «01—01 БББ» отлично себя оправдывал. Эдуард с Виолеттой выехали из ночного Баку, и никто не пытался их остановить.
Теперь он гнал милицейскую «Волгу» со специальным номером по пустынному шоссе, не боясь ни постов, ни гаишных засад, которых быть не могло, так как все в эту ночь были в Баку. А от сюрпризов должна была уберечь включённая на милицейской волне встроенная рация, но и она молчала.
Начинало светать. Нужно было остановиться и привести себя и жену в порядок.
Овсепян в знакомом месте свернул с трассы и через пару километров остановил машину на берегу небольшой горной речки, где он часто ловил форель. Река ничего не хотела знать о людском горе. Её быстрый поток шумно и весело струился на перекате между валунов, перескакивая через камни с басистым журчанием, словно болтая с ними. Эдуарду почудилось, будто река говорит с ним – о счастливой жизни, о новом наступающем утре, поднимающемся из-за гор солнце.
– Почему о жизни? Ты разве не знаешь, что пришла смерть?
– Не может быть, не может быть! Так не бывает! Посмотри на меня, как весело я живу!
– Посмотри на мои руки и кровь моих детей и врагов, которую ты с них смываешь!
– Нет-нет! Это ты посмотри, как через пять минут на перекат выйдет порезвиться форель! Ты же рыбак? Я тебя помню!
Он тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но голос всё равно слышался отчётливо. Это очнулась Виолетта и звала его.
– Иду-иду, любимая! – Эдуард, не выпуская из рук автомат, поспешил к ней от реки.
А за его спиной, действительно, начинался новый чудесный день. Красавица-форель уже вышла на перекат насладиться восходом в это прекрасное, пока ещё прохладное утро. Через пару часов яркое солнце прогреет горный воздух и загонит рыбу в омут, в тень больших подводных камней, откуда можно будет поохотиться за отогревшимися насекомыми. Пока же форель резвилась, выпрыгивая из воды просто так, от предвкушения очередного хорошего дня. Рыбы было много. Она плюхалась то там, то здесь, беззаботно веселясь, будто нарочно желая обдать людей брызгами и поделиться с ними радостью жизни. Стремительное течение на пару секунд подхватывало серебристое тело, будто желая шмякнуть его со всей силы о камень. Но юркая рыбка отдавалась течению только на мгновение, чтобы прокатиться на нём метр-другой, как на аттракционе, и снова занять боевую позицию под камнем в ожидании очередной вкусной жертвы с крылышками!
Когда Эдуард вернулся к реке, ведя под руки Виолетту, рыба всё так же прыгала, оставляя круги на воде, которые вытягивались в длинную ребристую полоску, а потом разрывались быстрым течением.
Он, заядлый рыбак, разрыдался до слёз, понимая, что никогда не сможет вернуться к этой красоте, к своему любимому увлечению – ловле горной форели. И… никогда уже не поделится со своими любимыми сыновьями волнительным ощущением натянутой как струна лески и трепещущей на ней от страха, невидимой в глубине чьей-то жизни, мечущейся в разные стороны в последней попытке спастись. Слёзы заливали лицо много повидавшего в жизни мента. Рыдания, которые он давил в горле, душили его и не давали дышать.
«Нужно взять себя в руки и спасти хотя бы жену и память о…» И взрослый мужчина в слезах и рыданиях упал на каменистый берег. Вечная, неумирающая река слизывала своим потоком, словно языком, кровь с его рук, будто пытаясь попробовать на вкус неизвестную ей смерть!
Эдуард, умыв и переодев безжизненную и отрешённую, но по-прежнему красивую жену, отвёл её к машине. Сам переоделся в мундир подполковника милиции, проверил его, то есть теперь свои на этот день, документы, в багажнике под резиновым ковриком спрятал собственные настоящие документы. Грязную окровавленную одежду завалил камнями в стороне от прибрежной тропинки, чтобы никто случайно её не нашёл.
Оперативная «Волга» наматывала на свои колёса щербатые километры асфальта шоссе Баку – Краснодар. Овсепян, уйдя в мысли, крепко вцепился в тонкий ребристый руль, изредка – уходя от выбоин на дорожном покрытии – дёргая им то вправо, то влево. Так и мысли его прыгали то к жизни: как лучше проехать до Краснодара к брату и что делать, если всё-таки остановят гаишники, – то назад, к событиям прошлой ночи. Виолетта молчала, прислонившись головой к холодному стеклу, и совершенно не обращала внимания ни на тряску, ни на нырки автомобиля.
«Только бы не сошла с ума! – молил неизвестно кого Эдуард. – Она же как-никак психиатр – должна справиться! Боже, ну хоть в этом помоги! В каком борделе ты вчера ночью загулял, спасая грешниц и греховодников, что не заметил турецкий кинжал на горле моего сына!»
Ком рыданий снова встал поперёк горла, взгляд у Овсепяна затуманился, и он рефлекторно включил дворники, пытаясь смахнуть свои слёзы и рассмотреть дорогу, лежавшую перед ним.
«Майор, возьми себя в руки – с соплями не доедешь и кончишь в кювете! – попытался встряхнуть себя Эдуард. – Это было не с тобой. Ты просто везёшь обычную потерпевшую. Лучше подумай, всё ли на местах: пистолет, „узи“? Что первым покажешь: удостоверение личности или водительское? Почему права? Конечно, красные корочки. Кстати, Искандеров Исмаил… как его там? Фуражку лучше положить на торпедо. Рядом с Кораном, не помешает? Блин, откуда он здесь?»
И Эдуард профессионально начал прокручивать плёнку памяти, которая, странно, больше не причиняла ему боли.
«Действительно, нужно запомнить, что я просто мент, а это – рядовое изнасилование с ситуативным убийством случайных свидетелей, и мне не больно… Но всё-таки как попал в машину Коран?»